Лукомский очень рад за француза.

Первая реакция Зинедина Зидана на чемпионство: «Это один из лучших дней в моей карьере. Лига чемпионов – это Лига чемпионов, но этому титулу я рад больше, потому что Ла Лига – это потрясающе».

За 4 сезона тренерской карьеры Зидан выиграл 11 трофеев (три ЛЧ, два Суперкубка Европы, два Суперкубка Испании, два клубных ЧМ и две Ла Лиги), но в последнем титуле действительно есть нечто особенное. Вот несколько причин, почему Ла Лига-2019/20 – пик блестящей карьеры француза.

1. Вклад Зизу в успехи «Мадрида» в первое пришествие был огромным. В том числе в тактическом плане – мы отдельно разбирали его стратегию. Это выдающаяся работа, но абсолютно другого плана. В первом «Реале» Зидана основой был макроменеджмент – мелкие вопросы на поле решались самоуправляемостью команды

Насколько самоуправляемым был тот «Мадрид» мы лучше всего узнали, когда после увольнения Хулена Лопетеги Серхио Рамоса спросили про возможный приход Антонио Конте: «Уважение завоевывается, а не насаждается. Не важно, кто нас тренирует. Мы побеждали во всех турнирах, нас тренировали разные менеджеры – в случае «Реала» управление раздевалкой важнее тактических знаний тренера».

Резко, но правдиво. Посыл очевиден: футболисты «Мадрида» достаточно глубоко понимают футбол, читают матчи и знают, что им нужно – на некоторые вещи они не согласились бы ни при каком тренере. Именно с этой командой успехов добивался Зидан. Тренер понимал эти тактические рамки – и здорово развивал общую концепцию в рамках сочетания естественных качеств футболистов. 

Хороший пример – интеграция в состав Каземиро, который сбалансировал команду (по мнению Макса Аллегри, именно в этом главный успех Зидана). В рамках этого пути философия тренера отходит на второй план, а умение создать удобные условия каждому приобретает ключевую роль. Звучит просто, но это намного труднее банального размещения в старте всех звезд. 

Не все считают это тактической работой (одна из причин вечной недооценки Зизу), но это настоящее тренерское искусство (не важно, как называть и к какой категории относить). Гуру подобного ремесла – Карло Анчелотти. У него меняются схемы (часто они вообще гибридные и ассиметричные), но почти всегда раскрываются звезды – именно поэтому итальянец так успешен в ЛЧ – турнире, где звезды и эпизоды решают больше, чем структура игры. 

Вернемся в 2020-й. Рамос все еще на месте и играет важнейшую роль, но самоуправляемая команда закончилась (или как минимум больше не верит в магию самоуправления). От Зидана требовалась абсолютно другая работа от матча к матчу. И француз действительно классно анализировал соперников.

Возвращение Луки Модрича на топ-уровень – результат именно этой работы. Модрич стал меньше играть (сохраняя свежесть), а Зидан использовал его именно против того типа соперников, с которыми его качества максимально полезны (против прессингующих команд). В обратном сценарии, когда нужно было разбивать соперников прессингом, как правило, появлялся Феде Вальверде. Оба держали высокую планку. Молодцы, но именно Зизу подбирал им комфортные по типологии матчи. 

По такому же принципу ротировались Марсело и Ферлан Менди (один – атакующее оружее, другой – надежность). Или вот совсем свежий пример: Родриго и Марко Асенсио в последних матчах сыграли и в сочетании правша – справа, левша – слева, и наоборот (инвертированные вингеры). Один вариант лучше подходит для упора на фланги. Другой на опорную зону. Зидан здорово выбирал, как именно удобнее вскрывать конкретного соперника. 

Это мелочи, которые можно пропустить, если не смотреть каждый матч «Мадрида», но в совокупности они дали массу преимуществ. Микроменеджмент Зизу был феноменальным. 

2. Важно учитывать отношение к Ла Лиге самого Зидана. Для него – это трофей номер один. И дело далеко не только в сытости евроуспехами. Задолго до триумфа француз объяснил эту мысль: «Для меня Ла Лига – самый важный и самый трудный турнир. В Лиге чемпионов – всего 12 матчей, в Ла Лиге – 38».

Логика Зидана не новая: на дистанции сезона меньше случайностей, с большей вероятностью побеждает лучшая команда – именно такой турнир лучше подходит для оценки тренерской работы и эволюции команды. В ЛЧ тоже почти нет случайных победителей, но разница в том, что с большей вероятностью может победить не однозначно лучшая команда, а одна из, у которой удачнее всего сошелся пазл. 

Конечно, у такого подхода есть контраргументы (например, уровень конкуренции в ЛЧ, где намного больше топ-соперников), но в данном случае важнее всего позиция Зидана. Честность, с которой он выделял Ла Лигу (хотя в теории ему выгоднее хвалить ЛЧ, где он побеждал чаще), заслуживает уважения.

Сейчас именно чемпионских титула у Зидана два. Уровень трудности в этих победах был очень разным – в этот раз он зашкаливал. 

Во-первых, команда до сих пор не оправилась от потери 30+ голов за сезон в лице Криштиану Роналду (в прошлый чемпионский год «Мадрид» забил 106 мячей, а сейчас – только 68). 

Во-вторых, на старте кампании Зидан получил Эдана Азара на роль нового главного игрока, но из-за травм и индивидуальных проблем бельгиец и близко не стал лидером. Пришлось перестраивать все на ходу.

Это же касается и других позиций, которые должны были укрепить новички. Лука Йович – полный провал. Эдер Милитао – неоднозначный трансфер (надо учитывать уровень конкуренции в центре защиты – возможно, бразилец еще раскроется), но пока явно не успех. И только Ферлан Менди внес значимый вклад. Формально есть еще Родриго, но и он не должен был стать ключевым в таком возрасте. 

Это явно не чемпионская трансферная кампания. По сути, Зизу нужно было перепридумать команду, которая провела худший сезон «Реала» за десятилетие. Именно работа с футболистами, который были так ужасны год назад (а не покупки), заложила фундамент триумфа.

3. У «Мадрида» нет доминирующего стилистического качества, зато он на отличном уровне проявляет себя абсолютно во всех аспектах. Это отличает команду от практически любого другого топ-клуба.

Он не атакует позиционно на уровне «Баварии» или «Манчестер Сити», не прессингует на уровне слаженности «Ливерпуля» (если мы про зонный прессинг) или «Аталанты» (если про персональный), не обороняются позиционно на уровне «Атлетико», не наказывает в быстрых атаках на уровне «Лацио» (да-да, прямо сейчас команда Симоне Индзаги – топ в этом аспекте) и не строит игру вокруг одного гения уровня Лео Месси. 

В определенный момент казалось, что доминирующей чертой мог стать прессинг (и мой прогноз: долгосрочно Зидан будет строить вокруг него). В отдельных матчах «Мадрид» был прекрасен в организации давления, а главной звездой в середине кампании стал Вальверде. Но «Реал» пока не вышел на уровень лучших прессинг-машин. Зидан понимал это и знал, когда нужно жертвовать идей – выдать финиш из 10 побед подряд в интенсивном графике с тем стилем было нереально. Француз классно адаптировался – «Мадрид» чаще выманивал соперников и играл на контратаках в последних играх. И по ходу матчей Зизу тоже всегда здорово подстраивался.

В таких адаптациях – секрет успеха «Реала». Команда без доминирующего качества, но при этом сильная практически во всех режимах не может побеждать без тонких индивидуальных ходов менеджера. Именно он выбирает нужный режим. Процент попаданий француза был очень высоким. 

***

Важные слова Алекса Дель Пьеро, который подружился с Зиданом, когда француз играл в «Юве», и до сих пор держит плотную связь: «Я говорил с Зиданом про тренерскую профессию. Он объяснял, как многому тут нужно учиться, как он ездил и наблюдал за командами из Франции и Испании, изучал других тренеров. Но думаю, в тренерском деле на него сильно повлияла Италия. Анчелотти и Липпи оказали на него огромное влияние».

Первый «Мадрид» Зидана – это маска Анчелотти. В этом сезоне мы увидели совсем другую версия команды – это маска Липпи. Зидан никого не копирует полностью – он интерпретирует образы по-своему и, как мы теперь знаем, мастерски переключается между ними. 

Зидан – уникальное сочетание этих двух максимально разных итальянских топ-тренеров. И да: не забываем, что перед стартом карьеры француз стажировался у Марсело Бьелсы и Пепа Гвардиолы (уверен, мы еще вспомним про это на другом этапе его волшебной эволюции).

Возможно, Зизу не лучший тренер мира (все-таки работа Клоппа в «Ливерпуле» или Гасперини в «Аталанте» – это слишком мощно), но точно самый разный топ-тренер. И в каждой маске он прекрасен. В мире нет тренера, за чьей эволюцией наблюдать было бы более интересно.

«Реал» стал чемпионом впервые за три года 👏👏👏 Зидан просто волшебник – это его 11-й трофей с клубом

В Мадриде спокойно: похоже, фанаты послушали клуб и не собрались отмечать в любимых местах. А вот игроки порадовались 😍

Фото: Gettyimages.ru/Denis Doyle, Juan Manuel Serrano Arce, Eric Alonso; globallookpress.com/AFP7/ZUMAPRESS.com

развернуть

Леброну Джеймсу и его свите кажется, что сезон-2020 дает ему оптимальную возможность занять положение величайшего баскетболиста в истории. Они уже выдвинули себя на второе место и видят перед собой лишь последний ориентир – Майкла Джордана.

На самом деле, все немного сложнее.

В этом цикле текстов мы знакомим новое поколение с великими игроками прошлого, которые когда-либо претендовали на статус GOAT.

Почему Майкла Джордана считают величайшим? Объясняем всем, кому не довелось его видеть

Потому что Лэрри Берд – белый Иисус, пророк идеального баскетбола

Кексики из поколения зумеров в шоке даже от моральных качеств Майкла Джордана. Лэрри Берда они бы даже в автобус не пустили.

Возьмем пять рандомных историй о легенде «Бостона».

• Лэрри Берд крайне вольно интерпретировал пожелания тренера.

Сам Кей Си Джонс рассказал, что как-то в концовке игры с «Сиэтлом» расписал комбинацию под Денниса Джонсона. И после этого услышал: «Не, давай мне мяч и скажи, чтобы все отошли в сторону». Джонс его сначала уговаривал: «Лэрри, подожди: ты играешь, я – тренирую». Но потом исправился: «Ладно, даем мяч Лэрри, а вы все уйдите в сторону».

Все это – только для того, чтобы унизить Ксавьера Макдэниэла.

• Лэрри Берд не контролировал темперамент и из-за этого не раз ставил под угрозу командный результат.

В мае 85-го, как раз по ходу финала Востока между «Бостоном» и «Филадельфией», Берд побывал в баре, где ввязался в драку с 39-летним джентльменом и повредил руку о его голову. Пострадавший утверждал, что потасовка приключилась из-за дамы (близкой ему дамы) и что лидер «Селтикс» согласился на досудебное примирение, сам Берд никогда происшествие не комментировал. Проблема в том, что после инцидента в последних восьми матчах процент попаданий упал до 40, а «Селтикс» уступили в финале.

• Лэрри Берд даже не скрывал, что ему бывает скучно на площадке.

Джерри Сиктинг рассказывал, что запомнил игру против «Сперс» (135-119) только из-за реплики Берда.

«Где-то в третьей четверти – а у него уже было 10 из 10 и ни одного промаха с линии – он попросил КейСи снять его с игры, потому что ему надоело. Так и сказал ему на скамейке: «Вообще не в кайф. Меняйте меня, тренер».

• Лэрри Берд унижал соперников.

Например, как-то он пришел в ярость из-за того, что против него выставили защищаться белого. «Бен Покетт? – крикнул он тренеру «Чикаго» Дагу Коллинсу. – Ты что, совсем ### дал?»

И последующее объяснение:

«Мне наплевать, кто против меня защищается – красный, желтый, черный. Но я не хотел, чтобы против меня защищался белый, ведь это неуважение ко мне».

• Лэрри Берд был жесток с партнерами.

Это могло интерпретироваться в позитивном смысле. Как случилось по ходу финала-84, когда он обозвал всех бабами и спровоцировал переход инициативы к «Селтикс» в основном за счет ее силового захвата (за шею Рамбиса).

Но оставляло неминуемые жертвы. С Седриком Максвеллом, MVP финала 81-го и бывшим другом, чья лень долго раздражала Берда, а потом обернулась обменом, они не примирились до сих пор.

В общем, в нашем пластмассовом мире у Лэрри Берда были бы проблемы даже без учета всех сложностей, которые возникают при сравнении эпох. А еще у него преступно короткая карьера, падение статистики в плей-офф в стиле Хардена, манера игры, лишающая его дополнительных штрафных бросков, любовь к плохим броскам в часы хандры…

На фоне Берда Джей Ар Смит – это образец рационального мышления. Ну, серьезно, как можно считаться одним из величайших в истории и при этом а) подарить победу «Лейкерс» из-за ДРАКИ В БАРЕ, б) убить собственную карьеру в самом расцвете из-за нежелания раскошелиться на ремонт садовой дорожки, в) испортить своей зарплатой шансы «Бостона» в 90-х? Ведь это просто очевидные аналоги а) дисквалификации за марихуану, б) безудержного употребления кокаина, в) контрактных сезонов с последующей деградацией. Но только в вариации «для белых».

В топ-20 лучших игроков в истории НБА представлены самые разные карьеры. И вот единственная с таким трагикомическим набором принадлежит не тому, кто «в колледжах не обучался», не тому, кто с трудом говорил и выдал единственную в жизни цитату, промямлив «фо, фо, фо», не тому, кто всегда ставил баскетбол ниже рэпа, веселья, денег… А белому интроверту из глухой провинции, имеющему университетское образование и максимальный баскетбольный интеллект из тех, что нам вообще известны. 

Кстати, я уже упоминал, что Лэрри Берд получил приз MVP лишь после того, как «Бостон» догадался обменять Рика Роби, его приятеля-центрового, вместе с которым они на выездах поглощали безграничные запасы пива, предоставляемого хозяевами гостевой команде?

Кстати, кстати, а знаете, кто развязывал шнурки соперникам задолго до Джей Ар Смита?

Но всякому безобразию свое приличие, в смысле – свое время.

В 2020-м Лэрри Берд – колючий реднек с полным отсутствием эмпатии.

В 80-х Лэрри Берд – белый Иисус, спаситель баскетбола, идеальный баскетбольный мозг и гарант чуда.

Это не просто лозунги.

Самое важное в фигуре Берда – как раз то, что он буквально спас баскетбол для белых.

Марихуана, кокаин, наплевательское отношение к зрителям, гиперэгоизм на площадке и восприятие баскетбола лишь как способа обеспечить себе беззаботную жизнь убивали НБА на протяжении 70-х. Чем больше лиги (а их, ко всему прочему, было две) чернели, тем больше отталкивали среднестатистического болельщика: игра казалась одновременно скучной и бессмысленно аляповатой, нарочито бессмысленной и отданной на безжалостный откуп лишь звериному атлетизму, теряющей не только четкие командные очертания, но и вообще даже подобие профессионализма. НБА погрязла в бесконечных судах, Билл «великая белая надежда» Уолтон сломался, Кермит Вашингтон лишь чудом не убил Руди Томьяновича прямо на паркете, а самые яркие звезды эпохи – Дэвид Томпсон, Джордж Гервин, Майкл Рэй Ричардсон – очевидно шли не по тем дорожкам.

НБА просто не выглядела как место, куда вообще стоит заходить белому. И даже матчи финальных серий показывали в записи, а зачастую и в ночное время. Сложно судить, чего в них было больше – порнографии или фильмов ужасов.

Лэрри Берд это представление полное изменил.

Он играл красиво. Но в его креативности не было игры на публику, только чистое проявление умного баскетбола.

Он мог бы легко перехамить даже Джаббара. Но его резкость была естественным продолжением спортивной злости, зацикленности на победах и магнетической гиперуверенности в себе. 

Он затмил любую звезду предыдущих эпох. Но при этом всегда показывал, что его не интересуют ни известность, ни деньги, ни слава – только помощь команде.

Билл Расселл выиграл для «Селтикс» 11 титулов. Бостонцы насрали ему в кровать

Сейчас это кажется банальным. Для того времени это оказалось откровением.

Потому что именно Лэрри Берд и установил общепринятые стандарты звездности и вообще успешности – с первых же матчей начал давать результат, измерял качество карьеры количеством перстней, показывал, что в баскетболе настоящая звезда обязана давать своей команде определяющее преимущество.

Форвард «Бостона» ворвался в тот мрачноватый мир неказистым увальнем и вернул баскетбол белым – продемонстрировал, что стать лучшим здесь можно за счет интеллекта, отшлифованных навыков, броска, старательности и исключительной рабочей этики. Он умел делать вот так, бегал как заведенный, обладал феноменальной подвижностью для человека с ростом 2,06, но даже сам всегда акцентировал внимание на «отсутствии атлетизма». Его самый важный тезис – то, что уровень баскетбола определяется не столько антропометрическими данными и прыжком, сколько тем, что ты умеешь с этими данными делать – совершенно преобразил и лигу, и баскетбол. НБА стала и эстетически привлекательной, потому что Лэрри Берд научил играть в идеальный баскетбол – даже болельщиков, которые предчувствовали его невидимые передачи. И осмысленной до максимума, ведь непримиримость Берда, его нескрываемая ненависть к «Лейкерс» и их улыбчивому лидеру, лежали в основе буквально черно-белого разделения лиги.

Лэрри Берд воплощал образ безукоризненного баскетболиста, безукоризненного белого баскетболиста – сурового, жесткого, преданного команде, умеющего все, но желающего передать частичку своего гения окружающим, альтруистичного, безразличного к наградам и признанию, обожающего тяжелые ситуации, преодолевающего любые травмы, любящего поиграться с соперником, но никогда не признающегося в этом.

Он был ровно настолько хорош, что бросающие в глаза дефекты его карьеры, о которых речь шла выше, не только не умаляли его достоинств, а совершенно непостижимым образом воспринимались его поклонниками в качестве несомненного продолжения его абсолютной идеальности. Подрался в баре – значит, так надо было. Зажал денег на ремонт – так потому что близок к народу. Слишком любил пиво – а ты че, не мужик, ###?

Лэрри Берд – баскетбольный Иисус. У оригинального Иисуса, например, проблемы с памятью, логикой и самосохранением, но важно-то совсем не это…

Потому что Лэрри Берд – первый снайпер баскетбола и первый суперклатчер

«Если бы мне нужно было найти человека, чтобы спасти броском матч, то я бы взял Майкла Джордана. Если бы мне нужно было найти человека, чтобы броском спасти мою жизнь, то взял бы Лэрри Берда», – говорил Пэт Райли.

Лэрри Берд появился в НБА в 79-м.

Что еще появилось в НБА в 79? Трехочковый бросок, странная игрушка из АБА, в которой никто не видел практической пользы.

С дальними бросками заигрывали лишь узкопрофильные специалисты вроде Крэйга Ходжеса или Дэйла Эллиса. Берд был первой супервездой, научившейся извлекать дополнительную выгоду из «циркового броска». Он, конечно, три раза подряд выигрывал конкурс трехочковых (причем не снимал даже куртку, а также победно вскидывал палец еще до того, как мяч опустится в цель), но главную революцию совершал непосредственно в игре. К середине 80-х команды совершали в среднем по три трехочковых за игру, у одного Берда было 1,6, и в свои лучшие сезоны он вышел на 40+ процентов попадания, что очень неплохо даже по современным меркам. Берд был человеком, создавшим элитный клуб 50-40-90. Автоматом клал штрафные, был неуловим на дуге, сверхэффективен в области двухочковых, несмотря на склонность чаще атаковать со средней, а не лезть непосредственно под щит. С тех пор в организованную им элитарную зону 50-40-90 проникли и другие: Стив Нэш, Стив Керр, Стеф Карри, Дирк Новицки. Вот только людей с ростом мощного форварда и нагрузкой суперзвезды стали подтягиваться не так давно.

Все это в эпоху, когда трехочковые никто и не думал тренировать – у клубов даже не было персонала, который подавал мячи, поэтому регулярные 100 попаданий Берда перед каждой тренировкой требовали гораздо больше времени.

Берд опередил свое время и оказывал на зрителей еще более завораживающее воздействие, чем Стеф Карри сейчас.

И проявлялось это по-разному.

Например, в сводящей с ума куражности.

Через две недели после того, как Кевин Макхэйл набрал 56 очков против «Пистонс» (и расстроил Берда тем, что заменился за несколько минут до конца), Берд в матче с «Атлантой» принялся за дело сам – тогда он установил клубный рекорд в виде 60 очков за матч. Как свидетельствуют игроки «Хоукс», он постоянно дразнил их и говорил защитникам, с каких позиций и как он будет бросать («от щита», «из угла», «Откуда ты хочешь, чтобы я бросил?»). В какой-то момент Берд заказал сам себе бросок «с коленей вашего тренера» – бросил с девяти метров и завалился на коуча «Атланты».

С ума сошли не только трибуны. Сидящие на скамейке игроки «Хоукс» Клифф Левингстон и Эдди Джонсон радовались за Берда как за себя и на этом месте уже не скрывали чувств – в восторге подскочили и отбили друг другу пятюню.

Например, в дьявольской уверенности, что мяч непременно залетит.

Даже Стеф Карри всего лишь поворачивается спиной и начинает движение к своему кольцу.

Берду такого было бы мало.

Он праздновал мячи заранее.

Он постоянно общался с защитниками и разъяснял им свои дальнейшие действия.

Он обещал попадания партнерам и тренерам.

Как-то он проявил принципиальность – дважды забил с одного и того же места после того, как судья отменил первую попытку.

Например, в том, что его решающие попадания сопровождали все знаковые победы «Бостона».   

Бросок от щита в серии с «Филадельфией» в 81-м.

Бросок через Мэджика в финале-84.

Дополнение после своего же промаха в финале с «Рокетс» в финале-86.

20 очков в четвертой четверти седьмого матча серии против Доминика Уилкинса в 88-м.

Не говоря еще о 20 с лишним победных попаданиях.

Все знали, что мяч придет к Берду. Он сам объяснял собравшимся, что произойдет дальше. С него сдирали майку. Но не раз и не два происходило ровно так, как он и предсказывал. В суперважных встречах, при полных трибунах, на глазах у миллионов зрителей. Такая детерминированность породила убеждение не только болельщиков «Бостона» в сверхъестественном даре первого снайпера баскетбола и создало вокруг него миф человека, который не может промахнуться. Вся книга Билла Симмонса вытекает из детской травмы: в четвертом матче финала-87 Берд вновь открылся, вновь получил мяч на дуге, вновь бросил свою стандартную попытку. Поднявшаяся высоченная парабола на секунду замедлила действо и направила камеру вниз – чтобы зафиксировать весь ужас на лицах игроков «Лейкерс».

В бросок Берда верил не только маленький Билли.

Потому что Лэрри Берд – суперуниверсал

Как-то Лэрри Берд порвал на тряпки «Голден Стэйт»: 36 очков, 12 подборов, 11 передач. Главный тренер «Уорриорс» Джонни Бак сказал: «Берд – гермафродит… То есть сочетание самых разнообразных элементов».

Форвард «Бостона» (и его злейший враг из «Лейкерс») задали ту шкалу ценностей, которая доминирует до наших дней: величие игрока понимается исключительно через призму его побед. Любая другая шкала для них приравнивалась к оправданию.

Важно понимать, что это стало возможным благодаря тому, что Берд переформатировал концепцию звездного игрока – лидер клуба не мог быть человеком зависимым, не мог полагаться на обслуживающих его маленьких (как было с Чемберленом и Джаббаром), не мог быть в тени «больших» (как было с Оскаром Робертсоном и Джерри Уэстом). Лидер должен быть максимально универсальным и уметь дело все – уметь просто играть в баскетбол и не ограничивать себя каким-то надуманным функционалом конкретной позиции. Благодаря этой революции изменилось все: Майкл Джордан стал человеком-оркестром в 89-м, Чарльз Баркли бежал в отрывы так, что за ним и малыши не успевали, потом появились растягивающие форварды Крис Уэббер и Кевин Гарнетт, Хаким Оладжувон оказался в центре не обслуживающего его, а исходящего от него нападения. 

А затем появился Леброн Джеймс, который был бы самым универсальным игроком в истории баскетбола.

Если бы не сам Лэрри Берд.

Их модно сопоставлять, и смущает то, что суператлет Джеймс формальное сравнение именно баскетбольных навыков не выдерживает.

• Берд элементарно техничнее.

Он сам говорил об этом так: «Когда я понял, что не могу высоко прыгать и мне не хватает резкости, то постарался стать лучше во всех других областях».

У него идеальная работа ног, отменно тонкая, что в наши времена лишних шагов даже кажется смешной. Берд игрался с защитниками – открывал свой мешок ложных приемов и заставлял их скакать вокруг себя. Как обычно скромный, он говорил: «Иногда я обманываю даже самого себя».

У него полный комплект амбидекстера. Как и Леброн, Берд на самом деле левша, у которого на площадке основная рука правая. В отличие от Леброна, правда, Берд мог и бросать левой рукой, что сделал как минимум 7 раз в том самом матче с «Портлендом», когда жизнь показалась ему слишком скучной. И не раз в самых напряженных матчах карьеры – в 7-х матчах серии с «Пистонс» в 87-м и серии с «Атлантой» в 88-м.

У него полноценные навыки четвертого номера под щитом, не требующие консультаций с Хакимом Оладжувоном, и мощь для того, чтобы пихаться там с Оукли, Махорном и прочими бандитами.

Плюс, когда Берд бегал с мячом, еще не дозволялось делать проносы при каждом кроссовере.

• Берд лучше бросал.

 Что довольно забавно, если учесть, что он пришел в лигу одновременно с трехочковым.

Если взглянуть на процент, то вдвойне забавнее, если учесть, что у Берда не было леброновского атлетизма для того, чтобы пролезать под щит, зато имелось гораздо более мощное сопротивление непосредственно в «краске», где против него играли семифутеры, а не Дрэймонд Грин.

Супервысокий вынос из-за головы практически исключал, что бросок Берда можно заблокировать. К этому он добавлял высоченную дугу и набор финтов, вдвойне обманчивых из-за своей идентичности.

• Берд лучше подбирал.

Выходя в компании с Пэришем/Уолтоном, Макхэйлом/Максвеллом, зачастую на третьем номере, он вырывал 10 подборов за матч.

• Берд, по всей видимости, даже лучше пасовал.

Он немного проигрывает Джеймсу по цифрам за карьеру. Но здесь напрашивается уточнение несколько нюансов:

1. во времена Берда результативной считалась только передача под бросок, а не все подряд с ведением и шагами;

2. во времена Берда с пространством было худо, а ему удавалось засовывать мяч в щелку между забором рук, ног и зубов;

3. Берд не был пойнт-форвардом и не узурпировал мяч в таких объемах. Он просто был лидером, через которого шли многие атаки «Селтикс».

При этом благодаря броску Берд зачастую играл без мяча, много бегал на периметре и вытягивал на себя дополнительных защитников.

«Завидую партнерам, – говорил он. – Ведь я лишен возможности играть с Лэрри Бердом».

• в защите Джеймс, само собой, сильнее, пусть даже и не по цифрам.

Но все равно не так плохо для мужика, который больше похож на не опохмелившегося тракториста. До свалившихся на него повреждений Берд даже проникал в символические пятерки лучших защитников – за счет понимания игры ему удавалось и собирать перехваты, и подстраховывать, и смущать тех, кто настаивал на отсутствии атлетизма.

Данки – отчаянная красота баскетбола: кто придумал, насколько они опасны и неужели их запрещали из-за расизма?

Любое сравнение абстрактно, так что бог с ним.

Универсальность Берда можно иллюстрировать самыми разными способами (от цифр – он входит в топ-60 по трем ключевым средним показателям за карьеру и сразу в четырех – больше всех – сезонах был в топ-20 лиги, до коллекционирования поэтических эпитетов – «уникальная птица», «игрок с десятью измерениями», «умноженный на два Новицки», «ты заглядываешь в глаза и видишь убийцу», «он был холоден, беспощаден, напоминал акулу»).

Что важнее, эта самая его многосторонность и позволяла ассоциировать успехи «Бостона» конкретно с ним, а успехи «Лейкерс» – с его неприятелем. Так НБА превратилась в лигу, ориентированную на индивидуальные противостояния. Берд делал то, что нужно было его команде. «Селтикс» вроде бы имели крутой состав, но были недееспособны ни до Берда, ни в то время, когда он вылетал из-за травм, ни после Берда. Зато с ним поднялись к 60 победам уже в его первый сезон, выиграли титул на второй и всегда демонстрировали топовую атаку. В 31 матче финальных серий Берд набирал в среднем 23,1 очка, 11,7 подбора, 6 передач и 2 перехвата при 56% тру шутинга. На пике, в плей-офф-86 он практически выдавал трипл-дабл в среднем и закончил все 29 очками, 11 подборами и 12 передачами в шестом матче с «Рокетс». Берд и был «Бостоном» – организовывал нападение, просовывал мяч под щит, бежал в отрыв, лупил с дистанции, выхватывал перехваты в ключевые моменты, рубился на щите с Сэмпсоном и даже выиграл спорный мяч у Оладжувона.

«Я бы предпочел защищаться против Майкла Джордана, но только не Берда», – зафиксировал все это дело главный опекун Берда в 80-х Майкл Купер.

Потому что Лэрри Берд дотянется и из ада

«В первом моем сезоне Артис Гилмор мне сказал: «Завязывал бы ты протирать паркет своей задницей, а то долго не протянешь». Я подумал, что это очень странный совет».

Лэрри Берд – типичный «хужьер» из Индианы: приятно, конечно, попасть мяч под сирену, но еще приятнее сначала разбиться о паркет головой, потом учинить небольшую заваруху с выброшенными кулаками, перевести разбирательство в партер, а потом к словесным унижениям уже добавлять чисто баскетбольные.

Его появление в Бостоне сопровождалось неминуемыми сравнениями с Бобби Орром. Психология баскетбола 80-х мало чем отличалась от психологии хоккея 80-х. Еще до того, как Берд очаровал город своими бросками, пасами и волшебством побед, он показал, что ни на толику не отличается от предыдущего бостонского супергероя, упоротого головореза Дэйва Коуэнса. И сразу предстал воплощением идеальных мужских качеств (традиционных, как сказали бы сейчас) – был молчаливым и дерзким, альтруистичным и мстящим за обиды, несгибаемым и терпеливым, гениальным и трудолюбивым. Берд был лицом не только клуба, но и всей лиги, всей эпохи. Помешало ли это ему придушить Джулиуса Ирвинга, дать по голове Билла Лэймбира, сцепиться с Джаббаром?

Очень быстро выяснилось, что у Берда невиданный, возможно, самый высокий вообще в истории НБА болевой порог.

В игре с «Милуоки» после удара локтем у него в голове образовалось углубление – он все равно отказался уходить с площадки.

Потом Делл Карри сломал ему лицевую кость. Берд никому не сказал, что у него двоится в глазах, добегал до конца: «Я видел два кольца и не мог понять, в какое из них бросать».

Он потерял сознание в матче плей-офф с «Индианой», но вернулся, чтобы принести «Селтикс» победу. (Ночь перед матчем он провел в больнице из-за болей в спине).

Даже в том 60-очковом матче против «Хоукс» он не должен был играть. За день до игры он потренировался на асфальте и вышел с больными ногами.

Таких историй накапливалось пугающе много.

Перед первым сезоном в НБА Берд раздробил костяшки указательного пальца бросающей руки и так и играл с криво сросшимся. Отказывал обращаться к врачам в связи с инфекции на ноге, что чуть не привело к ампутации пальца. Выходил на площадку с костными шпорами. Возобновил карьеру после разрыва ахилла. Играл в 85-м с повреждением руки. В 86-м надорвал спину и оставшиеся годы карьеры выходил в тяжеленном корсете, вес которого Билл Симмонс увеличивает с каждым годом. Не потерял бросок даже с хронически больным локтем. После карьеры выяснилось, что у Берда еще и проблемы с сердцем (о которых он тоже умалчивал) и в 90-х он несколько раз либо терял сознание, либо был близок к этому, в том числе в финале конференции 98-го против «Чикаго».

Берд утратил даже ту минимальную гибкость, что у него была, и к концу карьеры уже бегал прямой как доска и отлеживался на боковой во время замен.

Что не поменялось, так это его стиль – он все так же нырял за мячами и пролетал несколько метров по кривому паркету Бостон-Гардена.

Лэрри Берд – номер 33, потому что 33 несчастья.

Это понятно.

Но еще все эти травмы и его несгибаемость, конечно, добавили ему народной любви. И привнесли дополнительные краски в легенду о Берде.

Лэрри Берд – единственная звезда из топ-10, чья карьера не получила дополнительного импульса. Майкл Джордан взял полтора года на  отдых. Билл Расселл поиграл и с Бобом Кузи и с Джоном Хавличеком. Джаббар – с Робертсоном и с Мэджиком. Тим Данкан пережил много итераций «Сперс». Джонсон был помощником при Джаббаре и главным при Уорти и Джаббаре. Леброн Джеймс получил возможность задавать сам себе бесконечные импульсы и игнорировать любые правила, не дающие доминировать одному клубу.  

Берд же не только был вынужден разделить чемпионства с еще одним игроком из топ-10 (у «Бостона» и «Лейкерс» восемь титулов за десятилетие). Он так еще и не дождался ни помощи, которая могла прийти в виде Лена Байаса, и не имел собственных ресурсов из-за позднего начала профессиональной карьеры и нелепых травм.

Но именно это и есть та самая «кельтская гордость», счастье побежденного, но не сломленного. Берд создавал такой фон, что балагур и раздолбай Кевин Макхэйл просто не мог не выходить в плей-офф-87 с трещиной в ноге.

«Удивительно, что его тело вообще столько сопротивлялось тем нагрузкам, которые он на себя брал, – говорил Билл Уолтон. – Работу могли делать и другие, но он всегда показывал: «Я отдам свою жизнь. Я пожертвую своим телом ради «Бостона».

Едва ли не главный шедевр Берда – это как раз подвиг самопреодоления, 5-я игра финала-84, которая прошла в 40-градусную жару в Бостон-Гардене. В невыносимых условиях (никаких кондиционеров в старом дворце не было предусмотрено) только он чувствовал себя комфортно и носился как всегда – 15 из 20 с игры, 17 подборов, 121:103. «Помню, бегу я мимо скамейки «Лейкерс», а они там сидят с кислородными масками, и мне так хорошо стало – почувствовал, что мог бы так бегать всегда».

Айзейя Томас выразил это так: «Если вы бы заперли нас в одной комнате – Мэджика, Джордана, меня и Берда – то в итоге из нее вышел бы именно Берд».

Потому что Лэрри Берда окружала аура очевидного величия

Как известно, Лэрри Берд не белый, Лэрри Берд отмытый.

Естественно, эта фраза не относится к его баскетболу. Визуально играл он точно так, как любой из нас, любителей пива, сосисок и мягкого дивана, разве что только выпросивший у щуки баскетбольного умения.

Самое непостижимое в Берде – это его запредельная уверенность в себе. И то, что она выражала себя в самом странном для белого виде: даже Майкл «ю, бич, фак ю» Джордан признавал, что в баскетболе не было более великого трэштокера, чем нескладный усач в коротких трусах, распугивающий народ.

Довел обычно дружелюбного Джулиуса Ирвинга тем, что постоянно напоминал о «42-6».

Приготовил трехочковый подарок для Чака Персона: «Веселого, ###, рождества».

Казнил юных Реджи Миллера и Клайда Дрекслера под зловредное улюлюкание и провозглашение себя королем трехочковых.

Распотрошил Денниса Родмана. «Кричал своим: «Я свободен! Быстрее, пока они не заметили, что со мной никого нет». Потом съездит мне по челюсти, попадет и дразнит тренера: «Да выпусти уже кого-нибудь, кто будет играть в защите».

Поглумился над скамейкой «Далласа», когда расписал победную комбинацию, а после пришел уточнять, все ли они правильно поняли.

Дискредитировал Доминика Уилкинса.

Подошел к тренеру «Юты» Фрэнку Лэйдену и спросил, неужели у него нет никого, кто мог бы нормально защищаться.

Ну и конечно, заявился на конкурс трехочковых с фразой «Кто из вас, парни, претендует сегодня на второе место. Первое-то занято».

Лучшие примеры трэштока в карьере Ларри Берда

Берд очень быстро стал Лэрри Легендой, потому что эта самая легендарность из него выпирала.

Кто еще мог сказать о себе?

«Я, конечно, парень не самый смышленый, но считаю, что на площадке играю на пять с плюсом. Не то чтобы я совсем тупой, наверное, не тупее, чем 90 процентов жителей Земли. Но я не хочу ничего объяснять, пусть люди додумывают. Пусть относятся ко мне так, как хотят относиться».

Кто еще мог дразнить всех подряд: звезд, стопперов, тренеров?

Мэджика и Джордана, Уилкинса и Карима, Купера и Родмана, Дэйли и Коллинза.

Кто еще не скрывал своего пренебрежения к неинтересному сопернику?

Объявлял, что из скуки сегодня будет тренировать левую руку. Просил избавить его от избиения младенцев. Отказался от квадрупл-дабла, «потому что хватит уже с них и так». Признавался: «Да, мне становится скучно, и я пытаюсь увеличивать сложность бросков». Иногда злоупотреблял дриблингом, специально чтобы пробросить мяч между ног какого-нибудь Джо Бэрри Кэрролла.

Кто еще мог заявить тренеру?

«Меня зовут Лэрри Берд. И если вы хотите победить, отдайте мне мяч».

Мэджик Джонсон свидетельствовал: «Мои друзья часто меня спрашивают, насколько хорош этот белый. И я им всегда говорю: «Он хорош настолько, что это пугает».

И вот «пугает» самое правильное тут слово.

Берд закошмарил всю лигу этим несносным высокомерием. Но ни один из его соперников или партнеров не увидел в этих историях пустого чванства, это был диктат высшей силы, требующей свое и смеющийся над любым вызовом.

Сам по себе трэшток, естественно, не сделал его великим. Но вот эта аура несомненного величия, одним из проявлений которого он был, сразу же выдавала в нем прирожденного лидера, безжалостного диктатора и охотника, которого невозможно сбить со следа.

«Нужно знать один секрет, чтобы хорошо играть в баскетбол. Вот только я вам его не скажу».

Берд и был Билли Хойлом во плоти – сначала притворялся провинциальным увальнем, потом отнимал деньги у балбесов.

Потому что Лэрри Берд – это вспышка, которая предполагает сколько угодно интерпретаций

Как-то, выступая на чемпионском параде в Бостоне, Берд сказал, что в мире есть только одно место, где он хотел бы находиться.

Толпа радостно загудела, предчувствуя комплимент всему городу.

«Это Френч-Лик».

Что?!

Все в Берде примерно так же неправильно, как эта странная речь. «В нем есть абсолютная правда, ничего наносного, ничего претенциозного. Все так, как на самом деле», – замечал Дэвид Халберстам.

Во многом из-за этого легенде «Бостона» тяжело найти место в современном видении баскетбола, видении сугубо прагматичном.

Берд был равнодушен к статистике.

Никогда не думал о том, чтобы экономить силы и вообще сколько-нибудь беречь себя.

Получал наслаждение от того, что оказывал доминирующее влияние на игру, но при этом не отмечался в протоколе.

Увлекался индивидуальными дуэлями, которые сейчас кажутся ничтожными.

Не пытался понравиться.

Прочертил абсурдные границы для собственной карьеры – от сложного выбора между профессиональным баскетболом и работой по благоустройству американского захолустья до критической травмы на самом пике, после которой уже началось сплошное мучение.

Всегда считал свое звание «лучшего в истории» чем-то временным и несущественным.

Ахиллес становится самым интересным персонажем «Илиады» не из-за своих достоинств, а из-за крайне сумасбродного, плохо подающегося логике поведения. Лэрри Берд остается одним из самых интересных персонажей в истории НБА из-за того, что не подстраивался под стандартный нарратив супергероя, а выстраивал собственный. Здесь он тоже приходит в странный конфликт с Леброном: пока один пытается проставить нужные галочки (или выпрашивает эти галочки голосом Кендрика Перкинса), другой рубит баскетбольный панк с ярчайшим пиком, гениальной вспышкой и кайфовым саморазрушением.

Претензии Берда на звание лучшего в истории укладываются в несколько строк:

• самый технически разносторонний баскетболист в истории с 5-летним пиком в виде 27/10/7 при линейке 51-40-90;

• второй по проценту побед в истории: в среднем у «Селтикс» 59,1 победы в сезоне на протяжении всей карьеры и 61,1 победы до сезона-88/89, который он полностью пропустил;

• безусловный лидер одних из лучших атакующих систем за всю историю НБА;

• главная звезда команды, претендующей на звание лучшей в истории («Бостона»-86 с 67 победами в регулярке, 3 поражениями в плей-офф, лучшим защитным рейтингом и третьей атакой в лиге);

• бесспорная доминанта с первого дня до того, как тело начало рассыпаться на глазах – претендент на MVP уже с первого сезона (и до разрушительных травм), звезда в каждом сезоне, обладатель трех MVP подряд с 84-го по 86-й, гарант 60+ побед в сезоне и места в финале Востока;

• множественные и исключительно благородные «если бы», создающие сколько угодно широкий ракурс для интерпретации (от повреждений и убийственного самопожертвования до выступления в эпоху, которая не давала ему раскрыться полностью).   

Здесь перечислено все то, что имело значение для Берда. К остальному он относился примерно так же, как к чувствам бостонских болельщиков во время того парада. И при этом для них и для слишком многих его идеалы близки и понятны. Номер 33 – фигура проигрывающая, трагическая и полная внутреннего достоинства. Он мучительно немногословен, но в тех немногих обрывках, на которые он сподобился, можно найти все. «Никогда не воспринимал баскетбол как развлечение или спорт. Это просто то, что я люблю».

Берд – это любовь к баскетболу. И этого достаточно.

«Лэрри и Мэджик научили всех, как нужно подходить к игре – и физически, и психологически, – говорил Крис Маллин. – Они научили всех, что не нужно фокусироваться на деньгах, но вместо этого выкладываться в каждом матче так, как будто это самое важное. И когда так играют лучшие люди в лиге, то это имеет вес».

0 связей с мужчинами, зато 500 женщин в год. Когда Мэджик Джонсон признался, что болен ВИЧ, Америка пережила шок

Фото: East News/ASSOCIATED PRESS/East News/Elise Amendola, AP/East News, Associated Press/East News, Peter Southwic, Susan Walsh; globallookpress.com/imago sportfotodienst

развернуть

Только разыграли один Кубок России – сразу погнали новый: в среду сыграли 14 матчей 1/256 финала. На этой стадии развлекаются клубы из ПФЛ и еще ниже.

Сложилось сразу четыре любопытных сюжета:

1) Легенда «Сатурна» Алексей Медведев обыграл свой бывший клуб – как главный тренер «Коломны». Год назад эти же соперники пересекались на той же стадии (тоже прошла «Коломна»), но еще без Медведева. Для экс-форварда рамечан это второй клуб в тренерской карьере, в прошлом году он работал в «Зорком» сразу после Сергея Юрана.

У Медведева 154 матча и 55 голов за «Сатурн», он переходил в подмосковный клуб трижды за карьеру: и молодым, и в расцвете, и под конец карьеры. В первом же матче с «Коломной» он разгромил «Сатурн» – 3:0. Второй гол в его команде забил Джикия – Темур, не брат. Дальше у Медведева – «Сахалин».

2) Роман Павлюченко забил победный за ногинское «Знамя» – в знаменном дерби со «Знаменем Труда». В ногинском клубе легендарная банда: в основе вместе с Павлюченко вышли Александр Шешуков, Ренат Янбаев и Александр Самедов. 

Ногинская команда давным-давно была даже в полуфинале Кубка СССР, в профессионалах до 2020-го она не показывалась почти двадцать лет, но сейчас возрождается – как иначе с таким составом. Скоро ей биться в ПФЛ, а пока – удачный кубковый старт. Красота домашнего стадиона тоже вдохновляет:

Посмотрите, в каком атмосферном месте играют Павлюченко, Самедов и остальные

3) Самая грустная и глупая история дня в Смоленске: ФК «Красный» (почему-то в зеленом) из одноименного областного поселка приехал в город на матч – но почему-то без свежих ПЦР-тестов. По регламенту нужно, чтобы анализ был взят не позднее, чем за 72 часа до игры, а представители клуба предоставили инспектору матча июньские справки.

«У игроков «Красного» были тесты на антитела, но инспектор матча с клубом «Луки-Энергия» не допустил команду даже в раздеаалку смоленского стадиона», – пишет Артем Локалов в телеграм-канале «Футбольные темы». Естественно, «Красному» впаяли технарь, а дальше без игры прошла команда «Луки-Энергия» из Великих Лук – только зря ехали в Смоленск.

Представители «Красного» внятно так не объяснили, в чем дело: сказали только, что «иногда обстоятельства складываются таким образом, что мы не в силах на них повлиять» и что «не все моменты зависят только от руководства футбольного клуба «Красный». 

4) Главный ноунейм-победитель – «Волна» из поселка городского типа Ковернино в Нижегородской области. Размотали тольяттинскую «Ладу» – 3:0. 

 

Маленькая деталь, которая позволит вам оценить всю прелесть «Волны» – вот так выглядит адрес базы на официальном сайте клуба: Городецкий район, д. Оскордино (возле с. Смольки). Ориентир – магазин «Наш Продукт».

Кстати, сеть «Наш Продукт» – официальный партнер «Волны». Ну а как иначе?

 

Дальше у команды матч с прекрасной вывеской «Волна» – «Волга». Ну а лучшее событие Кубка России, которое только возможно – если «Волна» докатится до «Зенита»: хэштег #ИдетВолна внезапно обратится против петербуржцев.

***

Будем проникаться подземельными сюжетами – по одной строке об остальных матчах 1/256 финала:

• «Зенит-Ижевск» – «Тюмень» (1:2). После прошлогодней 1/32 финала тюменцы снова настроены прорываться: победный гол у легенды «Факела» Михаила Бирюкова.

• «Анжи» – «Махачкала» (1:0). Оказывается, это не название одного клуба, а целое дерби. Дальше еще одно: в 1/128 финала «Анжи» сыграет с «Легионом-Динамо».

«Родина» – «Строгино» (3:2). Тоже принципиально – матч влиятельных людей: команда Сергея Ломакина, который чуть не зашел в «Химки», прошла команду босса Московской федерации футбола и вице-президента РФС Сергея Анохина, хотя с 40-й минуты была в меньшинстве.

«Видное» – «Квант» (1:0). В подмосковном матче единственный гол у воспитанника «Зенита» Павла Барбашова (в зенитовской молодежке он играл вместе, например, с Дмитрием Скопинцевым). Это была первая игра Павла в «Видном» – и сразу такой важный мяч. 

• «Тверь» – «Звезда СПб» (0:0, победа «Звезды» по пенальти). Единственный матч стадии, дошедший до 11-метровых. Дальше у «Звезды» – «Ленинградец» из ПФЛ, который представляет Ленобласть, но играет тоже в Петербурге.

• «Туапсе» – «Кубань» (0:2). Это та самая старая-новая команда (хотя юридически отнекиваются, чтобы не повесили долги): «Урожай» опять стал «Кубанью» и сменил эмблему. Проиграл «Туапсе» – про команду, вряд ли кто слышал, но черноморский город – супер!

• «Муром» – «Рязань» (2:1). Хозяева прошли благодаря дублю защитника Сергея Шалина – он никогда еще не делал дублей, а тут забил больше, чем за весь предыдущий сезон в «Муроме» (1). Настоящий богатырь!

• «Спартак Нальчик» – «Ессентуки» (5:0). Единственный разгром с забавной деталью: две недели назад команды сыграли товарняк, который Нальчик тоже выиграл 5:0.

• «Калуга» – «Смоленск» (3:2). Гости два раза отыгрывалсь, но калужане дожали – им приятно, что победный у 21-летнего воспитанника Дениса Романюка.

• «Форте» – «Кубань Холдинг» (0:1). Эта «Кубань» – из станицы Павловская: частный клуб на деньги местного холдинга молочной промышленности. У «Форте» из Таганрога похожая история: компания «Форте» (занимается системами отопления, водоснабжения и кондиционирования) создала команду, которая базируется на собственном стадионе «Форте-Арена» и в этом году дебютирует в ПФЛ.

Согласитесь, истории из глубинки – это не так уж скучно?

Напомним, с этого сезона в Кубке России реформа: вместо стадий 1/32 и 1/16 финала будет 10 групп по 3 команды (из РПЛ, ФНЛ и ПФЛ), а шестеро участников еврокубков сразу попадут в 1/8 финала.

Фото: vk.com/kolomnafans; sok-mirnyy.ru; vk.com/fc_znamya; vk.com/volna_no; rabochy-put; vk.com/fczvezdaspb

развернуть

Можно обжечься. 

Леонида Слуцкого удалили в матче против «Локо». Он воевал с арбитром Сергеем Ивановым из-за падения Игнатьева в штрафной Гильерме, а после игры выдал целый манифест о нашем судействе. 

Здесь только прямая речь – и ничего лишнего.

 

– Я давал огромное интервью «Спорт-Экспрессу» и аргументированно и четко поднял вопрос проблемы судейства. И просто попросил объяснить какие-то вещи. Более того, перед стартом сезона мы направили письмо и попросили прислать нам арбитра, чтобы объяснить, как работает ВАР, в каких случаях назначаются пенальти, что-то еще.

На моей памяти вчера арбитры стали объяснять [свои решения], потому что матч «Спартака» [с «Сочи»] был такой... Да, мы, наверное, не имеем такого количества почитателей, как «Спартак», но я умоляю вас, общественность, болельщиков… Сегодня судья не назначил пенальти [в ворота «Локомотива»], а когда я спросил его, что произошло, он сказал, что пенальти, на его взгляд, не было. При том, что он мне это уже говорил. Он после перерыва просмотрел несколько моментов. То есть понимаете: мы все видим один эпизод, а он видит другой. Что это? Предвзятость или низкая квалификация? Я не знаю.

Судьям уже и ВАР дали, и посадили туда этих арбитров, и все смотрят, и миллион повторов. Люди с трибун видят нарушение, которое должно было быть наказано назначением пенальти. И у меня еще большие вопросы по карточке, которую должны были показать Гильерме.

Мне арбитр объясняет, что если вы в динамике посмотрите на его левую ногу, то в момент 30-градусного... Они нас всех считают идиотами. Они не объясняют правила. Ведут себя так, как считают нужным. ВАР в каких-то ситуациях вмешивается, в каких-то не вмешивается. А они потом говорят: «Люди просто не в курсе, как работает ВАР». Конечно, не в курсе. Вы же не объяснили. Вы объясните правила.

То, что вчера говорили по «Спартаку» – я был просто в шоке. Никто не отвечает на вопросы. Все говорят как-то уклончиво, не хотят вступать в прямое противостояние с Кашшаи, потому что он, видите ли, сказал, что пенальти не было.

Вы будьте ближе к людям, спокойно объясняйте все. Судья Иванов, повторюсь, сказал, что пенальти не было. Мое мнение – это был железобетонный пенальти. Это предвзятость? Или он слеповат? Или просто такой уровень квалификации? Или там не было пенальти? Если нападающего в штрафной цепляет вратарь и это не пенальти, может, правила изменились?

Я хочу привлечь внимание к проблеме судейства. Чтобы это было не только при участии больших клубов, таких как «Спартак», ЦСКА или «Зенит». Мы тоже хотим играть в футбол, мы тоже хотим, чтобы нам объясняли, и мы тоже хотим честного судейства. Я не хочу, чтобы решения арбитров влияли на настроения болельщиков и на ту огромную работу, которую проделывает наш клуб.

Хотел вопросы уточняющие ему задать, он мне ответил, что, на его взгляд, пенальти не было. При том, что мы 200 раз посмотрели эпизод в перерыве, и все, кто сидят в раздевалке и миллион болельщиков, имеют одно мнение, а он – другое. О чем можно говорить, если такова трактовка правил?

Слуцкий вспыхнул после падения Игнатьева в штрафной Гильерме. Сначала накричал на судью в подтрибунке, потом на поле – и удалился

Возможно, первый гол «Зенита» нужно было отменить: во время подачи Дугласа Сантоса Дзюба был в офсайде

Фото: РПЛ/Джалиль Губайдуллин/Рубин; РИА Новости/Александр Вильф

развернуть

Роналдо, Роберто Карлос и другие суперзвезды уничтожили великую идею.

Империи рушатся не за один день. Не бывает так, чтобы сегодня клуб правил миром, а завтра на его руинах танцевали самбу бразильские варвары. Падение начинается незаметно. Залы еще блестят свежим трофейным золотом, а сгнивший фундамент уже пошатывается под мнимым могуществом.

Так Рой Кин стоял после победы над «Баварией», весь в шампанском и мишуре, и осознавал, что «Юнайтед» сдает. Но в «Реале» не было своего Кина. И когда Роберто Карлос пришел к Дель Боске и посреди чемпионского сезона-2002/03 попросил отменить утренние тренировки, потому что «игроки в это время воюют с похмельем», никто не понял, что с «галактикос» кончено. Величайшая фантазия пала, не выдержав собственного веса.

Дело не только в Пересе и его трансферах. Легенды, кумиры, авторитетные мужчины с волевыми профилями и нездешней одаренностью – все те, кто и был сутью «галактикос» – разорвали «Реал» изнутри.

Упадок начался, когда все еще казалось прекрасным.

Роналдо принес в Мадрид вечеринки и алкоголь. Роберто Карлос пил пиво даже на завтрак

Роналдо-2002 носил 9 килограмм лишнего веса на больных коленях и все равно пробегал 60 метров за 6,8 секунд (мировой рекорд Мориса Грина – 6,39). Он принес в «Реал» лучший скоростной дриблинг, который когда-либо видел футбол.

А в раздевалку – устойчивый флер перегара.

Как и все слабости, любовь Роналдо к тусовкам развивалась намного стремительней его чисто футбольных навыков. Профессиональная карьера Феномена давно разбилась о потолок и откатывалась назад, ограниченная огромным, но никак не развивающимся талантом, а алкогольная сладко летела вперед. Рон прогрессировал. Иммунитет к похмелью он выработал еще в «Интере», а в Мадриде подчинил режим кайфовой ночной жизни и весело разлагал остальных. Ученик Ромарио стал мастером.

Роналдо купил дом в Ла Моралехе – элитном районе на севере Мадрида – и за несколько месяцев превратил его в центр гламурной жизни. С ним отрывались Пас Вега и Хайди Клум, наркоторговец Амон Лемос и миллионер Флавио Бриаторе, лучшие футболисты и звездные модели. Феномен называл себя «президентом тусовок» и устраивал вечеринки каждые выходные, а папарацци с пятницы занимали места напротив дома – знали, что Роналдо не подведет. К рассвету хозяин только разогревался.

«Бекхэм, Зидан и Фигу были железными профессионалами, а Роналдо и Роберто Карлос любили веселиться по ночам, – рассказывал Иван Эльгера. – Я помню день рождения в доме Роналдо. Он привозил девушек целыми автобусами. Я был с женой и сразу уехал».

Роналдо – король алкоголя: клянчил пиво у журналистов и придумал, как пить при тренере

Проблемы начались в первом же сезоне после перехода Роналдо. «Реал» вылетел из Лиги чемпионов-2002/03 и только в 37-м туре поднялся на первое место в Испании. Последний матч был решающим. «Реалу» нужна была победа, но Роналдо и Роберто Карлос улетели на вечеринку в Париж. Когда на следующий день взбешенный Йерро зажал их в углу, Феномен бросил: «Не ссы, кэп, мы выиграем, а я забью дважды».

«Реал» победил 3:1, Роналдо забил дважды и грандиозно отметил титул – будто знал, что больше «галактикос» ничего не выиграют. «В 5 утра мы продолжили вечеринку в ночном клубе, – вспоминал Стив Макманаман. – Мой водитель не выдержал, отдал ключи и сказал: «Мне пора». В 9 поехали к Роналдо домой. Он включил дым-машину, музыку – и начался хаос. Мы с Робби Фаулером [он пришел на матч по приглашению Макки, затесался в компанию и праздновал с игроками «Реала»], Роналдо и каким-то художником играли в бильярд. Вокруг дома валялись пьяные тела. Робби сидел и повторял: «Немыслимо».

Остальные тоже были не ангелами. Командные ужины на выездах редко обходились без спиртного. Роберто Карлос пил пиво на завтрак и обед и только на ужин делал исключение – переходил на вино. Сисиньо пришел в «Реал» наследником Кафу и быстро сдал, не выдержав нового уровня: «Я не мог остановиться на одном-двух бокалах и пил, пока не упаду». Даже суперпрофессионалы Зидан и Фигу забивали на восстановление после матчей.

«Оглядываясь назад, я думаю: «Как нам прощалось столько безумств?» – рассуждал Карлос в интервью AS. – Частные самолеты ждали после каждого матча. Мы пересекались в частном терминале в Барахасе, и бог знает где оказывались Бекхэм, Зидан, Фигу и остальные, Роналдо и я. А ведь нам всем нужно было на тренировку послезавтра. Я молился, чтобы игра выпала на субботу – чтобы слетать на «Формулу-1» в воскресенье. Частные самолеты были повсюду. Безумие».

Йерро высказывал бразильцам за кутежи. Морьентес назвал Дель Боске «сукиным сыном», когда тот попытался выпустить его вместо Роналдо лишь за 4 минуты до конца матча с «Боруссией». ABC писала о холоде между Феноменом и Раулем. Guardian подбрасывала инсайды о физподготовке бразильца: «Роналдо весь сезон отрицал избыточный вес, но все, кто видел его в мадридских ресторанах, говорят, что он ест как лошадь – как одержимая лошадь – и галлонами хлещет сладкую газировку».

Роналдо и Роберто Карлос оставались собой и были в этом вовсе не уникальны. Для одних важны были тусовки, для других – статус, и никто не жертвовал главным ради клуба. «Конец эпохи угадывался заранее. Уже на четвертый сезон, – признался Фигу FourFourTwo. – Мы начали отвлекаться и нарушали правила».

Масштаб «галактикос» был слишком велик для одной раздевалки. Летом 2003-го это стало очевидно.

Покупка Бекхэма выбесила звезд «Реала». Команда развалилась, новичков не принимали

Летом 2003-го случилась самая незаметная и недооцененная вещь эпохи «галактикос». Стив Макманаман ушел из «Реала».

Вустеровская непосредственность скаузера смягчала суперзвездные эго. Макка одинаково ладил с местными и легионерами, с тусовщиками и профессионалами. Его обожали новички и слушались ветераны. Дружелюбный британец объединял разобщенные группировки в команду. При нем в «Реале» не было ссор.

Макманаман отказался уйти, вытерпел унижения и стал героем «Реала»

Когда в июне 2003-го «Реал» объявил о переходе Бекхэма, Макманаман доигрывал последние матчи и не влиял на ситуацию – хотя именно тогда его джентльменское миротворчество было нужнее всего. Бекс превосходил в популярности всех «галактикос» вместе взятых. Ядерный трансфер встряхнул мир и стал для «Реала» мощнейшим кризисом. Дэвид еще не приехал, а журналисты уже достали игроков вопросами о нем.

«Творилось что-то невероятное. Тренироваться в то утро было невозможно, – вспоминал Макманаман. –  У нашего дома дежурили репортеры, фотографы поджидали на лестнице, орды болельщиков толпились у тренировочного поля, а какие-то люди барабанили в окна машин, орали и спрашивали о Бекхэме. Игроки были очень расстроены. Жена Рауля не могла выйти из дома. Она была известной моделью, все ее уважали, и никогда прежде она не оказывалась заперта в своем особняке. Жены еще нескольких игроков оказались в похожей ситуации и были не слишком рады. Пресса нарушила все границы. Все это было очень неприятно. Трансферы Зидана и Роналдо не вызывали такой суеты».

Marca написала 12 страниц о новом «галактико». Телевидение транслировало азиатский тур Бекхэмов. Рыдающие испанки-тинейджеры захватили новостные сюжеты. Тысячи звонков обрушили линию в клубных магазинах. Sky News прервал выступление премьер-министра Тони Блэра экстренной новостью: «Бекхэм в «Реале». Трансфер волновал больше войны в Ираке.

Бекхэм и Роналду могли перейти в «Барсу», а Роналдиньо – в «Реал». Все пошло не так из-за Переса и «Юнайтед»

Дэвид победно оглядывал Мадрид с рекламных щитов, автобусов и книг, и не всем это нравилось. Рауль был в бешенстве. Репортеры так быстро забыли о нем, ослепленные блеском британской звезды, что запросто нарушили границы личной жизни его семьи. Его дом осадили папарацци. Ходили слухи, что Бекс потребует 7-й номер – и Рауль видел, что его собственные фанаты пожертвуют им, если он будет против.

За десять дней до трансфера «Реал» пообещал сенаторам – Йерро, Раулю, Гути и Роберто Карлосу, – что обсудит с ними каждый трансферный шаг. Перес кинул своих капитанов. Они посчитали это неуважением. К тому же сезон еще не закончился. «Реалу» предстоял решающий матч с «Атлетиком» (тот самый, в котором Роналдо сделал чемпионский дубль), и мадридцы реагировали на медиа подчеркнуто резко. «Бекхэм может поцеловать меня в зад», – огрызнулся Роберто Карлос. «Это маркетинг, а не футбол», – подытожил Касильяс.

«Несправедливо, что в Ла Лиге решается судьба чемпионства, а первые полосы целиком посвящены Бекхэму, – возмущался Гути. – Я был хорош в центре, но Перес купил Зидана. Я классно играл в атаке, но клуб взял Роналдо. Теперь Бекхэм. Для меня больше нет места».

Летом «Реал» отправился в азиатское турне, и отчаянно влюбленные в Бекса китайские журналисты бросили решающую гранату в центр мадридской раздевалки. Влиятельный Гути вспылил, когда его спросили о подражании Бекхэму: «Я не думаю о Дэвиде, когда причесываюсь!» Еще более влиятельный Рауль едва не взорвался после вопроса: «Почему это капитан вы, а не Бекхэм, если он богаче, известнее, а его фигура на плакате в четыре раза больше вашей?»

Медиамонстр уничтожил размеренную жизнь «галактикос». До него папарацци влезали в быт игроков ровно настолько, насколько им позволяли, но фирменный стиль Дэвида нарушил все правила. «Бекхэм не уловил тонкости этикета «галактикос». Даже фирменное очарование Виктории не помогло найти друзей в Мадриде», – писала The Telegraph.

Но это было не главное. И дело было не в Бекхэме. За три года при Пересе испанские звезды так явно ушли на второй план, что соскучились по блеску прожекторов и добрались до грани, за которой начинаются комплексы. Они болезненно переживали каждый удар по своему статусу. Бекс обострил проблему.

«В раздевалке было много зависти, – рассказывал Сисиньо ESPN Brasil. – Не ко мне и даже не к Робиньо, а среди звезд. Роберто Карлос, Бекхэм, Зидан и Роналдо были популярнее любого испанца. Местные ревновали, перешептывались, что-то попадало в прессу. Гути, Эльгера, Касильяс, Рауль и Сальгадо были центровыми. Они контролировали раздевалку, журналистов и тренера. Если Роналдо играл плохо, первые полосы обязательно сообщали, что Рауль лучше него. Рауль никогда не думал о команде. Он всегда преследовал личные цели».

Так раскололись «галактикос». Легионеры дружили между собой, испанцы общались друг с другом. Новичков не принимали. Не было Макки, которого любили все. И не было Йерро, которого все боялись. Весной 2003-го «Юве» размазал «Реал» в полуфинале ЛЧ, и все три гола залетели из-под Фернандо. Пресса назвала его бесполезным. Перес избавился от капитана, но не понял, что он значил для клуба.

«Йерро был единственным, кого слушал даже Роберто Карлос. Он делал все возможное, чтобы раздевалка не распадалась», – описывал Зидан в интервью FourFourTwo. 

Вот почему FourFourTwo перешел на капс: «Ситуация в клубе ведет к взрыву». Но они переоценили «Реал». «Галактикос» слишком изнежились. Они уже не были способны на серьезную вспышку.

Перес сливал игроков, а команда – тренеров. Они одинаково виноваты в падении

Много сказано о трансферах Переса в его первый заход. Концепция «Зиданов и Павонов» не предусматривала среднего класса. «Реал» брал либо маркетинговых монстров, либо бесплатных воспитанников, и сохранял финансовый баланс. Парни вроде Редондо, не звезды и не никто, не вписывались в идею. Фло избавлялся от них.

Перес продал Макелеле, чтобы оплатить Бекхэма. Сбросил Морьентеса в «Монако» – предстояли президентские выборы-2004, и нужен был плюс в бюджете. Слил Йерро. Влиятельный капитан слишком часто перечил Пересу и дал тому повод провалом с «Юве». Продажи уничтожили баланс на поле и порядок в раздевалке, и об этом все знают. Но обычно забывают другой важный фактор.

Его нечаянно описал сам Перес, когда в 2004-м сказал: «Нам нужен тренер, который учтет медиазначимость игроков». Команда слишком хорошо знала, что это значит. Маркетинговая ценность определяла состав. Бекхэм не мог оказаться в запасе, потому что его слишком любил аdidas. Подход Переса поставил «галактикос» выше клуба. Рычагов давления не было ни у тренера, ни у президента.

Быстро осознав собственную неуязвимость, звезды превратили «Реал» в зону комфорта. Еще при Дель Боске они захватили власть и сами выбирали состав на важные игры. Одновременно они сформировали удобный тренировочный режим. «Тренировки были очень расслабленными и простыми. Два круга пробежки и «пошли поиграем», – описывал Макманаман в шоу On The Ball. Если кто-то заставлял их потеть, Роналдо предупреждал: «Тренер, обильный полив вреден для газона».

«Галактикос» делали что хотели и выкладывались насколько желали. Они не смогли объединиться, когда Перес выбросил Морьентеса и Фернандо Йерро, но становились командой, как только кто-то угрожал их привилегиям. После Дель Боске «Реал» сменил 5 тренеров за два с половиной года – и не один Перес виноват в этой текучке.

В сезоне-2003/04 «Реал» распылил 8 очков форы и финишировал 4-м. Перес сразу уволил Кейруша, а его преемник мало напоминал тогдашний мадридский типаж. Камачо больше десяти лет работал с крепкими клубами, четыре года тренировал сборную Испании и уже управлял «Реалом» в 98-м. Он не привык, чтобы его не слушались. Но не просек, за кем реальная власть.

«В команде бардак, нам нужен тренер с авторитетом», – сказал Перес после назначения. Но авторитета Камачо мало, когда тренируешь «галактикос». Бекхэм игнорировал установки, вскоре оказался в запасе, и за него сразу заступился один из сенаторов: «Просить Дэвида играть в касание и коротко – все равно что требовать, чтобы день стал ночью». Перес надавил: Бекхэм должен играть.

Ладно, Бекхэм играл, но система так не работает. «Реал» проиграл 2 из 6 матчей на старте сезона-2004/05. Камачо уволили. 16 лет спустя Роберто Карлос объяснил причину. Камачо перенес тренировки на 7 утра и запирал команду в отеле перед домашними матчами. «Галактикос» не привыкли вставать так рано и не любили переносить вечеринки. Команда всухую слила «Эспаньолу» и «Байеру» и убрала неудобного реформатора. Тренерский переворот продержался 10 дней.

Осень «Реал» провел с Мариано Гарсией Ремоном – серым персонажем, который никому не перечил и ни во что не влезал. А под Новый год пришел Лушембурго. Бразилец привез диетологов и физиотерапевтов, вернул аналитику в процесс подготовки (другие тренеры боялись докучать «галактикос» тактикой) и не проигрывал 10 матчей подряд. «Реал» взлетел по таблице и почти спас сезон – остановился вторым в 4 очках за «Барсой». Повеяло ренессансом.

Перес закупился на 100 миллионов евро и собрал новых «галактикос» – Кассано, Робиньо и Серхио Рамоса. Лушембурго перешел на 4-2-2-2 с агрессивными латералями и креативным центральным блоком. Система вроде подходила «Реалу», но проверить ее по-настоящему Вандерлей не успел.

«У нас был обычай. Мы оставляли сумки в отеле и перед ужином пили вино и пиво, – рассказывал об увольнении Роберто Карлос. – На стол ставили две бутылки вина. Роналдо и я сказали Лушембурго: «Мистер, у людей здесь свои привычки. Не убирайте вино со стола и не запрещайте пиво перед ужином, иначе у вас будут проблемы». И что он сделал? Забрал вино и запретил пиво. Он продержался три месяца. Боссы узнали об этом, и адьос».

К декабрю «Реал» набрал 22 очка в 13 матчах, и Лушембурго уволили. Команда вышла из-под контроля. Рауль публично ссорился с Роналдо. Рамос забил «Мальорке» в февральской игре и увидел, что этому рады не все. В микст-зоне он бросил: «Единство придает сил. Все было бы иначе, если бы в команде были хорошие отношения».

Флорентино Перес услышал его. 27 февраля президент подал в отставку. Вечером Фло признался: «Что-то сломалось, Серхио прав. Мне не нравится поведение игроков. Они хорошие люди, но им слишком часто повторяли, что они лучшие. Впрочем, я ни на кого не намекаю, даже на Роналдо. Я совершил ту же ошибку, что и некоторые родители, когда покупают детям все самое лучшее. Так вы их только избалуете. Игроки сбились с пути, и это моя вина. Следовало заставить их каждый день доказывать свой статус». 

***

С уходом Переса закончилась эра «галактикос». Через год продали Роналдо, потом Карлоса. Фигу ушел еще раньше. Летом закончил Зидан. Ему исполнилось 34, и в одном из последних матчей он уничтожил Кака и Роналдиньо. Зизу все еще был одним из лучших в мире. Но «галактикос» отравили его, и он не захотел продолжать: «Три года без титулов – это слишком долго. Я чувствовал вину за происходящее. Отчасти из-за этого и ушел на пенсию».

В 2017-м FourFourTwo спросил Зизу, что в клубе пошло не так, и услышал в ответ: «Не знаю. Возможно, слишком много авторитета у игроков. Когда что-то не работает, об этом нужно говорить, но мы молчали. Наверное, из-за авторитета. У каждого игрока был определенный статус. Классовое деление? Пожалуй. Мы боялись сказать что-то друг другу. Проблемы нужно решать, а мы этого не делали».

Так пали «галактикос». Через три года Перес вернулся, и все заговорили о возрождении легендарной фантазии. Первые трансферы – Кака и Роналду – вполне соответствовали главному принципу: «Реал» берет только лучших». Но перезапуска не случилось. Перес больше не набивал раздевалку суперзвездами. В последние десять лет он чаще покупал ультраталантов, которые вырастали в титанов уже в «Реале», и никогда не забывал о балансе. При нем пришли Модрич, Каземиро и Кроос – игроки выдающиеся и в чем-то вполне гениальные, но совершенно не вписывающиеся в классическую концепцию. В 2000-х Перес прошел бы мимо.

Настоящие «галактикос» были всего одни. Они не сняли короны ради команды, но стали топливом для блестящего «Реала» 2010-х: даже Перес понял, что титулы не обязательно выигрывают те же, кто приносит деньги.

Трансфер Зидана из «Юве» в «Реал»: Перес был готов платить еще больше

Перес не хотел покупать Криша в 2009-м. А Фергюсон предлагал его «Барсе»

***

Телеграм автора

Подписывайтесь, не пропустите новые тексты!

Фото: Gettyimages.ru/Alex Livesey, Firto Foto, Ross Kinnaird, Martin Rose/Bongarts, Denis Doyle, Denis Doyle; ASSOCIATED PRESS/East News

развернуть

Недавно играл в Саудовской Аравии.

Даже если вы внимательно следите за РПЛ, то вряд ли помните Зураба Цискаридзе – грузинский защитник мелькнул в трех матчах «Амкара» в 2011-м. Еще тогда я удивился географии стран, где играл Зураб – Бразилия, США, Франция, Канада – и начал за ним следить.

После разрыва защитника с Пермью ради интереса я раз в год открывал его профайл в википедии и поражался еще сильнее: добавились Швеция, Таиланд, еще одна Америка, Чехия, снова Швеция и Саудовская Аравия.

На Ближнем Востоке я и рассчитывал застать Цискаридзе, но оказалось, что он снова переехал.

– С марта нахожусь в Финляндии, подписал контракт с «Рованиеми». Из-за вируса старт чемпионата отложили с апреля на июль, поэтому первый официальный матч сыграл недавно. 

– А почему уехал из Аравии?

– Приехали маленький сын с fiancée (Зураб редко говорит по-русски, плюс это не родной для него язык, поэтому невесту из Швеции он называл именно так или забавным образом «моя» – Sports.ru), начались хлопоты. Долгая история, могу рассказать.

В итоге с Зурабом мы созванивались трижды. В сумме – на пять часов. Он в деталях рассказал про каждую страну, но больше всего меня впечатлили:

– стадион в Махачкале, на котором играл Это’О и где в этот же момент вместо туалета была дырка в полу;

– тренер в Казахстане, который просил откат в 50 000 долларов с каждого нового футболиста;

– бывший агент Андрея Аршавина – выяснилось, что он обманул не только Генича;

– Швеция, которая уже не та, потому что приехали тысячи мигрантов;

– потрясающий Ванкувер – после слов Цискаридзе вы тоже захотите в этот город;

– мотивация Зураба: он счастлив быть футболистом и не понимает русских игроков, которые жалуются на жизнь.

В Саудовской Аравии Зураб кайфовал, особенно – от зарплаты. За победу давали по 25 000 долларов, однажды президент заплатил даже за поражение 

– Давай с начала. Как ты оказался в Саудовской Аравии?

– Долгое время хотел оказаться в этих краях, чтобы заработать напоследок. Но получилось только недавно. История такая: за сборную Грузии я провел всего два матча, один из них – против Румынии, отдал тогда голевую передачу. После той игры познакомился с парнем из румынской федерации, стали дружить.

Как-то он сказал: «Мой друг, тренер Даниэл Исэйла, принимает клуб в Саудовской Аравии. Ему нужен хороший левый защитник. Он запомнил тебя, потому что был ассистентом главного, когда ты выходил против Румынии». Так он связал меня с Исэйлой, но перейти сразу за ним не получилось. Только через полгода – когда у меня закончился сезон в Швеции, а у него появились хорошие результаты и авторитет перед президентом.

Он мне сразу позвонил: «У меня есть карт-бланш, могу подписывать кого угодно. Хочу пригласить тебя». Я согласился, без всякого агента провел переговоры и подписал контракт командой «Хазем». Она только вышла в Премьер-лигу спустя восемь лет, задача стояла – не вылететь. Я приехал под второй круг – мы выполнили задачу.

– Первые впечатления от страны?

– Вообще другой мир. Нужно иметь вагон терпения, потому что многие вещи проходят медленно. Местные постоянно говорят: «Завтра, завтра». Сказывается, что молятся пять раз в день – в эти моменты все закрывается. Если ты находишься в магазине, то не сможешь из него выйти. Если перед магазином, то должен ждать.

Одно время по улицам ходила религиозная полиция. Если мужчина начинал разговаривать с женщиной, которая не его жена, то подходила эта полиция. Наказывали вплоть до тюрьмы.

Понятно, что жара. Во втором городе было еще не так плохо: плюс 38-40, в других городах – плюс 45-50. Из-за этого игры проводят даже в 10 вечера, когда температура опускается до 30-35. Это считается отличными условиями. Но все равно случаются медленные матчи. При этом помогают иностранцы. Сейчас лимит ужесточили на три позиции, но в прошлом сезоне можно было выпускать семь иностранцев, еще одного держать на замене. Легионеры помогли лиге вырасти, она считается лучшей среди ОАЭ, Катара и Кувейта.

Нет алкоголя, правда, из Даммама можно проехать по мосту в Бахрейн – и там уже свободная страна. Только в прошлом году стали строить первый кинотеатр. До этого не было никакого кино. Сейчас идут изменения, потому что молодой принц понял, что надо развивать страну и туризм. Нефть-то постепенно заканчивается.

Случилась революция: отменили религиозную полицию, женщинам разрешили водить машину и после 21 года самим путешествовать по миру. До этого разрешалось только с сопровождающим – мужем или родителями. В больших городах вроде Джидды, Эр-Рияда, Эд-Даммама они открывают волосы и лицо. Женщинам из других стран это вообще необязательно: им нужно носить только абайю – это как черный халат. Голову можно не прикрывать.

Правда, в ресторанах до сих пор остались зоны: одни – только для мужчин, другие – для мужчин с семьями. Отдельно для женщин нет, они могут обедать только в семейных зонах. Но бывают рестораны с кабинками: женщина заходит в абайе, снимает ее и ест в нормальной одежде. Официант перед входом должен постучаться. Стучится – женщина надевает абайю обратно. Когда уходит – снова снимает.

По поводу туризма – они с нуля строят какой-то супергород, который откроют в 2025 году. Он близко к Красному морю, говорят, будет что-то мега.

– Ты сказал, что поехал в Аравию, чтобы заработать в конце карьеры. То есть твоя зарплата там была выше, чем в других клубах?

– Абсолютно. После года там я мог бы закончить карьеру и спокойно жить. Но стало бы скучно. Плюс я хочу, чтобы мой мальчик увидел меня играющим, осознал, что его папа – футболист. Чтобы у него отложилось это в памяти.

– Если говорить в цифрах, то в год выходило больше миллиона долларов?

– Нет, но игроки моего уровня получают там больше, чем во многих странах. Здесь и бонусы сумасшедшие, и зарплаты. Если попасть в хорошее место, можно заработать очень много. Особенно это касается нападающих. Слышал про серба Прийовича? У ПАОКа его купил «Итихад» из Джедды и дал зарплату в 10 млн долларов. Причем «Итихад» на тот момент находился в таблице ниже нас, мог вылететь из лиги.

Потом они устроили массовую закупку, поднялись наверх. Оказалось, их президент пообещал за каждую победу по 15 000 долларов, а Прийовичу – дополнительно по 15 000 за гол. То есть забиваешь два гола и побеждаешь – это сразу 45 000.

В обоих моих клубах премиальные тоже были отличными: и по 5 000, и по 7 000, и по 10 000, и даже по 25 000 долларов. Владельцы могли пообещать одну сумму, но кровь горячая, после победы заходили и давали еще больше. Мне это нравилось: если выкладываешься на 100%, это оценят. Местные хотят тратить деньги и ждут, что ты сыграешь хорошо.

Например, как-то мы играли против лучшей команды лиги «Хиляль» с Джовинко, Гомесом и другими серьезными ребятами. Перед матчем обещали по 10 000 долларов. Выигрывали 2:0, я тоже забил, но соперник развернул игру и на 93-й минуте сделал 3:2. Президент остался доволен и дал нам 20-25% из первоначальной суммы. Первый раз в карьере получил премиальные за проигрыш.

– Президент – нефтяник?

– Нет, у него своя мебельная фирма. Продукцию продают на всем Ближнем Востоке. Но здесь как: есть президент при клубе, а есть главный президент. Главные часто живут в другом городе, но вкладывают деньги. Обычно это принцы – в стране их миллиард.

Что еще нравится – они не смотрят на возраст, как в Европе. Для них важно, как ты играешь. В 33 у меня есть и скорость, и опыт. Поэтому они ценили меня, платили хорошие деньги. После Аравии я спокойно мог найти команду в Эмиратах или Кувейте, потому что местный чемпионат – знак качества.

В Саудовской Аравии тоже воруют – не помогает даже отрубание руки. По пятницам преступникам все еще рубят головы, но открываются Zara и Gucci

– После полугода в «Хаземе» ты сменил команду и оказался в первом дивизионе. Что случилось?

– В контракте была опция, что могу продлить еще на год. Они хотели этого, я – тоже, но в конце сезона родился наш мальчик Габриэль, и я спешил к семье, чтобы больше времени провести с ней. Поэтому не подписал сразу. Понимал, что еще успею – меня любили тренер, президент и фанаты. В клубе сказали, что все детали можем уладить по вотсапу. Но я зачем-то послушал агента, которого посоветовали бразильцы – сказали, что он классный и хочет со мной работать. Он объяснил, что есть смысл продлиться сразу на два года и попросить повышение зарплаты. В итоге общался с клубом через него.

В отпуске была какая-то непонятная тишина. Я постоянно звонил агенту, он тянул резину. Дошло до того, что лига ужесточила лимит на легионеров – я остался без контракта и стал уже как бы лишним. Все команды оказались укомплектованы. А потом я узнал, что чем больше иностранцев они меняют, тем больше зарабатывают. Оставался только вариант с первым дивизионом. Не хотел в нем играть, но выбора не оставалось.

– Зарабатывают на игроках – ты имел в виду откаты?

– Да, это происходит даже там. Аравия – религиозная страна: если крадешь что-то два раза, то на третий отрубают руку. Это многому учит, но коррупция все равно есть. Здесь все любят деньги, поэтому находятся и способы откатов.

При этом существуют и свои плюсы сурового наказания – безопасность. Ты можешь не закрывать машину. Бисмарк (речь про бразильского футболиста «Аль-Кадисии» – Sports.ru), которого отдали в аренду в Эмираты, недавно оставил там в такси рюкзак полный кэша. Окэшился то ли на 50 000, то ли на 100 000 долларов – и забыл все деньги. Таксист отнес все до доллара в полицию. Это ОАЭ, не Аравия, но такая история спокойно могла произойти и там.

Нравилась семейная обстановка в команде. Например, президент вывозил всех игроков вместе с женами на шашлыки. В 10 минутах от города находилось специально огороженное место посреди пустыни. Вроде дачи, но не дача в нашем понимании, а шатры, диваны. Официанты готовили мясо и рис. Причем по необычной технологии: отрывали яму, где стоял мангал, кидали все внутрь, сверху закрывали целлофаном, закапывали. Через час-два было готово.

Моя Софи сначала была против поездки из-за жары, которая не очень комфортна для нашего ребенка, но дул ветерок – в итоге осталась очень довольна. Даже попробовала есть руками. Удивительно, но в стране все так делают. Например, в день перед выездным матчем мы обедали все вместе на базе. На большом блюде приносили рис, посередине – мясо. И ни ложек, ни вилок, ни тарелок. Каждый просто брал рис в руку, лепил из него комочек и клал в рот. У них это так отработано, что ни одна рисинка не падала. И все это, сидя на полу. На специальных ковриках. Им удобно, они так сидели часами. А у меня уже через пять минут все болело, нужен был стул.

– Три года назад бразилец из мини-футбола рассказывал, как видел в Саудовской Аравии виселицы.

– Такое еще происходит, есть места для публичных казней. База, где каждую пятницу отрубали головы преступникам. Но все это уходит, религиозная полиция «мутава» уже не имеет прежней силы. Страна становится более цивилизованной. Выбор магазинов, как в Европе: Zara, Bershka, H&M, Gucci – все что угодно. То же самое с продуктами. При этом местные продают только сим-карты, в остальных магазинах работают люди из Бангладеш, Индии и Пакистана. 90% рабочего народа в стране – приезжие.

Пока это, конечно, не Дубай. Нет высоченных и шикарных зданий, много пустыни. Но если говорим про стадионы, гостиницы и шопинг, то все модерново.

– Почему ты уехал из страны?

– Одному там отлично, никаких проблем. С семьей все-таки тяжело. Мы поселились в доме на природе, чтобы в любой момент жена могла гулять с малышом. И как-то соседи обнаружили у себя скорпиона. Хорошо, что сразу сказали мне, а мои в тот момент были в Дубае. Потому что через пару дней я нашел скорпиона уже у себя – на полу рядом с кроватью. А скорпионы очень ядовитые.

До возвращения семьи я пересмотрел каждую вещь, засунул все в чемоданы, их – в машину и перевез в гостиницу. Но когда жена с сыном вернулись, проблемы продолжились. Я уже говорил, что в Аравии молятся пять раз в день. При этом ребенок спал трижды в день, а еще у меня тренировка. Чтобы выйти за продуктами или куда-то еще, приходилось специально высчитывать время, постоянно спешить.

В городе гулять с ребенком одна жена уже не могла. Она надевала длинную одежду, не носила ничего откровенного, но когда люди видели женщину-блонд, они что-то кричали, машины останавливалась и сигналили. В больших городах с этим легче, но до провинции еще не дошло. Пока там даже мужчинам запрещают заходить в молл в шортах.

Получается, ребенок оставался изолированным, не видел других детей. Когда я уезжал на выезд, случалась катастрофа – семья оставалась запертой в гостинице на два-три дня, потому что мы собирались на базе с утра, тренировались, потом ехали в аэропорт, летели с пересадкой через Рияд, проводили ночь в отеле, играли и в ночь возвращались обратно. Под утро я был дома, хотел спать, но просыпался сын – и нам нужно было идти гулять или в магазин. Мы находились на пределе сил.

Кстати, еще я очень боялся с семьей на дорогах. Полотно хорошее, но все дико гоняют, перед тобой могут неожиданно совершить маневр. Особенно – молодежь, который вообще пофигу на все. У молодых нет ни одной непобитой машины, на каждой – царапины и повреждения. Я старался делать для комфортно и безопасности родных максимум, поэтому купил Chevrolet Suburban – он как танк. И был спокоен за здоровье.

– Сколько стоил полный бак?

– Всего 50 долларов за 200 литров. В клубном Ford Focus заливал 60 литров за 15 долларов. Бензин невероятно дешевый. Да и в магазинах цены низкие, но не настолько. Сейчас экономика меняется, все вокруг подорожало. Плюс раньше у них вообще отсутствовали налоги, все платили в нетто. Сейчас удерживают 5%.

По многим опциям жизнь в Саудовской Аравии – класс. Но есть вещи, из-за которых сложно. Обычно мы о них не задумываемся, не понимаем, насколько они важны. Например, только вернувшись оттуда мы поняли, насколько ценна возможность спокойно выйти на улицу и погулять с ребенком, просто увидеть деревья и траву.

Зураб знает о медицине лучше врачей, потому что хочет играть до 40 лет. Еще из необычного: он сын оперного певца, юность провел в Бразилии и говорит на семи языках

– Самый необычный футболист, которого ты встречал за карьеру?

– Я сам, если честно.

Смотри, я знаю семь языков, я много где был, у меня большой опыт. Сами ребята говорят мне, что для них я как инопланетянин. На заезды перед матчами я всегда беру какие-то препараты, электронику. Они думаю, что я космонавт, потому что никогда не видели такие вещи. А я знаю, что это нужно, для чего это нужно. Я могу спокойно работать терапевтом или массажистом. Но в будущем не хочу идти в этом направлении, хочу стать тренером.

– Расскажи про электронные штуки.

– Например, NormaTec. Это компрессионный комбинезон, который надеваешь на ноги. Он качает кровь, действует как массаж. Я купил его еще в 2015 году. Недавно приобрел массажер Theragun, он помогает при боли в мышцах и суставах.

Пью разные витамины: B12, витамин C, травы, чтобы не болеть. На ночь – магнезиум, чтобы тело хорошо восстанавливалось, плюс глюкомин или глюкозамин для суставов. Перед матчами – таблетки для расслабления, чтобы поспать хорошо. Часто это не полезно, но иногда можно.

На матчах иногда принимаю препараты, возбуждающие тело. Бывает, что тело вялое, не хочет напрягаться, чувствуешь боль, перезагрузку, хотя надо воевать, будет война. Тогда прибегаю к помощи этих препаратов. Это не Red Bull, полный сахара. Иногда просто кофе. Иногда гуарана или женьшень. Принимаю их в виде таблеток.

В этом плане я не надеюсь ни на кого, только на самого себя.

– А как врачи в командах относится к этому?

– Они все видят и понимают, что ничем не могут помочь. Только сказать, что я молодец. У меня иногда больше электроники и препаратов, чем у врачей.

Моя цель – играть максимально долго. Конечно, не до тех пор, когда стану медленным, не хочу стыдиться за себя. Но до 40 – вполне, чтобы малыш осознанно увидел меня в игре. Для этого я и держу себя в форме, слежу за сном. Когда есть свободное время, надеваю комбинезон и смотрю Netflix, какие-то матчи.

– Ты сказал, что знаешь семь языков. Откуда столько?

– Самое смешное, что почти не говорю на грузинском. Приехал первый раз в сборную и не мог выразить мысль на своем языке. Ребята очень удивились: «Что за парень такой? Вроде ведь грузин». Из-за этого я держался в стороне от команды.

Так что грузинский худший, хотя в детстве говорил только на нем. Но у меня был русский отчим, который постоянно ругался, что так происходит – он не понимал наше с мамой общение. Так я выучил русский и забыл грузинский.

С мамой и отчимом мы жили в Польше, я был маленьким, поэтому быстро выучил польский. Когда переехал к отцу в Америку, выучил английский. Сейчас передаю свои мысли на нем гораздо лучше, чем на других.

Отец Зураба

Португальский знаю отлично, потому что жил в Бразилии. Испанский и французский.у меня хороший, игроки с этими языками есть в каждой команде.

Давно не говорил на чешском, но недавно смотрел какую-то передачу и все понимал без субтитров. Думаю, если приеду в страну, спокойно заговорю на нем. Пока просто не с кем практиковать, но выучил быстро, пока играл в Чехии.

На шведском знаю отдельные фразы, иногда понимаю, о чем идет речь, но трудно. Записался в школу поздно, когда сезон уже заканчивался и я уезжал в Аравию.

– Один универсальный совет – как максимально эффективно учить языки?

– Секрета нет: нужно просто общаться на них, слушать, быть внимательным. Если спрашиваешь, что это значит, повторяешь, думаешь, когда говоришь, то все остается в голове.

Идеально – жить и работать в стране нового языка. Конечно, можно, учить с помощью подкастов, сериалов, но, если ты просто слушаешь и не общаешься, не пытаешься заговорить – это займет много времени. Проще где-то пожить год – точно выучишь.

Кстати, где жить – есть разница. Я заметил, что испанский из любой страны Латинской Америки намного проще. В Латинской Америке слова лучше выговаривают. И португальский из Португалии намного жестче, чем португальский из Бразилии или из Анголы. В Португалии говорят быстро, слова глотают. Говорят даже, что он звучит как русский.

В Саудовской Аравии тренеры были из Португалии. Я не всегда понимал, чего они говорят. Как-то спросил у игрока-бразильца: «Что он сейчас сказал?» – «Сам не понимаю что». Так выяснилось, что мы все ни фига не понимали, если португальцы говорили быстро.

– В интервью «Футболу» ты как-то уже рассказывал подробно о биографии, поэтому давай я коротко расскажу ее за тебя. Ты родился в Тбилиси во времена СССР в семье оперного певца.

– Все так. Мама работала балериной в Большом театре в Тбилиси. А Цискаридзе, который выступал в Большом театре в Москве, – наш родственник. Я спрашивал отца, насколько близкий. Он точно не знает, но помнит их семью, видел того Цискаридзе, когда он был маленьким. Но я его лично не знаю.

– В перестройку отец уехал в США, ты с мамой и отчимом – в Польшу, а оттуда – к отцу, где играл закончил школу. Как в 18 лет ты оказался в Бразилии?

 – Через агента, который увидел во мне какой-то талант. Я просто поехал с ним, он кинул меня там со словами «Учись». Тогда не было айфонов и развитого интернета, я просто приехал с англо-португальским словарем. Если они хотели сказать мне что-то – искали в словаре, тыкали пальцем. Потом я тоже так делал в ответ. Таким образом быстро выучил португальский.

Жил в маленькой комнатке с другими бразильцами, спал на двухъярусных кроватях. Мы тренировались, ели и спали. В свободное время играли в плейстейшн.

Из иностранцев в обеих командах я был единственным, они не понимали, зачем я приехал. Объяснял, что это шанс жить футболом. Ко мне хорошо относились, со многими потом долго общался. Недавно спустя 15 лет встретил в аэропорту Кану – мы играли за «Баруэри», когда нам было по 18, а потом он бегал за «Андерлехт» и «Терек». Сейчас вот приехал в Саудовскую Аравию.

Пообщались, я спрашивал: «Слушай, как тот парень?» – «Он закончил». – «А этот?» – «Погиб в автокатастрофе». Я был в шоке: тогда казалось, что вокруг столько талантов, а до большого уровня дошли немногие. Футболистами-то там хотят стать все. Помню, понедельник считался у нас беговым днем. Мы бегали днем и вечером. Пока наматывали круги, мимо проезжали парни, кричали матом, показывали пальцы. Потом мне сказали, что они так вели себя из-за злости: у них не получилось в футболе.

– Почему ты уехал оттуда?

– Сначала поругался с агентом, который привез меня. Без него ушел в другую команду. Просто позвонил им и предложил себя. Жил дома у бабушки одной девушки, с которой там познакомился.

В клубе до меня не было ни одного иностранца – они не знали, что со мной делать, как оформить документы. Вроде бы нашелся человек, который мог бы все уладить, но его хватил удар. Он оказался в коме – рабочую визу мне так и не оформили. И я уехал обратно в Америку.

Но это было классное время, теплая дружба, не жалею о нем. Тем более тогда я играл нападающим.

В «Амкаре» Зураба кинул агент Аршавина – из-за этого ему платили не всю зарплату. В Казахстане тренер просил 50 000 долларов отката, на Мальдивы он не поехал сам

– Ты играл на всех континентах, кроме Африки и Австралии. Даже в Таиланде был! Как находить команды по всему миру – у тебя особенный агент?

– У меня нет агента. Знаю, что на Transfermarket иногда кто-то прикрепляет меня к себе, но я этих людей не знаю. Однажды нашел человека и спросил, зачем он так сделал. Ответил, что делает себе рекламу.

– Сейчас там стоит агентство Catenaccio, которое ведет в основном прибалтов и нескольких неизвестных русских.

– Без понятия, кто они. Каждый переход я организую сам или через знакомых. После Саудовской Аравии написал знакомому итальянскому агенту, который много раз предлагал мне варианты в Финляндии, но я отказывался. Сейчас я просто сказал, что ищу клуб, вдруг он что-то подскажет. Он моментально ответил, что занимается комплектацией команды на севере. Я сказал, что можно посмотреть, финны тоже оказались не против. Так я приехал в «Рованиеми».

В карьере агенты мне больше вредили, чем помогали. Да и я знаю футбол настолько, что мне они не нужны. Конечно, когда у человека хорошие связи и он порядочный – это одно, почему бы и нет. Но из тысячи агентов таких единицы. Обычно такие, как тот, который нашел мне вторую команду в Саудовской Аравии и из-за которого я потерял первую.

Когда мы начали общаться, он сказал, что свою комиссию возьмет у клуба сам. Когда я уезжал, он вдруг начал выпытывать про свои деньги, говорить, что не взял ничего у клуба. Хотел, чтобы я ему заплатил. Я ответил: «Во-первых, об этом надо договариваться заранее. Во-вторых, бонус за подписание контракта я ждал пять месяцев. Это что, хорошая работа, проведенная тобой? В-третьих, я помогал бразильцам, которых ты привез – и с машиной, и с телефоном, и с жильем. Я был их папой. После этого ты хочешь взять с меня деньги? Извини, но тебе не полагается».

Агенты – ненадежные люди. После нескольких подобных историй я стал намного внимательнее читать контракт и даже создавать свой, если клуб пишет какой-то непонятный текст. Первый контракт в Саудовской Аравии я написал сам. Не полностью – понятно, что они прислали стандартный договор, но те пункты, которые я хотел внести, я вписывал без посредников. Обсуждал их с клубом тоже сам – напрямую. И все получилось отлично.

Конечно, перепроверял по сто раз, переспрашивал, но лучше так, чем через агентов. Я теперь никому не доверяю – повлияла одна история.

– Какая?

– Единственный агент, с которым у меня был контракт, – Деннис Лахтер. Он же агент Аршавина. Он привел меня в «Амкар», сделал все бумаги. В них было написано, что мы делим с ним бонус за подписание контракта пополам. Никаких проблем, поделили. Но когда пришла первая зарплата, я понял: что-то не так – она оказалась меньше на 20%. Спросил в клубе: «Где остальное?» – «Нам сказали, что ты попросил бонус. Мы его давали авансом в счет твоей зарплаты. То есть ты получил не подъемные, мы просто дали тебе деньги вперед, а дальше будем вычитать из зарплаты». Получилось, что часть денег, которые я перевел агенту, были моей зарплатой.

Я начал звонить Лахтеру, он пытался сказать, что ничего не понимает, ничего не знает. На самом деле он так хитро составил договор, что из него не было понятно, что мне дают не подъемные, а зарплату авансом. Мне-то он говорил, что это именно подъемные. А сильно в детали я не углублялся. С тех пор я не подписываю контракты с агентами. Если и работаю с ними, то без бумаг, как с тем итальянцем.

– В «Амкаре» ты так и продолжил получать 80% от зарплаты?

– Да. С Лахтером больше не работал, деньги обратно тоже не просил. Случались только поверхностные контакты: «Есть такой вариант, хочешь?» – «Даже если да, то без контракта».

– Саудовская Аравия и Таиланд – это уже экзотично, но тебе предлагали варианты еще необычнее?

– Приглашали в «Мамелоди Сандаунз» из Южной Африки, не договорились как раз из-за агента. Много раз говорил с тренером из Индонезии, зовет в «Макасар», но пока не решился.

До сих пор зовут в Индию. Там хорошие деньги, я пару раз отказался. Сначала – из-за того, что играл в Саудовской Аравии, потом – из-за семьи. Европа для маленького ребенка более комфортное место.

Звали в Бангладеш, но туда бы точно семью не взял. Там опасно для женщин и вообще для европейцев – зачем рисковать? Я читал много про эту страну – как и про все перед поездками – там очень странное население. Были случаи, когда целые туристические группы расстреливали или резали мачете в кафе. Чемпионат у них тоже никакой – страдать на поле ради денег я не хочу.

Кто-то может сказать, что я страдал в Аравии, то там отличные условия: VAR появился несколько лет назад на всех матчах, лучших судей приглашают со всего мира, приезжают футболисты из Европы. Я бы продолжал там, но сейчас, выбирая команду, думаю уже не только о себе.

Кстати, в 2018-м поступило приглашение на Мальдивы на хорошую зарплату. Чемпион Мальдив предлагал, скажем так: не меньше 5000, но не больше 10 000 долларов. Отказался, потому что потом бы не нашел команду. Ну кто что знает про этот турнир? Его никто не воспринимает серьезно, все играют на одном поле, курортное направление. Для карьеры это плохой шаг.

Мог перейти в «Окжетпес» из Казахстана, там как-то играл Сычев. Приехал на сбор в Турцию по приглашению второго тренера, понравился, обо всем договорились. Но оказалось, что главный тренер берет с футболистов колоссальные деньги. 50 000 долларов после подписания контракта.

– Он тебе лично сказал?

– Я с ним не разговаривал, но слышал, что он там решает, и без этого отката в команду не попасть. Честно, не стал вникать в подробности, не хотел ни от кого зависеть – и уехал. Больше я с таким не сталкивался, но в некоторых местах понимал, что между агентом и тренером есть договор: «Я беру твоего игрока, но ты мне должен дать процент с контракта».

– Больше с криминалом в карьере не сталкивался?

– Напряженно было на Корсике, куда приехал на выезд с «Сетом». Хоть это и Франция, но там много итальянской мафии. Помню, пошли на обед, подошел какой-то парень в очках и форме «Интера». По бокам от него – двухметровые качки. Спрашивают: «Где ваш капитан?». Показываем на него. Они: «Иди сюда, поговорить надо».

Капитан вернулся, рассказывает: «Если хотим вернуться во Францию, нам надо проиграть». Ну, сказал и сказал. Приехали на стадион, на всякий случай все ценные вещи положили под пакет в мусорное ведро, после первого тайма вели 2:0 – у меня голевая передача. Заходим в раздевалку, открывается дверь – тот парень со своими гориллами: «Слушайте, ребята, вы что делаете? Нам нужно выиграть этот матч. Если мы проиграем, то падаем дивизионом ниже. Если ты, ты и ты – показывают на меня пальцем – хотите продолжать карьеру и не хотите получить пулю в колено, то вы перестанете играть». И ушли из раздевалки. 

Мы посмотрели друг на друга и решили, что пофиг, пусть делают что хотят. Продолжили играть в полную силу. Но проиграли 2:3, потому что во втором тайме против нас начались красные карточки, пенальти, штрафные. Как потом выяснилось, они зашли еще и к арбитрам. Тех всего четверо – испугались и задушили нас. На обратном пути со стадиона нас еще закидали камнями.

Но опять это всего один эпизод, против Франции в целом я ничего не имею.

– Есть страна, в которой ты хочешь сыграть, но не зовут?

– Сильно хочу в Южную Корею, Японию или Китай. Но там жесткий лимит, пока – никак.

Самое красивое место на Земле по версии Зураба – горное озеро в Италии, но понравилось ему даже в Перми. Правда, там чуть не пришиб упавший балкон

– Как много ты путешествуешь не по футболу?

– В межсезонье – постоянно. Это наше хобби, часто мы даже выезжаем куда-то на длинных выходных посреди сезона. Очень любим природу, красивые города, архитектуру. Сейчас нас уже трудно удивить, мы немного избалованные красивыми видами. Но есть несколько вещей, которые были просто вау.

Одно из них – Большой Каньон в Аризоне. Там можно сидеть днями и наслаждаться. Ощущение, как будто там ты общаешься с богом и находишься вообще один на Земле.

Другое – Боко дель Инферно в Португалии. Переводится как «Пасть ада». Это обрыв над Атлантическим океаном – безумно красиво. Ощущаешь себя песчинкой по сравнению с этими скалами и огромными волнами. Хотели спуститься в самый низ, но моя была беременна, плюс дул сильный ветер – не стали рисковать.

Вау-эффект был на озере Брайес в Италии. Мы ходили вокруг него два дня, поднимались на горы, катались на лодке. Сейчас даже пришлю тебе фото оттуда, настолько там красиво.

В Италии я сделал предложение своей Софи – в Чинкве-Терре. Это национальный парк из пяти маленьких городков на побережье. Мы были в городе Манарола: оставили машину, шли по тропинке вниз, потом через город наверх – и там я встал на колено.

Для нас такие места – это супер. Нам нравится быть богатыми именно такими воспоминаниями. Это даже лучше, чем быть богатым деньгами. Воспоминание – главное, что у нас есть.

Нас не впечатляют вещи вроде машин и одежды. Путешествие – лучшее, что можно получить от жизни.

– В России были места, которые тебя завораживали?

– Помню только одно большое вау, когда Тема Молодцов, Никита Бурмистров и я шли по Перми и сзади обрушился балкон. Чуть не убил.

Мы просто шли по улице, услышали треск. Бум – что-то даже по голове ударило. Обернулись – и понимаем, что если бы шли на секунду медленнее, половина балкона упала бы на наши головы. Хотя в целом про Пермь могу сказать только хорошие слова. Мне нравилось там, нравились люди.

Если продолжать про российские города, то удивил Грозный. А именно – как его отстроили, потому что за 10 лет до меня там ничего не было. Правда, на каждой улице там стояло по солдату с оружием, было мало пешеходов, чувствовалось напряжение в воздухе. А играли на стадионе на ужасном пластике, где много лет назад взорвали трибуну и убили очень важного человека – главу региона (речь про теракт 9 мая 2004 года и гибель Ахмата Кадырова – Sports.ru). Но восхищение перебивало эти чувства.

В Махачкале удивило в обратную сторону: играл там против дубля «Анжи», пошел в туалет, а его нет – просто дырка в полу.

– На стадионе основной команды?

– Нет, на втором резервном поле. На следующий день смотришь на главное поле, там бегает Это’О, а Роберто Карлос – тренер, и думаешь: «Ну как же так?»

Запомнил, как все вместе улетали из Махачкалы – игроки «Анжи» тогда жили в Москве. В аэропорту стояла три самолета: наш, их и отдельный маленький джет в Милан для Это’О.

– Часто туалет – показатель уровня развития страны. Где ты встречал самые чистые и самые грязные?

– В Скандинавии – самые ухоженные, всегда приятно в них ходить.

Не понравились в Саудовской Аравии. Ходил в их туалеты на заправках – все было не очень приятно. Смысл в том, что они много молятся. Перед молитвой должны мыть руки и ноги, лицо, промыть нос, горло. Можно сказать, что принимают душ. Когда потребляешь столько воды, в любом туалете будет бардак, как бы его не убирали. Даже в аэропорту заходил – просто везде вода, хотя вокруг бегают уборщики. Но потом я узнал, что если расстояние между двумя точками на карте больше 100 км, то есть разрешение от бога молиться всего дважды в день.

– Самое необычное место для молитвы?

– Бывало, едешь на полной скорости по трассе – замечаешь, что машины останавливаются, водители отходят на обочину и на ковриках молятся в сторону Мекки. Необычно было и посередине тренировки. Их главная молитва – в три часа дня. Они могли сказать тренеру: «Стоп, идем молиться». Если тренировка начиналась в три, то мы, иностранцы, все ждали их еще 10 минут: играли в одно касание или просто разговаривали. Но это совсем не напрягало: когда видишь такое каждый день – привыкаешь.

В Таиланде видел другую традицию: до матча команда со специальными свечками и ароматическими палочками шла к Будде. Оставляли ему сладкий напиток и фрукт, потому что Будда их любит, молились.

– Самое необычное блюдо, которое пробовал в жизни?

– В Таиланде ел чипсы из кожи кобры – вкусно, как соленые чипсы. В Саудовской Аравии – бараньи мозги, тоже неплохо.

Но самое странное – стрекозы, тоже в Аравии. Они сушеные, отрываешь голову, крылья, ноги и ешь тело. Считается деликатесом, но мне напомнило песок. Очень сухая, когда распадается, на зубах чувствуешь что-то песочное. Не советовал бы. Да и на вкус – безвкусная.

В «Амкаре» Зураба считали слишком профессиональным, а он удивлялся загулам русских игроков

– За «Амкар» ты сыграл всего три матча. Почему так?

– Не сработался с Божовичем. Когда пришел, месяц тренировался у Рахимова, пока его не уволили. Все три раза в состав ставил он. В последнем моем матче с «Динамо» при 0:1 в конце первого тайма я ударил метров с 40-45. За это Рахимов меня просто убил в перерыве. Из 15 минут 14 он орал на меня. Кричал, что такие голы не залетают. Просто уничтожил мою уверенность, а во втором тайме еще заменил. Больше при нем я не выходил, дальше пришел Божович. 

Потом в Швеции я как-то забил со своей половины поля. В «Сан-Антонио» это повторилось. Каждый раз я отправлял видео Рахимову и писал «Оказывается, такие голы залетают». Он просматривал сообщения, но не ничего не отвечал.

С Божовичем сначала все было хорошо. Мне нравились его тренировки, он всегда хвалил, говорил: «Я тебя поставлю. Не бойся, тренируйся, я тебе обещаю, ты получишь шанс». Но шансов не было – он просто не давал играть. Ставил слева в защите какого-то балканца. Возможно, проблема в этом: в команде находилось 6-7 югославов, с которыми я ругался из-за их лени на тренировках. Может, надо было чуть спокойнее стать, но я всегда хотел заниматься на максимуме. Хотя даже Лахтеру сказали: «Пусть Зураб сходит куда-нибудь с ребятами, а то он слишком профессиональный».

Я никогда такого не слышал. Ему сказали, что я слишком профессиональный! А потом и Божович мне сказал расслабиться. Я ответил: «Что это значит?» Я не понимал, как это, был в шоке от того, как футболисты в России живут, куда ходят, чем занимаются, сколько пьют. Наверное, так отдыхают все команды России: курят кальян, веселятся, выпивают во время сезона. В других странах тоже это происходит. Но там чувствуют рамки, знают, когда это можно сделать. Они понимают, когда могут расслабиться, выпить пива, чтобы это не пошло в напряг карьере.

Не скажу, что в «Амкаре» все были прямо на расслабоне, но те вечеринки стали шоком. Я понял, почему в России устраивают заезды в отель или на базу перед матчами: потому что иначе игроки пьют и гуляют. Тренеры им не доверяют. В Скандинавии, например, заездов нет. Поэтому скауты и любят покупать шведов, зная, что получат качественный продукт за малые деньги.

В России менталитет другой, поэтому только единицы играют за пределами стороны. Вот Павлюченко – хороший футболист, все что надо у него есть. Но он приезжает в Англию и начинает говорить, что там не такая еда, что еще что-то не так. Какую-то херню нести вместо того, чтобы сосредоточиться на карьере.

Из-за этого русские в Европе – редкость.

У меня, наоборот, не получилось влиться в России. Надо было успокоиться, а я не хотел ни секунды упустить, цеплялся за шанс в Премьер-лиге. Но меня не поняли и не приняли. Хотя я всем видом показывал, что хочу играть. Например, оставался заниматься один после тренировок. Перед этим как-то спросил разрешение Божовича, он ответил: «Будет тяжелая тренировка, смотри, чтобы остались силы ходить». Но я решил доказывать.

В другой раз спросил, а он в ответ пошутил. Сказал: «Не, тебе не надо тренироваться, иди лучше потренируйся играть на скрипке». Сейчас бы я воспринял это по-другому, но тогда мне было 24 – я разозлился. После тренировки ушел с поля, выкинул перчатки, разделся. Наверное, Божовичу это не понравилось. Но даже до этого я не попадал в состав, выходил за дубль.

В итоге из команды я ушел за две недели до Божовича. Вместо него поставили Хузина, но вернуться назад я уже не мог. Три месяца искал команду, пока не нашел в Швеции. Там я встретил Софи. Так что все в жизни происходит не просто так.

– Спустя время ты понял главную проблему русского футбола? Огромные зарплаты, много понтов, при этом минимальный результат в Европе. Что не так?

– Когда российские футболисты говорят «Мы работаем так же много, как дворники, почему про нас не говорят, что нам тяжело», я отвечаю: «Ты не работаешь, как дворник, родной. Ты не понимаешь, насколько ты счастливый, что можешь получать такие колоссальные деньги и работать два часа в день. Конечно, ты получаешь много стресса, конечно, в футбол умеют играть единицы, но наслаждайся этим. Счастье, что ты можешь быть профессиональным футболистом».

Не знаю, что сейчас происходит в российском футболе. При мне «Динамо» играло как «Барселона», чемпионат нравился, лига была на уровне. Но поведение игроков, как у примадонн, – это я заметил.

Из-за чего это происходит? Платят слишком много. В молодом возрасте ты не знаешь, как воспринимать эти деньги. Мое мнение: в клубе должен быть человек, который научит футболистов финансам. Плюс я бы не выплачивал деньги сразу, а сказал бы: «У тебя есть эти деньги, но пока они в банке. Ты можешь брать только 20%, чтобы не покупать сразу дорогущие машины, а сосредоточиться на футболе».

Я не понимаю, зачем русские футболисты жалуются. Скажу прямо: они очень расслаблены из-за того, что получают такие колоссальные зарплаты.

Зураб перешел на соевое мясо и думает о глобальном потеплении. Считает, что в войнах виноваты политики, а плохих и хороших наций не бывает 

– На Земле есть рай?

– Для меня – Ванкувер. Там шикарно, безумно красивый город. Конечно, есть плохое место, но всего одна улица – Хэстингс. Посмотри в гугле – испугаешься. Во время Олимпиады всех ее обитателей даже вывозили на какие-то острова.

В остальном город потрясающий. Канада в целом разная: Торонто – как Нью-Йорк, Монреаль больше похож на Европу, а Ванкувер прямо особенный. Посмотри любую фотку в гугле – все поймешь. Невозможно сделать некрасивую фотографию Ванкувера.

Плюс там разнообразие. Хочешь кататься на лыжах в горах? 45 минут из центра – и катайся. Нравится пляж? Летом он есть. Можешь увидеть дельфинов и китов. Вокруг красивые дома, рестораны, природа, все чисто. Никогда нет снега, правда, много дождей. Сейчас недвижимость становится дороже, потому что китайцы скупают апартаменты. В Ванкувере есть целое китайское поселение, а еще поселение индусов.

Что интересно, обычно стадионы строят за городом, где земля дешевле. Там он в центре и тоже красивый. Команду сильно любят, все знают и уважают игроков. Всем советую поиграть в ней и просто пожить в этом городе. Это просто сказка.

– А где ты встречал самых душевных людей?

– В Швеции. Даже если они немного холодны, они все равно очень добрые и наивные. Они думают, что все вокруг в мире думают, как они.

Пара примеров. Идешь в тренажерку – она закрыта, но у каждого есть свой ключ. Зашел, потренировался, в холодильнике – вода и батончики. Деньги за них можно перечислить по номеру телефона – есть специальная система Swish. Если ты взял и не перевел – никто не узнает. Но никто так не делает, никто не обманывает, потому что все следуют правилу.

Или на юге страны у них есть рынок, куда фермеры привозят продукты, расставляют и уезжают. Если хочешь купить молоко, салат или другой продукт, просто кидаешь деньги в корзиночку. Я такого нигде не видел.

Правда, в последнее время система дала сбой. Швеция открыла границы для разных людей, происходит больше преступлений, на рынке повесили камеры, поставили кассира. За две секунды изменилось то, что существовало сотню лет. От этого обидно, но все равно шведы и в целом скандинавы – уникальный народ.

Но я не скажу, что русские какие-то не такие. В Перми я не чувствовал себя странно или неприятно. Мне русский народ очень нравится. У меня есть много друзей из России.  

– Люди в России сильно подвержены мнению из телевизора. Там каждый день рассказывают, какой ужас происходит на Украине, в Европе и Америке, что Россия – последний оплот духовного мира, а все остальные страны нас ненавидят и хотят уничтожить. Ты, как человек, который объездил полмира, не считаешь, что русские духовнее остальных?

– Для меня нет плохих стран или наций, а есть хорошие и плохие люди. А жить спокойно и в согласии им мешают главы государств, политики. Надо самим соображать, не верить всему, что говорят в новостях, проводить разведку, критически мыслить.

Все дело в том, что политики – эгоисты. Они думают только о себе, своей карьере, прибыли. Единицы из них хотят что-то менять. В Штатах питание контролируют фармакологические компании. Даже если они продвигают нездоровую пищу, даже если их можно засудить, никто этого не делает, потому что у политиков есть от них своя выгода.

Я много читаю и смотрю про изменение климата. Это пугает. Что-то срочно нужно делать, потому что человеческая жадность приведет планету к катастрофе. Ты знаешь, как вырубают лес Амазонки, чтобы на его месте сажать еду для коров, чтобы потом продавать их на мясо? Хотя если на месте этих лесов выращивать еду для людей, то голод на планете закончился бы.

– Но коровы идут на мясо, значит, решают проблему голода.

– Я понимаю, да. Но вместо того, чтобы выращивать сено для коров, можно сажать рис или пшеницу для человека. Ими наелись бы больше людей, чем мясом. Одна корова ест по несколько тонн травы в месяц. Если посадить вместо них злаковые, то этим количеством можно накормить 100 человек. Это больше, чем одной коровой.

Тем более сейчас появилось много замен мясу, я сам пробовал котлеты, всю эту еду – и это вкусно. Питаешься таким же протеином, как в мясе. В странах третьего мира не понимают этого, им не хватает знаний и денег, чтобы производить такую пищу. Им намного легче питаться обычным мясом. Хотя газ, который выходит из коров, – метан, намного опаснее и хуже, чем все машины мира.

– То есть ты веган?

– Нет, и даже не вегетарианец. Полностью от мяса я не отказался, но последние пару лет чаще ем рыбу. Чаще всего лосось. Конечно, идеально отказаться и от рыбы и перейти на соевые продукты, но пока до этого не дошло.

Причин отказа две. Во-первых, это не самые полезные продукты для организма. Плюс употребляя их, ты помогаешь индустрии, которая вырубает лес Амазонки. Есть статистика: каждую секунду на планете исчезает футбольное поле леса. Люди, которые об этом говорят, просто исчезают. Их как-то убирают. Я смотрел об этом фильм на Netflix, много читал. Достаточно просто вбить про это в гугл – увидишь большую подборку фактов.

– Я слушаю и удивляюсь, насколько ты разносторонний. 

– Просто я никогда не боялся необычных шагов, идти вперед в жизни. Если сидеть на диване и ковыряться в носу – наверное, это классно, но так ничего не произойдет. Когда на что-то решаешься – это что-то принесет.

Всегда говорю: «Если, не дай бог, сегодня что-то случится, например, снайпер выстрелит мне в голову из окна и все закончится, я уйду счастливым человеком. И скажу, что я был счастлив все 33 года». Я богат в жизненном опыте и каждый раз ложусь спать с чистым сердцем.

Во многом помогают путешествия. Если кто-то спросит меня «Что мне делать? Как я могу узнать больше про жизнь? Как я могу продвинуться вперед, как-то развиваться, если нет выхода, если я потерялся?», я отвечу: «Путешествуй. Это самое милое дело». В поездах ты встретишь людей, которых бы не увидел, если бы остался дома, боясь мира. Чем дольше сидишь, тем быстрее мир становится больше. Чем больше ездишь, тем быстрее понимаешь, что мир на самом деле маленький.

Я бы посоветовал путешествия всем. Даже если нет финансов – возьмите кредитную карту и платите не сразу. Но ездить, познавать, узнавать, жить – самые классные вещи. Не надо быть миллионером, чтобы увидеть мир. Обидно, если у человека не получится увидеть мир, другие страны, культуры, языки и просто узнавать самого себя. Я считаю, что когда познаешь мир, ты познаешь самого себя. 

Сидеть в зоне комфорта и потом сожалеть об этом, потому что появилась семья, дети, возраст – грустно. Да даже если есть семья, надо ехать. Путешествия – лучшая вещь, которая бывает. 

Фото: личный архив героя

Коломейцев завершил карьеру в 31. Зимой он рассказал нам об уникальной травме и лечении, занявшем 14 месяцев

«Курить я начал в 10 лет». Вратарь из Норильска, который работал на башенном кране (получал молоко за вредность) и доиграл до 45

развернуть

Вадим Кораблев зовет на борт.  

Карьера Валерия Непомнящего – смелое и нетипичное приключение. Он начал тренировать еще в 1960-х, но впервые задержался в России только в 2009-м – когда возглавил «Томь». До этого Непомнящий успешно исследовал мир: залез в четвертьфинал ЧМ с Камеруном, разбудил амбиции босса в Турции, выиграл Кубок Южной Кореи, взял бронзу чемпионата в Японии и серебро – в Китае. Непомнящий всегда выделялся среди наших тренеров интеллигентной выдержкой, живой грамотной речью и красивыми костюмами в каждом матче. Даже во время интервью по зуму он был в стильной рубашке в полоску, расстегнутой на две верхние пуговицы. Все такой же поджарый и с тинейджерской улыбкой.  

Через неделю Непомнящему исполнится 77 лет, он на пенсии, но уточняет, что работа все равно есть – дедушкой и прадедушкой. Я попросил Непомнящего вернуться в начало и провести экскурсию по своей невероятной жизни, чтобы понять, почему некоторые люди не стареют. 

Не играл в футбол до 16 лет, но мгновенно стал профи. Закончил карьеру после удара в почку – инвалидность в 24 года

– Вы родились в Алтайском крае, а росли в Туркмении. Как так вышло? 

– Во время войны маму эвакуировали из Москвы, она работала на строительстве железной дороги, которая имела стратегическое значение. Дорога проходила возле Малинового озера, где добывали соль – важный минерал для изготовления взрывчатки. В тех местах я и родился. 

Что касается Туркмении: мама в начале войны потеряла моего старшего брата. В июне 1941-го его отправили в пионерский лагерь между Москвой и Ленинградом, потом началась война. Пионерские лагеря эвакуировали и почему-то проскочили мимо Москвы. В конце концов брат оказался под Алма-Атой, там есть место Малая Станица. Мама нашла брата спустя пять лет – в 1946-м, когда я уже родился. 

В Алма-Ате брат окончил железнодорожный техникум, по распределению его направили в Туркмению. И мы маленькой семьей туда поехали. Там прошли мои детство и юность. 

– Вы жили в городке Кизыл-Арват. Что это за место? 

– Город был одним из форпостов Российской империи в Средней Азии. Когда мы там жили, гражданского населения было в районе 15 тысяч человек, одно градообразующее предприятие – вагоноремонтный завод. Там и работал мой брат инженером-конструктором. Было несколько воинских частей, два военных аэродрома, где впервые испытывались реактивные истребители, потому что в условиях местной жары скорость звука преодолевается иначе. 

В Кизыл-Арвате была внушительная военная интеллигенция. Например, педагогами работали жены офицеров с богатым опытом. Я учился в Кизыл-Арвате, потом в Ашхабаде – и уровень образования был очень высоким. У меня самые приятные воспоминания.

– Какие книги на вас в детстве повлияли? 

– «Два капитана» Каверина были настольной книгой. «Бороться и искать, найти и не сдаваться» – это был мой девиз. Еще история Валерия Чкалова (на всякий случай: советский летчик-испытатель – Sports.ru), потому что мама назвала меня в честь него. 

– Вы сказали, что увлекались музыкой. Знаю, что она помогла вам найти любовь. 

– Это так. Начиная с 8-го класса я профессионально играл в духовом и эстрадном оркестре. В октябре меня пригласили к директору школы, и он сказал: нужно сыграть на важном мероприятии. Выяснилось, что это похороны какого-то серьезного человека. А в городке играл всего один духовой оркестр – как раз, где я был первой трубой. 

Мне было 15 лет, заплатили 250 рублей. Потом еще раз сыграл – снова 250 рублей. Получилось, что я на похоронах зарабатывал 800 рублей в месяц, тогда как мама – главный бухгалтер ремонтно-строительного управления – 680 рублей. Более того, в 9-м классе мне разрешили играть на танцах во дворце культуры. И за это тоже отдельно платили. 

Когда после армии я вернулся на 2-й курс университета, проходил конкурс художественной самодеятельности – победитель участвовал во всесоюзном. Я очень не хотел там играть, но меня уговорили, нужно было, чтобы факультет достойно выступил. Так вот, моя будущая супруга была преподавателем на этом факультете и директором студенческого театра, поэтому отвечала за подготовку к конкурсу. К тому же она была нашей солисткой, исполняла репертуар Майи Кристалинской (советская эстрадная певица, известна песнями про любовь – «Нежность», «Я тебя подожду», «А снег идет» – Sports.ru). Мы стали ближе общаться – и так случилось, что она стала моей женой. 

– Футболом вы поздно начали заниматься? 

– У нас был единственный тренер – по баскетболу. И я тренировался у него. Потом этот тренер куда-то уехал, остался тренер по легкой атлетике – занимался ей. В конце концов, когда я перешел в 10-й класс, начал заниматься футболом. До этого ни разу ногой по мячу не ударил. И вообще не любил футбол. 

– Зато у вас мама любила. 

– Она была страстной болельщицей, а я – ни в какую. Когда оказалось, что больше нечем заниматься, играл в футбол. Можете мне поверить: в 16 лет не мог по воздуху добить мяч до линии ворот

– То есть за два года с нуля стали профи? 

– Такое слово не подойдет. Да, я резко-резко прибавил, но это был еще не профессиональный уровень. У меня был дружок – одна из местных футбольных звезд, всего на год старше. Учил меня жонглировать, бить. В итоге я вошел в сборную школьников республики, потом поступил в университет и попал в его сборную. Не скажу, что у меня были какие-то особенные качества, но баскетбол дал прыжок и умение быстро принимать решения, а легкая атлетика – хорошую выносливость. Технику постепенно поставили. 

Заниматься очень серьезно начал уже в университете. Правда, там играл всего год, а потом призвали в армию – служил в Самарканде. Первый год нес службу как молодой солдат, а второй год был капитаном и тренером команды. Кстати, команда была настолько серьезной, что мы во время весенних служебных сборов играли против мастеров – у них в Самарканде были спортивные сборы. Легко обыгрывали новосибирский и хабаровский СКА. На третий год службы я уже играл в профессиональной команде – в классе Б. Жил в гостинице, получал ставку. Тогда и купил первые в жизни бутсы adidas – у Геннадия Логофета из «Спартака». Он играл в них года три-четыре, а потом я еще года три.

– Вы завязали с футболом в 25 лет, везде пишут, что виновата травма. Это так?

– Не совсем. В одном из матчей я принимал мяч на грудь, и защитник ударил в область почки. Был какой-то спазм, но я не особо обратил внимание, доиграл. После каждого каждого матча у меня были приступы, только потом узнал, что это почечные колики. Играл так года полтора, страдал и терпел. Часто мне вызывали скорую, потому что почечные колики – это серьезное дело. Сам в больницу я не ходил, но потом мой старший товарищ убедил обратиться. Выяснилось, что искривлен мочеточник, есть непроходимость. А в средней Азии надо много пить, потому что жара. В итоге почка не выдерживала и набухала. Мне сделали пластическую операцию, удалили часть лоханки. В 24 года у меня уже была третья группа инвалидности. 

– А как стали тренером?

– Мой старший друг в то время работал директором стадиона, у него была группа ребят 1954 года рождения, которая вполне успешно сыграла на «Кожаном мяче». И он мне передал эту группу. Потом в Ашхабаде открылась футбольная школа молодежи, и я с этой группой пришел туда. Ребятам было 14 лет, тогда (в 1968-м – Sports.ru) я начал официально тренировать. Довел группу до 18 лет и взял новую. 

Занимался с детьми и юношами и никогда не хотел работать в профессиональной команде, но получилось так, что ребят из трех выпусков одновременно – 8 человек – пригласили в дубль «Колхозчи» из Первой лиги. А в 1979 году семерых из них приняли на ставки в команду мастеров, и меня чуть ли не в приказном порядке заставили ее возглавить. Председатель Спорткомитета тогда сказал: там твои ребята, только ты им сможешь помочь. А я хотел поступить в Высшую школу тренеров, но туда не брали тех, кто работал с детьми и юношами. Поэтому взял слово у председателя, что поработаю год, а потом он мне поможет поступить в ВШТ. 

Так и случилось: поехал в Москву и два года учился. Потом вернулся и тренировал сборную Туркмении. 

– В 1988-м вы на два года уехали в Камерун, а в 1990-м уже окончательно покинули Туркмению. Правда, что так и не вступили в партию?  

– Абсолютно. Я воспитывался патриотом СССР, был пионером, комсомольцем, секретарем комитета комсомола. А когда стал работать тренером, произошла переоценка ценностей. Меня окружали люди, для которых присутствие в партии не совпадало с моим пониманием, что такое быть коммунистом. Для них быть в партии – это ступень в карьере. Я не совсем понимал, почему, чтобы войти в партию, нужно было проходить конкурсный отбор. Были странные критерии. Человек X получал право войти в партию, а человек Y – нет. 

Мой друг со студенческой скамьи всегда имел идею фикс – стать коммунистом. И ему никак это не удавалось. А мне говорили: вы должны стать тренером, потому что это в порядке партийной дисциплины. Я отвечал, что вообще-то беспартийный. Продолжали: мы сделаем так, чтобы вы получили билет. 

Этого я и не понимал. Те, кто хотят – не могут. А те, кто не хотят – заставим. Кстати, в армии была та же самая ситуация. Когда мне дали звание сержанта, тоже пытались сделать коммунистом. А я посмотрел: некоммунисты в армии были мне гораздо ближе, чем коммунисты. Они более свободны, открыты, хорошо ладили с солдатами. А коммунисты были солдафонами, для них армия – это ступенька в карьерном росте. Они туда шли вовсе не потому, что хотели стать образцовыми офицерами. 

– Из-за отсутствия билета не было проблем?

– Нет, я и в команде начал работать в 34 года, потом и за границу смог оформить документы. Не быстро, конечно – лет 6-7 это заняло. Да и в 1978-м выезжал с советской делегацией на «Поезде дружбы» в Чехословакию, было 300 спортсменов. Там был только еще один беспартийный, но он фронтовик, освобождал Братиславу. 

Я вам так скажу: никогда не ощущал, чтобы меня притесняли. Меня как-то судьба ведет, а я не сильно сопротивляюсь, но и не быстро поддаюсь. Моя покойная супруга часто говорила: Валера, надо быстро принять решение. А у меня был такой девиз: идея должна созреть. 

В Камеруне его виллу сразу обокрали – вынесли даже пару яиц и шампуни. Чиновники говорили ему, кого брать в состав, а он не слушал и вывел сборную в четвертьфинал ЧМ

– 1988 год. Как тренер из Туркмении Валерий Непомнящий попадает в Камерун? 

– В союзные времена тренеров командировали на два года в Северную Африку: приезжали разные группы, следили за работой, помогали и получали опыт. Где-то в начале марта в Спорткомитет в пятый или шестой раз приходит распоряжение: подготовить Непомнящему документы для выезда за рубеж. Обозначено, что еду тренировать молодежную сборную Суринама. Думаю: хорошо, давайте Суринам. 

Наступает май или июнь, меня приглашают в Москву и говорят: в Суринам не получается, есть два варианта – или Марокко, или Камерун. Вам куда лучше? Я ответил, что мне все равно, поеду в любое место. Когда сказали, что отправят в Камерун, даже напрягся и не поверил. Камерун все-таки был приличной силой в футболе. В 1988-м он выиграл Кубок Африки, а в 1982-м я видел сборную на чемпионате мира в Испании, когда ездил вместе с другими тренерами готовить материалы для сборной СССР. И Камерун мне тогда понравился. 

Камерун на Кубке Африки-1988

Я прилетел туда 2 ноября, а 8-го уже начинался турнир таможенного союза стран Центральной Африки. И надо было подготовить команду за очень короткий срок, я совсем не понимал, как это сделать. Кстати, чуть позже ко мне присоединился Лев Броварский – экс-капитан «Карпат», которые выиграли Кубок СССР. По сравнению со мной – звезда. С ним мы и работали. 

– И как подготовить команду за 5-6 дней? 

– Нам дали список кандидатов в сборную, в нем было 40 человек. Приходим на первую тренировку – перед нами 8 игроков. Коллеги, которые нам помогали, сказали, что вечером прилетит самолет, и футболистов будет больше. Действительно, вечером было уже лучше – человек 12. На следующий день – где-то 20. А потом еще прибавились. 

Вы не представляете, что мы почувствовали, когда построили эту толпу. Я просто не знал, как их различать. Ладно бы у них были футболки и шорты с номерами, но половина играла с голым торсом, формы не было. Хорошо, что с нами работали камерунские коллеги, они разделили игроков на несколько групп, и мы провели мини-турнир. Важно понимать, что из состава, который выиграл Кубок Африки, на этом сборе не было ни одного футболиста, потому что все они играли в профессиональных командах – никого не отпустили. 

Турнир мы выиграли, но уже тогда меня поразила одна ситуация. В финале мы должны были играть с Чадом или Габоном. Матч назначили на 16 часов, но он начался в 19. Ждали, когда министры стран закончат совещание. Три лишних часа мы что-то делали на поле и периодически уходили в раздевалку. 

– А вы ведь туда летели, думая, что возглавите молодежную, а не основную сборную? 

– Честно говоря, да. Нам сказали, что будем работать с национальной сборной. А что такое национальная сборная, мы не совсем понимали. Уже потом наше руководство назначило меня тренером главной сборной, а Леву – молодежной. Кандидатуру тренера главной сборной в Камеруне утверждает президент. Поэтому, когда там формируется новый кабинет министров, тренер значится среди чиновников. Из-за этого я и не получил премиальные за чемпионат мира – госслужащий не имеет на них права. 

И с контрактом тоже было интересно. Я должен был получать 1500 долларов, а получал только 700, потому что по советским законам того времени работники сферы спорта относились к четвертой категории – им могли платить только определенную сумму. То есть советскому торгпредству доставались 1500 долларов, из которых 700 они выделяли мне. 

– Насколько сильно вы почувствовали, что футбол в Камеруне – это политическое оружие? 

– Футбол везде политическое оружие. Перед чемпионатом мира-1990 положение президента Камеруна было не угрожающим, но и не простым. А еще получилось так, что игроки перед матчем с Аргентиной забастовали: если не выплатят премиальные за отборочный турнир, не выйдем на поле. Их ультиматум дошел до президента, который прилетел в Италию на первую игру. Когда ему доложили, что ситуация сложная, он сделал первый ход: заявил, что сам оплатит ребятам премиальные. 

Второй ход был после успешного выступления на турнире: он принял команду и наградил лучших игроков медалями и орденами. Поскольку тогда вся страна была со сборной, народ поддержал президента, его позиции сильно укрепились. 

Он до сих пор правит страной (Поль Бийя находится в должности президента с 1982 года – Sports.ru). 

Поль Бийя

– Вы перевезли в Камерун семью? 

– Я сразу туда полетел с супругой, а две дочери оставались в Ашхабаде на попечении друзей. Супруга была со мной везде, где я работал. Считаю, что это важно – когда ты спокойно занимаешься работой, зная, что рядом жена. Что она поможет и возьмет на себя часть обязанностей, о которых тебе не придется думать. После чемпионата мира к нам прилетала старшая дочь. 

– Как вы жили? Вам снимали дом? 

– Первые 4 месяца мы жили в отеле – полный пансион. В это время нам готовили виллу, делали ремонт. Дом был шикарный: 140 квадратов, три спальни, два туалета. И вот в один прекрасный день мы перевозим вещички – и выясняется, что там не ни света, ни воды. Вернулись в отель. 

На следующий день приехали, чтобы нам все подключили, и оказалось, что нас ограбили. Забрали все, что нажили непосильным трудом – даже пару яиц и шампуни. Выяснилось, что лично ко мне там ничего плохого не имели, но было правило: белый человек должен дать местному рабочее место. Попросил, чтобы мне выделили 30 долларов на оплату рабочего, который следил за домом. 

Рабочего звали Ладэ. Официально в паспорте так было написано. 

Дело в том, что в Камеруне в это время очень популярной машиной была наша «Лада» – там располагалось представительство. И машины хорошо шли, стоили в два раза дешевле, чем у нас в стране. В машинах даже был кондиционер! Я ездил на Nissan Patrol – без кондиционера. А в тех «Жигулях» стоял. 

– Вот вас обокрали. Не было мысли: к черту этот Камерун, возвращаемся назад? 

– Я ни одного дня не пожалел, что подписался в Камерун, хотя сложностей было с избытком. Конечно, не последнюю роль сыграл меркантильный момент, потому что часть зарплаты, которая шла в СССР, откладывалась на депозит. А еще здесь контракт. Мечтал купить «Волгу», но так на нее и не хватило. Купил седьмую модель «Жигулей». 

И потом: что для американца – смерть, для нас – нормально. Перед Олимпиадой в Сеуле в Камерун пригласили американского олимпийского чемпиона работать с легкоатлетами. Контракт был на три месяца – 9 тысяч долларов. Для нас это были сумасшедшие деньги. Он приехал в сухой сезон – в это время в Камеруне всегда проблемы с водой. Например, когда мы играли на центральном стадионе, душ просто не включался, а после тренировок ребята купались в 300-литровой бочке, куда проходит водосточная труба – и бочка от дождя наполняется. Вся команда купалась в одной бочке: старшие – в начале, средние – после, молодые – последние. 

Так вот, когда американец впервые пришел на тренировку, заметил, что дорожки пыльные. Сказал промыть их к вечерней тренировке и ушел. Пришел вечером – а дорожки в том же состоянии. Он возмутился: вы что, я же сказал, чтобы к вечеру все было готово, на таких дорожках нельзя тренироваться. Ему ответили, что воды нет, дорожки не помыть. На следующий день он улетел. Не провел ни одной тренировки, хотя ему предлагали за это хорошие деньги. 

– Его можно понять. Условия ужасные. 

– Мы постоянно находились в таких условиях. В Камеруне в то время было два поля с естественным газоном: одно в Яунде, другое в Дуале. Когда шел чемпионат, газон худо-бедно подстригали. А когда в чемпионате пауза… Мы иногда выходили тренироваться в траве по колено. Объясняли, что нет газонокосилки, идите заниматься на песчаное поле. И мы шли туда. 

Как-то ехали из аэропорта, и я заметил по пути футбольную базу, показалось, что там хорошее поле. Я спросил у переводчика: а что там? Он рассказал, что недалеко живет, там действительно хорошее поле, но оно принадлежит банку таможенного союза. Хозяин банка – не камерунец, а габонец. Я говорю: так поехали договариваться. Переводчик отвечает: да вы что, так нельзя, надо говорить с министром спорта. Я обсудил с министром, он сказал, что им обращаться туда нельзя, но мне съездить можно.

Приехали, нашли управляющего. Заходим в приемную, встречает пышная камерунка: о, коуч, как мы рады, только вы не записаны, давайте завтра? Записались на завтра, нас встретил очень приятного типа мужчина. Рассказал, что нам очень понравилась их база, хотим тренироваться. Он говорит: а в чем проблема? Я попросил 2-3 дня – он разрешил. Потом я попросил 4 тренировки в неделю – и он тоже разрешил. Только сказал составить расписание, чтобы все было понятно. 

Так в Камеруне и решаются вопросы. Когда мы только заехали в виллу, у нас не было телефона. Я спросил: можно провести? Помощники ответили, что в Камеруне это невозможно. Поинтересовался, кто решает эти вопросы – оказалось, что только министр связи. Я пришел к нему в кабинет, пустили без записи. Увидев меня, он очень обрадовался и спросил: в чем проблема? Я объяснил, что нет телефона, он снял трубку и кому-то позвонил. После этого два часа объяснял мне, кто должен играть в основе, а кто не должен. Когда я вырвался домой, там уже вовсю шли работы, натягивали провода. 

– Вы тренировали Роже Милла и сравнивали его с Пеле и Марадоной. Чем он так хорош? 

–  Я и сейчас убежден, что он недооценен. Не знаю, почему он не играл в командах выше уровнем, чем «Монпелье». Я ведь его видел еще в 1982-м на чемпионате мира, прошло шесть лет – ни грамма лишнего веса, алкоголем не увлекался, превосходно читает игру. Говорят, что защитник должен предугадывать ходы, но Милла невероятно открывался и чувствовал ситуацию. Я видел, как играл Эдуард Стрельцов – помню его и в расцвете, и после тюрьмы. Ему не нужно было двигаться и ускоряться, он на два хода вперед предугадывал ситуацию. То же самое Роже – все читал. К тому же у него обе ноги рабочие, он мощный, устойчивый. 

Я всегда мечтал: эх, если бы Роже попал ко мне, когда ему было от 25 до 30. Я ему благодарен за профессионализм, за то, что он честно работал с нами. Потому что после первой тренировки он сказал: коуч, ты хочешь меня убить, уезжаю. Я ответил: Роже, это был тест, вижу твое состояние, будешь входить постепенно. Но потом, когда я ему сказал, что он не будет выходить в основе, он был спокоен: коуч, это ваше решение, я все выполню. Хотя это был человек, который мог спорить с президентом страны. И характер у него совсем не подарок. 

– Но не позволял себе больше остальных? 

– Ха, еще как позволял. На чемпионате мира у него возник конфликт с моим помощником Жаном Манга-Онгене, который еще играл с ним в сборной – тоже был нападающим, чуть младшего возраста. После матча с Румынией я дал задание группе, с которой тренировался Милла, и пошел к другой. Вся группа Милла вышла на пробежку – от 25 до 40 минут с различными упражнениями. А он очень медленно одевался. Жан сказал ему: давай-ка быстрее. Милла завелся и послал его: ты за мной гетры стирал и сумку носил, а теперь начинаешь управлять? Ты кто такой? Я сам знаю, что мне делать

Когда я заметил конфликт, подошел к Милла и сказал: Роже, все нормально, делай как считаешь нужным. Когда вся команда уже закончила тренировку, Милла начал бегать. Мы сели в автобус – а он все бегает и бегает. Я не выдержал, подошел к нему: Роже, сколько тебе осталось? Он ответил: коуч, так я нарочно, чтобы этот понял, кто он такой; последний круг – и все. 

Такой был Милла. И есть, наверное.   

– В отборе на чемпионат мира ключевой матч был с Габоном. Давили чиновники?

– Это очень-очень мягко сказано. Перед Габоном у нас было всего одно очко после двух матчей. Если проигрываем – теряем шансы на стыковые матчи. Когда заканчивалась тренировка, на трибуне было 8 госслужащих. После нее меня позвал на беседу президент федерации, его представитель зачитал какой-то подготовленный текст и передал мне список: там было 8 фамилий игроков. Я спросил у переводчика, в чем дело, и он объяснил, что это рекомендация президентского совета на матч в Габоне. Из этого списка только 3 человека входили в мой план, остальные даже не были на сборе, а играли за команду «Канон Яунде» в Кубке африканских чемпионов – 5:0 с командой из Чада. 

Я сказал: простите, но не готов их поставить. В ответ комиссия встала и ушла, со мной остались президент федерации и министр молодежи и спорта. Говорят: знаете, опасно не прислушаться к рекомендации, могут остановить вашу деятельность. Ну, не хотят – как хотят. Представьте: у нас матч в воскресенье, а в среду, четверг и пятницу собиралась та же самая комиссия и одно и то же мне говорила. В итоге они отправили письмо в посольство с вопросом, почему я сопротивляюсь. Но там меня поддержали. 

Мы должны были лететь в Габон в субботу, но нам не дали самолет. Прилетели за три часа до матча. А часть игроков вообще не была на сборе и прилетела в Габон из Франции. Перед свистком министр мне сказал: если проиграем, меня прямо из Габона отправят в Москву, а виллу, скорее всего, сожгут болельщики

Мы выиграли 3:1. Потом обыграли Нигерию, Анголу и Тунис. 

– И все наладилось? 

– Нет, остро встал вопрос, нужен ли этой сборной Непомнящий. На ЧМ-1982 Камерун вывел югославский тренер Бранко Зутич, но перед финальной частью его сняли и отдали команду французу. То же самое предлагалось и в нашей ситуации. До меня со сборной работал Клод Ле Руа, который выиграл Кубок Африки в 1988-м. Потом он возглавил Сенегал и обыграл нас на Кубке Африки в 1990-м – перед чемпионатом мира. Так что идея напрашивалась. 

Но вот почему я остался. Перед Кубком Африки – он был в марте – прошло совещание министров, на котором я сказал, что не представляю, каким образом можно вывести ребят на пик формы в марте, а потом еще сохранить пик в июне на чемпионате мира, если все разъезжаются по клубам. Так что на Кубок Африки мы не должны ставить задачу победить – надо наиграть примерную модель. И министр меня послушал. Думаю, повлияла и моя твердая позиция по матчу с Габоном – они поняли, что я могу быть прав. 

Все это происходило на фоне давления прессы. Газеты писали, что я не общаюсь с журналистами, не знаю языка. А я на самом деле тогда не понимал, почему должен активно с ними разговаривать.

– Что происходило, когда на чемпионате мира обыграли Аргентину (потом Камерун вышел из группы, в ⅛ финала обыграл Колумбию – и вылетел в четвертьфинале – Sports.ru)? 

– Я говорил, что наша задача – выступить не хуже, чем в 1982 году. Тогда команда набрала три очка – три раза сыграла вничью. Ребятам перед матчами я говорил так: мы уже на большом празднике, давайте радоваться и играть на максимуме, потому что у вас есть отличная возможность показать себя. Почему я так говорил: только у одного из 22 футболистов был контракт с клубом.  

А с Аргентиной (первый матч в группе – Sports.ru) я просил ребят играть жестче, запугать их. Они рвались в финал, считали, что обязаны нас обыгрывать. Поэтому у нас было много желтых и две красные, Масип чуть не затоптал Марадону. И мы выиграли. Не скажу, что после матча был в восторге или опустошен. Я был очень спокоен, потому что знал, что в жизни чудес не бывает, а в футболе бывают. Чудо, что в составе оказался Роже Милла. Чудо, что мы забили гол, который больше никогда никто не забьет. Чудо, что Омам-Бийик так выпрыгнул. Чудо, что ошибся вратарь. 

– Когда вы почувствовали, что стали супергероем Камеруна? 

– Это было не в Италии, а когда вернулись. Мне журналист из ТАСС,  единственный, который писал про меня тогда, сказал: если бы вы обыграли англичан в четвертьфинале (2:3 в дополнительное время), страна бы просто умерла. Когда нас встречали, было видно, что камерунцам уже не хватало сил и эмоций. Они целый месяц жили в счастье, сходили с ума. На улицах творилось безумие.

– А не хотели остаться? В честь вас даже назвали улицу и бар. 

– После чемпионата мира дочь выходила замуж, была назначена свадьба. А нам сразу после возвращения поставили две игры, о которых я не знал. Свадьбу пришлось перенести, все участники ЧМ играть отказались – им не выплатили премиальные. Собрал новую команду, вышли на тренировку, а питьевой воды нет. Спрашиваю у министра: а как так? Он ответил, что в стране экономический кризис, денег на воду нет. Принесли пару литровых бутылок на 20 человек – и это после чемпионата мира. 

Снова те же поля, те же проблемы. Мне дважды предлагали остаться, но я сказал: извините, больше нет сил. 

– Тренер Виктор Бондаренко мне рассказывал, что в Анголе его вместе с командой возили к шаману – им резали колени и чего только не делали. У вас было подобное? 

– Виктор Бондаренко, конечно, уникальный человек – африканец по состоянию души. Нет, у нас ничего подобного не было, хотя Камерун в этом обвиняли. Мне дарили амулеты, дали две маски: сказали, одна принесет большие деньги, а вторая – долголетие. У нас был доктор, которого все принимали за шамана – 150 кг веса, под 2,5 метра ростом, всегда ходил в национальной одежде. Но он был специалистом высочайшего уровня, окончил Сорбонну. Говорил, что лечит слабо, но диагнозы ставит идеально. У игроков никогда не было с ним проблем, весь чемпионат мира мы прошли без травм. 

Были другие истории. Один раз мне сказали, что хотят вывезти игроков на природу – на пикник. Я сказал: конечно, давайте. Поехали на озеро, и они там какого-то питона поймали, расчленили и сделали из него суп. Предлагали мне поесть, но я не стал. Мы ездим на шашлыки, а они на питона. Или могли обезьяну съесть. 

После ЧМ звали в Серию А, но улетел в Китай и Турцию. Позвал туда Курбана Бердыева и узнал, что такое ад на трибунах 

– Правда, что после Камеруна вы могли оказаться в США? 

– Абсолютно. Когда я вернулся, мне показали письмо из Федерации футбола Штатов. Предлагали контракт, за год – миллион долларов. При этом ряд условий: в течение 4 месяцев овладеть разговорным английским и вывести команду в четвертьфинал чемпионата мира. Я сказал, что не очень понимаю задачу, да и за 4 месяца точно не освою разговорный английский. Отказался. Тогда сборную США возглавил Бора Милутинович, мы с ним потом встретились в Москве. Он сказал: Валера, какой же ты дурак, подписался бы – а там как пойдет. Я говорю: ты это заканчивай. 

Бора Милутинович

– Мне кажется, в 90-е столько людей мечтали уехать в США, а  вам еще и миллион долларов давали – сумасшедшие деньги. Не понимаю, почему вы отказались. 

– В свое время я отказался работать во Франции и Италии. Я же говорю – меня судьба ведет. Не думаю, что стоит сожалеть. 

– А Италия и Франция когда были? 

– Это тоже 90-й год, после чемпионата мира. Звали клубы Серии А и Лиги 1. Но я знал, что не справлюсь там с журналистами, для меня это был какой-то очень сложный момент. Переживал из-за того, что не могу изъясняться с ними так, чтобы они меня понимали. 

– В итоге в 91-м вы ненадолго попали в Китай – взяли юношескую сборную. 

– Да, в Китай меня пригласили друзья – я полетел туда не от Совинтерспорта, а от Федерации футбола профсоюзов. Попросили подготовить молодежную сборную до 23 лет к финальной части чемпионата мира. Поехал без контракта и без денег. Китайцы просили остаться и на финальную часть, но я уже не мог, потому что пришел контракт из Турции. 

– Китай в 1991-м – это что? 

– Я же работал там еще в 2000-е. Изменения разительные, страна сильно шагнула вперед. В 1991-м мои ребята после утренней тренировки шли на обед, и я поражался: миска риса и кусочек мяса. После вечерней тренировки смотрю на их ужин – то же самое. А жили они в военной казарме. Когда я там работал в 2000-е, мы жили в отелях, везде был шведский стол. 

– Почему вы поехали в Турцию, если звали в Италию и Францию? 

– Я хотел в Европу и при этом думал, что было бы хорошо поработать в стране, где знакомый менталитет. Я же серьезную часть жизни провел в Средней Азии, ездил в Турцию. Она была мне как-то близка, светская страна – решил, что там будет просто начать работать. Еще привлекло, что клуб «Анкарагюджю», который меня пригласил, – команда мэра столицы. Я тогда, честно говоря, не очень понимал, что такое Стамбул, хотя знал, что все серьезные команды оттуда. Хотел создать им конкуренцию. 

В общем, очень серьезно ошибся с подписанием этого контракта. Я ведь подписывал его в Китае, а когда в августе приехал в Анкару, власть в клубе поменялась. Тренером работал Самет Айбаба, его болельщицей номер один была первая леди Турции – со времен выступлений за «Фенербахче». Айбабу никак не снимали, хотя мой контракт с «Анкарагюджю» действовал. Мне год не выплачивали зарплату, и тогда президент «Генчлербирлиги» (Ильхан Джавджав – Sports.ru) – очень симпатичный дядька – предложил работать у него. 

Ильхан Джавджав

Я был абсолютно счастлив в этом клубе, его президент создал себя сам. Он турок, но в 14 лет эмигрировал в Турцию из Румынии и начинал с того, что на рынке продавал что-то вроде наших сушек. Потом продавал пирожки, а затем открыл маленькую пекарню. Когда я работал, у него уже было крупнейшее мельничное предприятие в стране. Богатейший человек. К тому времени он руководил командой 14 лет, покупал игроков в низших лигах, они росли, а затем он их выгодно продавал. 

Когда я у него работал, он сказал, что высокие места не нужны. Задача такая: если мы потратили 10 тысяч долларов на игрока –  должны заработать 20. Потратили 20 – зарабатываем 40. Я ему говорю: так давайте сделаем команду, которая выйдет в еврокубки, и вы заработаете миллионы. Он совсем не верил. 

– А как вы вернулись в «Анкарагюджю»?

– Когда мы дважды выиграли дерби, «Анкарагюджю» снова меня пригласил – с условием, что выплатит все деньги, которые должен. Еще в два раза увеличили зарплату. Когда я уходил из «Генчлера», президент мне сказал: Валерий, оставайтесь, у «Анкары» я выиграю суд, и они вам все заплатят. Но я не хотел, чтобы вокруг меня начался скандал. Пообещал найти тренера, который продолжит мое дело. 

– Так в Турции оказался Курбан Бердыев. 

– Сначала я предложил место Анатолию Бышовцу, но он сказал, что Турция – не для него. Потом Курбану. Я ему сразу сказал, что задача, которую ставит президент, – просто продавать игроков. Давай докажем, что команда может попасть в еврокубки. И у Курбана это получилось, но в Турции он выдержал только 8 месяцев. Потом от него стали требовать невозможного. 

– Вы почувствовали, что футбол в Турции – еще одна религия? Что из-за футбола там могут убить?  

– Да, почувствовал это сначала в «Генчлере». Меня очень впечатляло, как президент возился с клубом, как он холил и лелеял его. Создал шикарную базу, академию, колледж. Просто молодец. 

А фанатское движение там – это нечто. Однажды мы сыграли вничью с «Галатасараем» в Стамбуле, и нас два часа держали в центре поля, потому что дойти до раздевалки было невозможно. Мы отобрали у них важные два очка, их обогнал «Фенер». 

Еще мы как-то обыграли «Фенер», и нас не выпускали к автобусу – ждали пока народ разойдется, игроков были готовы убить. В итоге нас вывозили не на автобусе, а на разных машинах – даже на скорой. В городе Конье нас забросали камнями. Да много всего было. 

– Опасались за жизнь? 

– Да, потому что в Турции тогда несерьезно подходили к безопасности. Дежурила полиция, но она тоже болела за свой клуб. Да даже в Анкаре, когда мы играли с «Галатасараем», «Фенербахче» или «Бешикташем», 90% процентов зрителей болели за стамбульские команды. 

В Корее был счастлив, но увидел, как помощник дал игроку пощечину. А в Японии поражался работе врачей: один отвечает за колено, второй – за голеностоп 

– В 1994-м вы взяли «Пучхон Юкон». Тогда футбол в Южной Корее только строился, но вы говорили, что местные чиновники и клубы сразу все делали очень грамотно и  профессионально. Объясните. 

– Когда я начал работать в Корее, там было всего восемь профессиональных команд, студенческая лига и несколько любительских. Как можно было стать профессиональным клубом? Строго выплачивать зарплату без задержек. Иметь базу с качественным полем – с подогревом (можно синтетику, но она должна быть очень высокого уровня). Должна быть не только своя академия, но еще и связь с high school. 

В Корее драфтовая система, дети становятся футболистами еще со школы: если ребенок хочет играть, он сразу живет в карантинных условиях. Дальше идет в университет. Например, в Сеуле пять университетов – и в каждом есть футбольная команда. Если попадаешь в команду, обучаешься по отдельной программе и занимаешься футболом – при этом ребята получают общий диплом и возможность работать на тех же должностях, что и другие студенты. В 21 год человек оканчивает университет и попадает на драфт, где команды змейкой выбирают футболистов. Так что у всех, кто приходит в профессиональный клуб, уже все колени прооперированы. 

Чтобы все это работало, клубы собираются и обсуждают, к чему стремится корейский футбол. Когда при мне там открылись две новые команды, каждая из существующих была обязана отдать ей по одному игроку. И не просто какого-то игрока, а сильного, из основного состава. Все это рассчитывалось: он должен был провести на поле за сезон не менее стольки-то минут. Потом составлялся список. Игроки не всегда соглашались, но часто переходили, потому что в новом клубе их ждал улучшенный контракт. 

Кстати, однажды мы были вынуждены специально занять последнее место после первого круга, чтобы первыми взять нападающего на драфте. Но промахнулись – он уехал за границу. 

– Прожив в Корее четыре года, вы поняли, что в головах у людей, которые сразу прорабатывают каждую мелочь? 

– Корея – очень интересная страна, я ее очень уважаю, даже больше Японии. У корейцев непростая судьба, и они научились в проблемах находить хорошее. Корейцы – большие оптимисты. Они верят, что сделают хорошо. Что каждый штрих будет идеален. В то же время они большие созерцатели. Вот в Японии есть время, когда цветет Сакура: они выезжают на природу и наслаждаются красотой. А корейцы могут каждый день находить что-то красивое. Это горная страна, люди там поднимаются на вершину горы и могут два часа неподвижно сидеть, о чем-то думать, медитировать. Или в парке на скамейке можно встретить задумчивого мужчину с блуждающей улыбкой. Они умеют уходить в себя. 

А игроки, вообще-то, сурово воспитаны. Начиная с детства их муштруют-муштруют-муштруют. В старшей школе они живут в интернате, в университете – в общежитии, в команде – на базе. Когда я работал, у меня был всего один женатый футболист. 

– Потому что некогда строить личную жизнь? 

– Они просто не умеют, не знают, что это такое. Но сейчас ситуация поменялась, уже нет постоянных карантинов. Я еще тогда попросил клуб купить несколько квартир для иностранцев и старших ребят – нельзя же им на базе все время жить. И корейцы задумались, что в этом есть разумное, они вообще очень быстро обрабатывают хорошие идеи и их реализуют. 

– Правда, что корейский тренер мог ударить игрока – и это было в порядке вещей? 

– Вы знаете, да. Я сам поразился. На второй или третьей тренировке даю упражнение, помощники стоят рядом. Кому-то из них говорю про футболиста: как-то он недорабатывает, не добегает. Закончилось тренировка, становимся в круг, и я благодарю всех за работу. Развернулся и ушел. После меня взял слово помощник. Вдруг слышу звук пощечины. Поворачиваюсь: помощник ударил того игрока. Спрашиваю: в чем дело? Помощник отвечает: да влепил ему, а то он недорабатывает. Я собрал всех тренеров и объяснил, что больше такого быть не должно. Они искренне удивлялись, но больше не повторяли. 

– Тренеры в Корее чувствуют себя всесильными? 

– В Корее тренера называют кондоги. И президент страны – тоже кондоги. То есть для игроков это руководитель высшей степени. Родители 29-летних футболистов говорили мне: для наших детей вы важнее, чем мы. Мы им даем воспитание, кормим, но сейчас вы главный. 

– А вы не думали задержаться в Корее? Прогрессивная богатая страна, вас очень ценят. 

– Я прожил там четыре года, мне было очень комфортно. И моей жене было очень комфортно, она сразу нашла корейскую подружку: они прекрасно общались, хотя не знали языки друга друга. Можно было остаться, но я хотел пожить и поработать в России. Я квартиру-то в России – в Коломне – купил, только когда в Турции поработал. Хотелось себя проявить, но в 90-е так и не вернулся. 

– А в Японии в 2001-м вам понравилось? 

– Там мы тоже жили в многоквартирном доме, со всеми здоровались и улыбались, но так ни с кем и не подружились. В Японии жену угнетал недостаток общения. А еще нас хорошо встряхнуло землетрясение, на которое, кроме нас, никто не обратил внимания. Больше года жена не выдержала. 

В Турции я оставил после себя Курбана Бердыева, а в Японии попросил поработать Гаджи Гаджиева. Он выдержал 4 месяца. 

– Японцы – дотошные? 

– Дотошные, занудные. Они максимально деликатные и корректные, но не хватает творческого начала. 

В Японии клубы – это придатки корпораций. Например, в моем «Санфречче Хиросима» главным спонсором была Mazda. И все помощники работали в этой компании. Если они уходят из клуба, все равно остаются в Mazda, получают от компании социальное обеспечение. Из-за этого мне показалось, что люди там не мыслят широко. Зато свое дело знают блестяще. 

Когда мы приехали на первый домашний матч, я зашел в раздевалку и увидел незнакомых мужчин – никто меня почему-то с ними не знакомил. Потом они начали подходить к ребятам, один сделал игроку укол. Я спросил: кто это? Ответили, что это наши доктора. Я недоумеваю: а почему я работаю третий месяц, мы уже сыграли два выездных матча, и я до сих пор не знаю их? И мне рассказали, что они приходят только на домашние игры, в городе у них своя клиника. Один досконально знает колено, другой – голеностоп. Но тот, кто знает колено, никогда не полезет в голеностоп. И наоборот

В Китае подсказал федерации, что клубы не должны тренироваться вместе по одинаковым правилам. Объясняет, почему Китай никогда не выиграет ЧМ 

– С 2000-го по 2005-й вы работали в трех китайских клубах – с перерывом на Японию. Тогда в Китае были деньги? 

– Начну издалека. Я приехал в город Шэньян и взял клуб «Хайши». Когда я только пришел в команду, на трибунах собиралось две тысячи человек. А в конце сезона меньше 30 тысяч на нас не ходило. В этот же год мне показали, как строится манеж на 30 тысяч – типа нашего «Олимпийского». Меня это так поразило, по сравнению с девяностыми страна развивалась просто семимильными шагами. 

Но в то же время были странности. Я приехал в клуб 30 декабря, а 2 января все команды выехали на сбор, который проводился в среднегорье, в местечке Лунэн, где играл Сергей Кирьяков. Все 16 команд в одном месте: подъем под звуки горна, поднятие флага и зарядка. Потом утренняя тренировка, вечерняя и обед. Игроки сдавали нормативы, а федерация сама назначала командам контрольные матчи. 

Я тогда на все это посмотрел и сказал: вы что, не могут же все команды быть одинаковыми. И почему мы сдаем тесты в среднегорье, когда играть будем внизу? Они считали, что среднегорье повышает аэробные способности – правда, только на время. Несколько раз меня приглашали в федерацию футбола, чтобы я высказывался – в этом смысле они молодцы. Через некоторое время от многого отказались, разрешили командам выезжать на сборы за границу. 

Валерий Непомнящий в «Шанхай Шеньхуа»

Когда я пришел, не видел, чтобы у кого-то было больше денег, а у кого-то меньше – все в одинаковых условиях. Но спустя четыре года, когда я приехал в «Шанхай Шеньхуа», у клуба были изумительные условия: шикарная база с трибунами на 5 тысяч человек, 9 полей. Все по-другому. Тогда же китайские клубы звали сначала английских тренеров, потом итальянских. В общем, местный футбол стал обогащаться еще при мне. 

Вы меня спросите, станут ли китайцы чемпионами мира? 

– Давайте спрошу. 

– Мне кажется, никогда не станут, там нет воспитания профессиональных футболистов. Китайские футболисты очень похожи на наших. Заработали денег – и сразу ищут, куда бы их потратить. Совсем не думают о будущем, о вложениях. Когда кто-то там становится звездой, уже не спускается на землю

Очень сложно с ними работать. 

– В нынешнюю систему вы тоже не верите? С приглашением двух-трех звезд из Европы и воспитанием вокруг них китайцев. 

– Они же раньше отправляли 15-летних ребят в бразильские команды на два года. Те возвращались назад, год-два играли на приличном уровне – и растворялись. Кого бы они ни брали, проблема не столько в низком уровне мастерства, сколько в головах. 

Чувствует вину перед Гинером за уход из ЦСКА, а в «Томи» мечтал о трансферном бизнесе, который удался «Уфе»

– Возглавив «Томь» в 2008-м, вы сказали, что команды Премьер-лиги делятся на «привилегированные и те, что идут в довесок». Что вы имели в виду? 

– Так и должно быть, поэтому в Томске я пытался выстраивать отношения и с «Зенитом», и со «Спартаком», и с другими. Что я имею в виду? Томск изначально проигрывал в комплектовании даже «Химкам» и «Сатурну», потому что, получив два предложения, игрок поедет в Подмосковье, а не в Томск или Новосибирск.  

Я говорил, что нам нужно выстраивать отношения с сильными командами – чтобы они отправляли к нам молодых футболистов. Это взаимная выгода: мы получаем игроков, у нас они быстро развиваются, постоянно играя. А потом возвращаются в свой клуб. В один момент мы так очень приличную команду собрали: Дзюба, Кудряшов, Канунников, Баляйкин. Денег выкупать игроков не было, поэтому брали в аренду. А могли работать по модели, которой примерно придерживается современная «Уфа» – продает потом намного дороже. 

Мы еще с Владом Радимовым недавно спорили на эту тему. Он говорит, что ему неинтересно, когда перспективный игрок атаки стоит автобусом на своей половине в средней команде. Но ведь в этой средней команде он развивается намного быстрее, чем в дубле.

 

– Про «Томь» у меня всего один вопрос. Как вы терпели этот клуб? Задачу на сезон ставил губернатор области, каждый раз новый состав: почти никого из тех, кто вам был нужен, клуб не выкупал.

– Я был очень счастлив работать в Томске. Но до последнего момента, конечно. Я ведь мечтал о каких-то достижениях, но нужно было смотреть на вещи объективно. 

Томск славен людьми, там великолепные люди. И в клубе тоже. Мы были настоящей семьей. Там работали люди, которые еще играли за команду, потом становились тренерами и менеджерами. Повара и бухгалтеры там работали по 20 лет. У нас были прекрасные отношения, я считал себя обязанным терпеть то, что там происходило. 

Да, в конце я уже не смог, мне не понравилось, что в перерыве сезона уходит по 12-13 человек. Хоть бы сезон продержались, но нет. И до сегодняшнего дня Томск в таком положении. 

– С 2012-го по 2014-й вы работали советником президента ЦСКА. Чем занимались? 

– Вы не представляете, с каким воодушевлением я пришел в этот клуб. Ни на грамм не разочаровался. Как я представлял себе их внутреннюю работу, так и оказалось. Каждый занимается своим делом, все четко знают, что делают. От меня требовалось курировать работу академии, потому что перед ЦСКА ставилась задача готовить игроков не на продажу, а для себя. И сейчас это реализуется. 

Да, были моменты, которые меня удивляли и с которыми я не соглашался. У тренеров я находил понимание, но не у всех руководителей. Простой пример. Руководители считали, что тренер не должен работать с одной группой больше трех лет. Но это должно определяться в ходе деятельности, нельзя ставить такое ограничение. А в ЦСКА тренер, например, три года успешно работал с ребятами 2000-го года, а потом ему давали новую группу.

Еще одной моей задачей было плотно участвовать в селекции. За то время, что я работал, побывал в нескольких странах Южной Америки, во многих странах Европы. В ЦСКА долго ведут игроков, просто так никого не берут. 

– Вы плотно общались с Евгением Гинером?

– Мы постоянно общались по поводу игр. Глубокий разбор на этом уровне не делается, но мне задавали вопросы: вот что было бы, если так?  

Несколько раз Гинер меня удивил и восхитил. Возникла конфликтная ситуация: часть персонала оказалась недовольна одним из сотрудников, информация дошла до Евгения Ленноровича. Он собрал всех недовольных и сказал: друзья, если от вас требуют больше, чем вы можете, это не значит, что человек плохой. Если еще кто-то против него выступит, будет иметь дело со мной. За 2 минуты он все разъяснил в мужской форме. 

В какой-то степени я себя чувствую виноватым перед ним. Когда у меня умерла супруга, мне было тяжело жить одному, и я затосковал. А потом «Томь» обратилась с просьбой помочь – примерно в той же роли, что в ЦСКА. Я пришел к нему, объяснил ситуацию, а он ответил: я вас понимаю, но думаю, что вы делаете ошибку.

Считает, что тренеры должны проводить матчи в костюмах, потому что игра – это праздник

– Мне всегда очень нравилось, как вы выглядели на матчах. Пока другие тренеры были в спортивных костюмах, вы носили классические. Вот сейчас нас вас отличная рубашка. Сами подбираете одежду? 

– Да, подбираю почти всегда сам. Признаюсь, почему носил костюмы. Когда я еще работал с детьми и юношами, решил: костюм – это парадная форма. Для нас, тренеров, матч – это событие. Игроки должны смотреть на тренера и понимать, что игра – это не рутина, а праздник. Поэтому на тренировках я ходил в спортивном костюме с пузырями на коленях, а на игры одевался красиво. 

На матчах детей и юношей я тоже всегда был в костюмах. Не всегда в галстуках, но рубашку и пиджак надевал. Почему-то в Лиге чемпионов и игроки, и тренеры надевают клубные костюмы, а в чемпионате такого нет. Я считаю, это неправильно. 

– У вас есть любимый бренд? 

– Вы знаете, я уже столько живу, что все как-то меняется. Но я, можно сказать, вип-персона в Uomo Collezione. Как-то у них оделся – и теперь хожу. Пальто и костюмы последние оттуда. 

– Сколько можете заплатить за вещь, которая понравилась? Юрий Семин нам рассказывал, что готов отдать 500 евро за рубашку

– На себя я очень много не трачу. Но на любимую женщину могу потратить сколько нужно. Не задумываясь. 

– Главное качество, которое вы цените в людях? 

– В женщинах – целомудрие, в мужчинах – порядочность. 

– Три любимые книги. 

– Три сложно назвать. Одно время моим любимым писателем был Эрих Мария Ремарк, он был созвучен моему времени, до сих пор его люблю. Зачитывался Василием Аксеновым, потому что вырос в этом поколении. Сейчас с большим трудом читаю модных писателей, вот осилил несколько книг Пелевина. 

– Три любимых фильма. 

– Я в последний раз был в кинотеатре с внучкой, смотрели «Движение вверх». По телевизору смотрю все, что проще. На «Культуре» с удовольствием включаю программу «Линия жизни» – про судьбы актеров, режиссеров, людей искусства. Когда смотрю на этих великих, становится как-то… Белая зависть, в общем. 

– А музыку слушаете? 

– Только в машине. На моей машине ездит и дочь, иногда внучка. Как-то они «Монте-Карло» поставили. Если еду по пробкам, включаю «Дорожное радио». Хотя недавно смотрел программу про великих дирижеров, рассказывали, как создавалась музыка, как ее надо слушать. Я-то не знал, что музыку, оказывается, надо уметь слушать. 

– В чем для вас счастье? 

– В том, чтобы все, кто меня окружает, не страдали. Чтобы мои дети, внучки и правнучка были в жизни устроены. Мое счастье в том, чтобы они были счастливыми. 

Другие интервью Вадима Кораблева:

Он руководил Трибуной Sports.ru, а теперь украсил главный сериал года – с Горбачевой и Лапенко. Разговор о том, как несколько раз перевернуть жизнь

«Строят компании олигархов из ближнего круга». Интервью с нашим главным спортивным архитектором – про проблемы стадионов ЧМ и упрощение «Газпром Арены»

«Бессмысленные горы денег и жертв – вот наши победы». Интервью с Кириллом Набутовым, который больше не хочет комментировать спорт

Фото: Gettyimages.ru/Lintao Zhang, Al Bello /Allsport, China Photo, Bongarts, Allsport UK/Allsport; livelib.ru; vk.com/pfc_cska; vk.com/fctomtomsk; fotomac.com.tr; twitter.com/FootballArchive/; globallookpress.com/dpa; East News/AFP, MARK WILLIAMSON; РИА Новости/Алексей Даничев, Яков Андреев, Павел Лисицын

развернуть

Прощание Вадима Кораблева.

Знаю, что сложно, но предлагаю не грустить, а зафиксировать приятное: нам очень повезло, что три года назад Иванович вернулся в Россию. 

В Западной Европе на балканцев (как и на русских) смотрят с недоверием: они вроде бы те же европейцы, но другие – угрюмее и воинственнее. Иногда это мешает, но у Ивановича все наоборот. Он задержался в Англии на девять лет как раз потому, что разбивал компромиссы, и сделал это фирменным стилем.

В «Челси» Иванович распаковал статус одного из самых полезных крайних защитников Европы, а когда требовалось – смещался в центр и работал так же качественно, как на фланге. Звучит сказочно: бывший игрок «Локомотива» стал звездой АПЛ, а Жозе Моуринью в двух предложениях нарисовал его идеально точный портрет, вспоминая полуфинал Кубка Лиги-2014/15 с «Ливерпулем». Тот матч Иванович заканчивал с травмой, но смог забить и вывел команду в финал. 

«Бутсы Ивановича нужно выставить на стенде в фойе академии, чтобы юные игроки видели, что они все в крови, – сказал Жозе. – Мы не можем демонстрировать там его ноги, которые все в шрамах и ссадинах, но эти белоснежные бутсы, залитые кровью, станут примером того, как нужно отдаваться игре».

Как раз после того сезона Ивановича слегка приложили травмы, а в 2017-м ему исполнилось 33 – время прощаться с АПЛ и искать место, где темп игры не сравним со скоростью Falcon 9. Когда сербу подмигнул «Зенит», мы обрадовались и не сомневались в его силах, но все равно задавали вопросы. 

А через год его еще будет заводить футбол?

Точно не заскучает после Англии? 

Приезжает ведь не только ради пышного контракта?

Наверное, всем, у кого подобное мелькало в голове, теперь даже немного неловко, потому что эта версия Ивановича оказалась не устаревшей, а улучшенной – тот же защитник, сверкавший в «Локо» середины нулевых, только с опытом игры в паре с Терри и против Агуэро, Фирмино, Суареса, Алексиса Санчеса. 

Кстати, помните, как по-дурацки все началось? Луческу видел серба сменщиком Гарая, но сначала выпускал справа из-за травмы Смольникова и подозрительной формы Анюкова. В первом же официальном матче – плей-офф ЛЕ с «Андерлехтом» – Иванович привез оба гола и очень напугал, что уже не потянет. Он мог бы отмолчаться и тихо приходить в себя, но выступил сразу после игры: «Очень сильно ошибся. Так, наверное, дети делают, когда начинают играть в футбол». 

Это было не просто извинение, а живое и честное переживание, злость на себя за идиотские ошибки, которых в таком количестве он не допускал и за полгода – а тут всего один матч, да еще и первый. В сезоне-2016/17 Иванович так и не нашел себя, а после ухода Луческу жил под давлением: клуб громко уговаривал Маноласа, а Манчини повторял, что пока трансферное окно работает, нужно купить центрального защитника – пара Иванович-Нету хоть и справлялась, но все равно его смущала. 

Все наладилось после трансфера Мамманы. Они с Ивановичем отлично понимали друг друга в центре, а когда Манчини перетащил серба на фланг, «Зенит» получил того самого парня, который еще недавно раздавал голевые Азару и Торресу (только теперь – Кокорину и Полозу). Вторая часть сезона при Манчини была последней, когда «Зенит» страдал и не понимал, где и что у него постоянно ломается. Ломалось точно не у Ивановича, который стал символом надежности и знания: у него всегда все под контролем. 

В марте 2019-го перед дерби со «Спартаком» Иванович сказал, что такие матчи нужно играть сердцем. Но он-то как раз почти не играл сердцем. При Семаке Иванович окончательно превратился в солдата, зацикленного на порядке, взял ответственность делать максимум, чтобы болельщики не нервничали – или переживали за оборону как можно реже. Да, у него уже не было прежней скорости, но сохранились цепкость и умение выбирать позицию так, чтобы чувствовать себя комфортнее соперника.

Я помню, как Ивановича спросили, нравятся ли ему слухи об интересе «Барселоны», и он сразу попрощался с журналистами: «Спасибо, ребят. До свидания». Глупо спрашивать такое у мужчины, для которого порядочность в отношениях дороже флирта модели с обложки Vogue. Иванович вообще был инородным телом в лиге, где футболиста ссылают в аренду вопреки мнению главного тренера, а гендиректор клуба показывает фанатам фак.

Профессионализм Ивановича – это бренд, достойный нового мерча «Зенита» и отдельного места в истории. В 33 года клубу достался футболист, который за 3,5 сезона:

•‎ пережил всех конкурентов, а с Ракицким составил главную пару защитников лиги;

•‎ cледил за собой и тренировался так, чтобы не получить ни одной серьезной травмы;

•‎ не попал ни в одну сомнительную историю;

•‎ помог выиграть два чемпионства и Кубок.

Единственное место, где Иванович позволял себе побыть одним из нас, – родная Сербия: «Чуть-чуть непрофессионально, но я очень люблю кушать. Люблю все кухни, могу попробовать любую. От сербской кухни не могу отказаться. Она тяжелая, много мяса, много хлеба. Но на сборах стараюсь питаться как положено профессионалу».

Иванович говорил, что амбиции «Зенита» помогают в его возрасте сохранять мотивацию. Не думаю, что это правда. Правда в том, что Иванович рубился бы за абсолютно любой клуб, чтобы помочь его людям (игрокам, фанатам, боссам) стать немного счастливее.

Сегодня не время грустить. Ведь нам очень повезло, что три года назад Иванович вернулся в Россию.

Иванович в символической сборной Дорского 

«Зенит» взял второе золото подряд крайне уверенно и спокойно. Как это получилось?

50 фактов о российском сезоне: 50 тысяч Сутормина, «Сочи» Кокорина, хэштег Федуна, уход Семина

Фото: РПЛ/Вячеслав Евдокимов/ФК»Зенит»; globallookpress.com/Maria Jose Segovia/ZUMAPRESS.com, Alexander Kulebyakin/Global Look Press; Gettyimages.ru/Julian Finney, Epsilon

развернуть

Разбор Вадима Лукомского.

«МЮ» – лучшая команда Англии после карантина: ни разу не проиграли в АПЛ, только «Сити» набрал больше очков (за счет дополнительного матча). Это вполне цельная и уже работающая машина.

Да, у кампании есть четкая поворотная точка – приход Бруну Фернандеша. Это главный сюжет, но этапов формирования больше. Давайте разберем работу Сульшера на каждом из них.

1. «Юнайтед» первой части сезона – команда с отличным оборонительным базисом. Даже до прихода Бруну по остроте допущенных моментов команда Сульшера шла на втором месте (выше только «Ливерпуль»). По пропущенным голам все было похуже (шестая позиция), но это во многом объяснялось слабой игрой Давида Де Хеа.

Такая надежность рождалась из двух аспектов: контрпрессинг как оружие против быстрых атак и организация при позиционной обороне. Разберем детали.

Контрпрессинг «МЮ» – следствие позиционной структуры, над которой весь сезон упорно работает Сульшер. Позиционная структура – то, за что часто хвалят Юргена Клоппа, Пепа Гвардиолу и других современных тренеров. Отлаженная структура дает гармоничное заполнение всех зон в зависимости от того, где мяч. Она помогает эффективно продвигать атаки, хорошо реагировать на потерю контрпрессингом и лучше атаковать позиционно.

Это важная характеристика самого пути развития. Этот путь требует от игроков тактической дисциплинированности – и необязательно подходит всем (некоторые тренеры выжимают максимум из звезд, создавая им удобные условия для импровизации, либо строят команду под одного игрока). Не все, кто выбирает путь, становятся «Ливерпулем» и «Сити», уничтожая рекорды АПЛ. Из последних тренеров «МЮ» это направление выбирал только Луи Ван Гал.

Разберем пример того, как структура «Юнайтед» выглядела на практике. Люк Шоу создает ширину слева, его партнер по флангу Маркус Рэшфорд смещается в опорную зону. Поскольку Рэшфорд отошел в левый полуфланг, Лингард смещается подальше – в правый. На другом краю Аарон Уан-Биссака располагается глубже и ближе к центру, следовательно ширину на этом фланге должен дисциплинированно создавать Дэн Джеймс:

При импровизации настолько четкие расстояния и принципы не прослеживаются. Внутри системы также работают «ротации». Самая простая из них: Шоу оказался в полуфланге, значит, ширину держит Рэшфорд. Игроки дисциплинированно следовали этим указаниям. 

Как инструмент для вскрытия соперников эти принципы почти не работали – слишком много травм, чтобы отладить механизмы. Владение было медленным и предсказуемым, обострений не хватало. Но наличие структуры без большого количества обострений лишь помогало при необходимости накрывать сразу после потери. То есть из-за такого рисунка «МЮ» лучше сдерживал соперников, но и сам мало создавал.

Второй важный аспект защитного базиса – игра в позиционной обороне. Тут самым важным отличием была дисциплинированность всех игроков центральной зоны. Не было слабого звена в лице Поля Погба. Даже десятка (как правило, Джесси Лингард или Андреас Перейра) давала хороший объем работы.

Это помогало выключать соперникам центр – иногда через персональную игру. В таком сценарии атаки направлялись на фланги. После этого задача сводилась либо к отбору в этой зоне, либо к обороне при навесе. В этих простых вещах пугающе хороши новички – Уан-Биссака и Харри Магуайр.

Манера обороны «МЮ» хорошо дополнялась их сильными качествами. Уан-Биссака – лидер по отборам (3,8 на 90 минут), а Магуайр – главный по верховым дуэлям (4,6 выигранных на 90 минут и мощный 71%).

Промежуточный итог: матчи были низовыми по количеству моментов. «МЮ» слишком сильно зависел от первого гола и раскрытости соперника. Вообще топ-клубу выгодно раскрывать матч в обе стороны – это подтверждается даже исследованиями на больших цифрах. Но даже на этой стадии сезона у «Юнайтед» было элитное качество – оборона.

2. Мощь фундамента проявлялась в больших матчах. Иногда работали описанные принципы, которые умножались на естественные качества игроков – Маркус Рэшфорд и Антони Марсьяль прекрасны в контратаках, защитникам хорошо подходит не очень высокая линия. Иногда Сульшер придумывал оригинальные приемы под конкретного соперника.

Например, его частой фишкой стал персональный прессинг. В таких матчах схему «Юнайтед» определяла формация соперника – часто это означало переход на тройку защитников. Но целья – именно смелое давление: 

Такой подход требует высокой организации и дисциплины игроков (снова помогало отсутствие Погба). Например, именно так прессингует «Аталанта». «МЮ» не был настолько ярким (потому что команда Гасперини играет так всегда и слаженнее прессингует, плюс атакует иначе), но это серьезное отличие от подхода к большим матчам у предыдущих тренеров «МЮ». Заслуга Сульшера в этом огромная.

3. Бруну изменил все. Я писал об этом отдельный текст с примерами. Главная мысль, которая стала лишь более актуальной с тех пор: голы+ассисты – не главное в игре Бруну, он влияет на команду во всех стадиях – даже если притормозит в результативных баллах, футбол с ним будет намного лучше, чем без него.

Не притормозил – мощнейшие 8+7 в 14 матчах (есть даже ощущение, что прибавил за счет умно двигающегося Антони Марсьяля). Но оценивать его вклад нужно шире. Фернандеш продвигает мяч, организует партнеров на поле, изучает слабости соперников прямо по ходу матчей, аномально часто пасует с обострением даже в неочевидных ситуациях, улучшает эффективность стандартов и всегда забивает пенальти.

И еще один недооцененный аспект: раньше на этом месте была оборонительная десятка – мало креативности, зато полная надежность. Фернандеш так работоспособен, что «МЮ» получил все его бонусные качества, но совсем не потерял при обороне.

4. Следующий шаг – формирование постоянного состава на финальный отрезок. На старте сезона описанная структура не работала в атаке не только из-за качеств игроков, но и из-за сырости. Сыгранности и негде было взяться при частых травмах. После карантина у «МЮ» не выпадало по несколько ключевых футболистов одновременно.

Сформировавшийся состав выглядел примерно так:

В рамках этого сочетания началось развитие. Значительно улучшилась химия между игроками. Вот простой пример создания третьего игрока в первой стадии. Здесь тройка формируется через позицию Уан-Биссаки:

А вот другой вариант – тоже с соблюдением структуры. Теперь через Матича:

Оба раза движение в линию к центральным защитникам дополняется правильными позициями других футболистов. Есть заполнение зон и соблюдение принципа ширины в атаке. Команда весь год пыталась держаться структуры, но теперь стала слаженнее и быстрее реагирует на каждую ситуацию. Количество вариантов возросло. 

5. Еще один важный аспект ударных последних месяцев – огненная форма Мэйсона Гринвуда. Он забил 5 мячей при остроте моментов 1,29 xG (+3,71 – самый большой плюс на дистанции после карантина) – уникально хорошая реализация. Гринвуд владеет отличным ударом с двух ног, а Сульшер еще до удачной серии называл его «лучшим завершителем атак из всех, кого видел».

Такие голы – еще один способ вскрыть трудный матч. При этом Мэйсон был частью структуры, а не изолированной звездой. Сульшер адаптировал все так, чтобы ему было удобно.

Когда на этой позиции выходил Джеймс, он закрывал фланг – держал ширину атаки. Гринвуд для полной эффективности получил право уходить в центр и становился дополнительным форвардом. Но чтобы соблюдать позиционную структуру, нужна была ширина на фланге. Эта задача легла на Уан-Биссаку.

По ходу сезона он сильно прибавил в атаке. Сульшер это отмечал: «Наблюдая за ним в прошлом сезоне, я видел выдающегося защитника. Работая с ним, я увидел парнишку, который хочет учиться и прибавлять. Теперь он готов чаще подключаться в атаку, создавать шансы и ассистировать партнерам – я очень доволен его прогрессом». Роль Уан-Биссаки изменилась, значимость возросла – он один из скрытых героев финального отрезка.

6. Внедрение Погба под более открытый вариант игры. Из-за работоспособности двух других футболистов в тройке (Матич и Бруну) и неплохого уровня мотивации самого Поля его интеграция в состав не вызвала проблем.

Сульшер принял важное решение держаться схемы 4-2-3-1 (хотя многие советовали ему переход на 4-3-3 с Бруну и Погба на одной линии). В рамках этой формации француза здорово страховал Матич – серб в отличной форме, а такая работа балансирующего игрока ему хорошо знакома (лучше всего делал ее для Сеска Фабрегаса в «Челси» Моуринью).

Уровень Погба в роли человека, который продвигает, направляет и добавляет неожиданных решений, никогда сомнений не вызывал. «Юнайтед» получил дополнительный режим игры – особенно актуальный против андердогов. 

***

Сульшер доказал, что он – качественный современный тренер (вернее даже весь его штаб – известно, что растет влияние Майкла Кэррика при развитии стиля, а Майк Фелан хорош в тактической подготовке к конкретным матчам). Персональный прессинг и позиционный футбол – захватывающие концепции, которые постепенно приживаются в «Юнайтед».

Еще важнее: Сульшер хранил верность этим принципам даже в трудной ситуации (и команда им следовала, показывая собственную веру в тренера). При здоровом костяке и гениальном Бруну принципы трансформировались в качественный футбол.

Следующий шаг – держать этот уровень весь сезон.

Блог «Англия, Англия» в соцсетях: Twitter / VK / Telegram

Фото: Gettyimages.ru/Carl Recine/Pool, Oli Scarff/Pool; Darren Staples via www.imago-ima/www.imago-images.de

развернуть

А эпизоды разбирает по фото в «Спорт-Экспрессе».

Глава судейского департамента РФС Виктор Кашшаи – герой вечера. В понедельник он собрал журналистов на брифинг и должен был объяснить спорные решения последних матчей.

Готовность общаться и стремление донести экспертное мнение – это очень хорошо. Вот только получилось не объяснение, а агрессивная оборона. 

На всякий случай проговорим: ни один человек в редакции Sports.ru (даже я) не верит в судейский заговор против «Спартака». Но после рестарта команду сопровождает аномальное количество спорных судейских моментов, которые нуждаются в разъяснениях. Без них многие увлекаются конспирологией.

Диалог с боссом судей – лучший способ избавиться от навязчивых идей и разобраться в сложных эпизодах. Только сам Виктор Кашшаи стабильно повторяет одну и ту же мантру: «Судья принял верное решение».

Обсуждение разборов Кашшаи начнем с пенальти в игре «Спартака» и «Арсенала» – когда пятка Ещенко столкнулась с головой Григалавы. 

Я (как и другие авторы Sports.ru, включая Александра Дорского) вижу здесь исключительно опасную игру со стороны Григалавы и не вижу никакого нарушения со стороны Ещенко.

Окей, допустим, что нарушение тут есть, а мы ничего не понимаем.

Окей, давайте спросим Кашшаи.

«Григалава не играл опасно. А Ещенко опоздал, контакт с головой соперника очевидный. Это нарушение правил. В итоге судья принял верное решение назначить 11-метровый удар, потому что фол случился в штрафной площади. Кроме того, такое нарушение правил наказывается желтой карточкой. Вмешался ВАР. Но было бы идеально, если бы судья сразу назначил пенальти». 

Это что, объяснение непонятного решения? Нет, это набор характеристик, защищающих арбитра, но не дающих детального обоснования. Такие объяснения не открывают нового и не переубеждают. 

Двигаемся дальше. С «Тамбовом» судья без ВАР отменил гол Александра Соболева якобы за толчок соперника в спину, но на повторе с боковой камеры видно, что форвард «Спартака» в лучшем случае слегка коснулся спины защитника.

Спросим Кашшаи?

«Нарушения в игре недопустимы, мы опубликуем правила игры. Просто объяснить – если игрок толкает противника и тот не может сыграть в мяч, это нарушение».

Спасибо, очень фактурно и содержательно. 

Ну и возьмем самый жаркий эпизод – неназначенный пенальти матче с «Сочи», когда Понсе встретился с Николаем Заболотным. Очень многогранный, крайне спорный эпизод, требующий реально профессионального объяснения. Сколько слов мы слышим от Кашшаи? Верно – девять вместе с предлогами.

«Голкипер коснулся мяча, в этом моменте нарушения не было».

Обсуждая спорные эпизоды в матче «Зенит» – «Спартак», Кашшаи вообще выдавал хиты.

1. Момент с Соболевым и Жирковым:

«Сегодня увидел фото (в «Спорт-Экспрессе»), где видно, что произошло. Прежде всего надо прояснить: было столкновение между нападающим и защитником. Если посмотрите на фото, увидите: Соболев начал тянуть, а потом толкать Жиркова, после чего последовала реакция Юрия. Можно рассмотреть момент с разных ракурсов. Посмотрите на протокол ВАР. Он должен вмешиваться, если ВАР – не про каждый инцидент, а про очевидные, явные». 

Что такое очевидные и явные инциденты? Какое фото нам надо смотреть? Что случилось сначала – Жирков потянул Соболева за футболку (и тогда Соболев оттолкнул Жиркова) или Соболев нарушил первым? Где всесторонний разбор, не на основе трех фотографий с одного ракурса?

Кашшаи сказал, что отправил момент 10 судьям в Европе – и шестеро ответили, что это штрафной в пользу «Зенита», четверо – что игру надо было продолжать. Фамилии судей Кашшаи не назвал.

Ок, допустим, 10 судей так решили, но нам-то можно объяснить логику подробно?.

2. Момент с Соболевым и Барриосом: 

«Не знаю, анализировали вы или нет, но было ясно видно со многих ракурсов: Соболев потерял равновесие, поскользнулся и споткнулся о землю. Возможно, был контакт с рукой, но не фол, а естественное падение. Упал Соболев от контакта с рукой. Но Соболев не показал, что у него есть какие-то проблемы с лицом. Смотрю сейчас это видео: реакция Александра очевидна – он просто поскользнулся. Думаю, не из-за атаки Барриоса. Это часть футбола»

С чего он решил, что Соболев поскользнулся? По какой реакции он это понял? Да и вообще: теперь все эпизоды надо расценивать по реакции игроков? Какая-то фантастика.

3. Момент с Айртоном и Осорио:

«Если кто-то анализировал эпизод, то понял: там ничего не произошло. Не понимаю, в чем здесь вопрос. Если кто-то играл в футбол, то понимает: это нормальная борьба. Конечно же, это не фол».

Это уже даже не хочется комментировать. «Если кто-то играл в футбол» – да, конечно, мы все играли, причем в Премьер-лиге.

Это не ответ, а неуважение к людям.

Кашшаи ни в одном крайне спорном эпизоде даже не ставит под сомнение действия арбитров. Максимум – ругает их за то, что не приняли какое-то решение сами, а спаслись за счет ВАР.

В таких речах он напоминает какого-нибудь давно завравшегося и потерявшего связь с реальностью губернатора провинциального российского города. Ему говорят, что в центре стоят покосившиеся деревянные дома, главная больница похожа на заброшенное здание и нищие пенсионеры еле выживают, а тот отвечает: «Неправда, все живут хорошо и счастливо, а город красивый и ухоженный». 

Выступления Кашшаи ­– это вот такая же чиновничья оборона. 

Вместо того чтобы помогать людям разобраться, Кашшаи зачем-то демонстрирует собственное превосходство. 

Такие ответы – без каких-либо попыток критично отнестись к себе и к своей работе – только усиливают разговоры о судейском беспределе. 

Ведь создается ощущение, что и дальше никому ничего не будет – Кашшаи просто скажет, что все окей, да и все. 

А если вы не играли в футбол и не поняли, то это уже ваши проблемы. 

К Кашшаи вопросов больше нет. Остается только вопрос к РФС: вас это тоже устраивает?

Больше «Спартака» – в телеграме Глеба Чернявского

Кашшаи объяснил судейство на «Зенит» – «Спартак»: Соболев фолил сам и падал сам, Оздоев был просто неосторожен

Фото: globallookpress.com/AFLO; РПЛ/Александр Ступников/«Спартак»

развернуть

Колонка Вадима Лукомского.

После хет-трика Чиро Иммобиле в ворота «Вероны» рубка за «Золотую бутсу» (приз лучшему бомбардиру европейских лиг; голы в топ-5 лигах умножаются на 2, в 6-21 – на 1.5, 22 и ниже – на 1) вышла на новый уровень. Осталось три реалистичных претендента – Роберт Левандовски, у которого сезон завершен, Чиро Иммобиле и Криштиану Роналду, у которых осталось по два тура.

Ранее при таком раскладе футболисты делили награду, но недавно договорились о том, что при одинаковом количестве голов побеждает игрок, который сыграл меньше минут.

Прямо сейчас победитель все еще Левандовски, но у Иммобиле и Роналду (которые уже сыграли больше) еще по два матча, чтобы его обойти. Криштиану – аутсайдер гонки (надо 4 гола при условии, что Иммобиле не забьет), а вот шансы у Чиро просто шикарные. Ему нужен всего один мяч, а в соперниках «Брешия» (дубль Иммобиле в первом круге) и «Наполи» (один гол Чиро в первом круге).

Описанная ситуация приближает к потенциальному скандалу. Чтобы понять, что не так, нужно заглянуть чуть дальше классической таблицы «Золотой бутсы» только с голами и очками. Добавим дополнительные данные: сыгранные минуты, голы, голы без учета пенальти, голы без пенальти в пересчете на 90 минут

Думаю, вы уже догадались, почему именно эти показатели так важны. В таком отображении видна зависимость от пенальти и четкая разница в уровне чистой результативности – два просто хороших сезона и один супертоп (по конкретному показателю, общий уровень игры мы не сравниваем). 

Если взять топ-5, то по этому ключевому показателю результативности Левандовски – 1-й, а Роналду и Иммобиле делят 14-15-е места. Никогда раньше пенальти не играли такой роли для «Золотой бутсы». И дело даже не в ситуации, когда один игрок слегка выигрывает от того, что круто бьет с точки (это как раз было бы нормально): разница тут супертяжелая, а прекрасно бьет пенальти каждый из трех претендентов.

Это подводит нас к вопросам: насколько вообще уместно использовать пенальти при вручении награды? Не нужно ли учитывать их иначе?

Например, в селекции в тех редких случаях, когда для первичных фильтров нужно посмотреть результативность игрока, практически никто уже не смотрит на все голы. Отказ от пенальти и пересчет на 90 минут – стандартная практика. И она абсолютно оправданна. Голы с пенальти плохо переносятся из сезона в сезон, зависят от того, кто штатный, и имеют мало общего с набором навыков топ-нападающего – лучше оценивать просто без них.

В попсовой награде это было нормально, пока не наступил сезон, который вскрыл все недостатки метода. Теперь, пожалуй, даже тут это неуместно. 

Аргумент «пенальти еще нужно уметь реализовать» не работает:

1. Это другой скилл, который не связан с открываниями, получением моментов и реализацией трудных шансов;

2. Количество пенальти нестабильно и не переносится из сезона в сезон;

3. В конкретном случае дело точно не в скилле реализации ударов с точки – у Роналду и Иммобиле по одному промаху в Серии А, а у Левандовского 100% реализации. Дело лишь в том, сколько кому пенальти поставили.

И здесь начинается самое интересное. Роналду и Иммобиле выигрывают не от удачного распределения 11-метровых в конкретный год, а от особенностей лиг. В Бундеслиге в среднем за игру ставят 0,25 пенальти (грубо говоря, 2-3 пенальти в 10 матчах), в Серии А – 0,49 (пять пенальти в 10 матчах). Показатель Серии А с отрывом самый высокий в Европе. 

Возможно, кому-то удобнее будет переварить разницу в абсолютных величинах (хотя для сравнения это не совсем корректно): завершенный сезон Бундеслиги – 73 пенальти; Италия за два тура до финиша – 177 пенальти. То есть у Роналду и Иммобиле вне зависимости от стиля команд, везения в конкретный сезон и прочих объективных факторов в два раза больше шансов подойти к точке в каждом конкретном матче, чем у Левандовского. И Роберт провинился лишь тем, что играет в лиге, где здраво трактуют эпизоды в штрафной. Коэффициент при этом остается одинаковым – на пенальти не делают никаких адаптаций.

Такая пропасть невозможна без системной разницы в трактовках. Откуда берутся эти итальянские пенальти? Моя версия: особенная установка на эпизоды с попаданием мяча в руку (в последних турах явление достигло пика). В Италии попадание в руку и игра рукой слились в единое понятие, что абсурдно (и точно некорректно по отношению к другим лигам, если нам нужно проводить сравнение, а при ЗБ – нужно). 

Не настаиваю на такой версии, но наличие гигантской разницы – факт. Италия этого сезона имеет аномально высокий показатель не только относительно других лиг, но и себя прошлогодней.

Мелочи и раньше решали исход «Золотой бутсы». Из-за количества матчей или пары лишних пенальти (разумеется, заработанных в более равных условиях) самый результативный игрок мог проиграть 2-му или 3-му, что абсолютно нормально. Но сейчас самый результативный может проиграть 15-му. Вдумайтесь!

Это разница между супертопом в огненной форме и просто хорошим сезоном классного игрока. И все из-за абсолютно неравных стартовых условий.

Проблема была всегда, но тут оголились прямо все-все слабые стороны: Левандовски выдал мощнейший сезон в Бундеслиге, где меньше матчей и «Золотую бутсу» выиграть труднее. В одной из лиг на системном уровне иначе трактуют пенальти. Его преследует игроки именно из этой лиги пенальти, которые и близко не были на его уровне. 

Проблема легко решается. Первый вариант решения. Гиковский – давать «Золотую бутсу» за результативность в пересчете на 90 минут без учета пенальти. Единственный момент: нужно ввести фильтр – игрок должен сыграть хотя бы половину от общего игрового времени, чтобы случайно не выиграл футболист с одним голом и одним выходом на замену. В остальном, это самый справедливый путь, пускай чуть более трудный, чем текущая система. Так выглядела бы таблица этого сезона:

Можно упростить и отбросить гиковскую часть. Оставляем голы, а не результативность главной цифрой, но по-особенному считаем голы с пенальти. Например, голы без пенальти оцениваются по стандартному коэффициенту – 2 (для топ-5 лиги). А с пенальти в два раза меньше – то есть 1 для топ-лиги. Так выглядела бы таблица:

Эту же проблему я раскрыл в свежем видео. Не каждый ролик подвергается полной расшифровке, поэтому подписывайтесь на канал (если вам интересны подобные размышления):

Фото: Gettyimages.ru/Christian Kaspar-Bartke; globallookpress.com/www.imagephotoagency.it via www./www.imago-images.de

развернуть

Вадим Кораблев поговорил с Сергеем Гилевым. 

Конечно, вы помните Серегу Гилева. Он работал на Sports.ru с 2007-го по 2016-й: управлял Трибуной, строил наши соцсети и был лучшим другом всех блогеров. Гилев пригласил в редакцию Вадима Лукомского, Романа Сприкута, Виталия Суворова, Никиту Киселева и еще десятки прекрасных людей, которые и сегодня делают российские (и не только) медиа сильнее.

В 2012-м, когда Гилеву было 32, он захотел стать актером и совмещал работу на сайте с занятиями в Школе драмы Германа Сидакова. Сейчас Гилеву 40 – и он снялся в первой большой роли. На прошлой неделе вышел финальный (восьмой) эпизод сериала «Чики» режиссера Эдуарда Оганесяна. Это страшная комедия-драма про четырех проституток, которые решают изменить жизнь и открыть фитнес-клуб. Главную роль сыграла Ирина Горбачева, а одну из важных – тихого полицейского – Антон Лапенко. Гилев же превратился в бездушного и жестокого бандита Данилу и сделал это настолько здорово, что его отметили почти все критики, которым сериал очень понравился: «Афиша» назвала его лучшим в 2020 году, а Esquire написал, что его должен посмотреть каждый

Мы поговорили с Гилевым о том, как он не сошел с ума, пройдя путь от ведущего на радио в Ижевске и грузчика в Москве – до звезды Sports.ru и съемок в кино.   

И да, не удивляйтесь: парню на фотографии – 40 лет. 

Гилев на Sports.ru: до этого работал грузчиком, создал великий чат в скайпе, рисовал в офисе, ушел после разговора с Дудем 

– Как ты попал на Sports.ru? 

– До 21 года я жил в Ижевске, уехал в 2002-м – сразу после Нового года. Работал на радио, потом ушел на второе. На втором радио мне платили 1800 рублей в месяц, это было мало. Меня все время охранники звали работать грузчиком, говорили, что там спокойно можно зарабатывать 4 тысячи. И я думал: ох, какие они богатые. 

Потом пришел новый директор, дал какую-то мелочь в качестве новогодней премии, я был пьяненький и послал его. Он меня выгнал с вечеринки. На первой же планерке после Нового года я сказал: ребята, я от вас ухожу. А программный директор обиделся, потому что в конце планерки планировал сказать, что меня отстраняют. 

В Ижевске не осталось радиостанций, и я уехал в Москву – четыре года работал грузчиком. Был знаком только с ними и водителями, не очень понимал, куда еще можно пойти. Деньги какие-то были, время тоже появилось постепенно. Радовался жизни и гулял по Москве. Изучил вообще все улицы. Потом вдруг появились какие-то друзья, которые сказали: иди работать в интернет. А в 2006 году у меня дома как раз появился нормальный интернет – не по модему, а по проводу. Я где-то шарил и подумал, что нужно вернуться к футболу, которым я всегда увлекался.

Набрел на конференцию Васи Уткина, подумал: ого, Вася Уткин отвечает на вопросы – интересно, смешно. И как-то Вася написал, что конференция переезжает на Sports.ru. Я нашел сайт – тогда он еще был синенький. Сайт показался очень классным, а потом появилось объявление, что нужны люди, которые будут вешать ссылки на голы: к имени забившего добавляешь ссылку на ютуб или еще куда-нибудь. Это был блог «Телевизор 2.0»

Прошел тестовое задание, сделал какие-то видосики и пошутил про кота. Тогда работал Ваня Макаров (сейчас – заместитель генерального продюсера по диджитал-продуктам РБК – Sports.ru), он меня и взял. Пришел в офис на Арбате, познакомился с Ваней Калашниковым (бывший главный редактор Sports.ru, теперь управляет нашими международными проектами – Sports.ru) и Димой Навошей. Но первое время работал не из офиса, а из дома – Спортс был не основной работой. А потом стал основной. 

– Каким ты видел Спортс, когда только пришел? 

– Всех стеснялся. Мне казалось, что я попал к каким-то офигенным типам, они все такие дружбаны, такие классные, шутят шутки в офисе. Стеснялся даже заходить к ним. В общем, мне надо было немного привыкнуть. И это заняло пару лет. 

Сначала приходил на планерочки, мне очень нравилось, что там всегда говорили о судьбах: куда мы движемся, кем станем.

– Правда, что ты основал Трибуну? 

– Погоди, давай, чтобы никто не обиделся. Трибуну придумали Дима Навоша с Ильей Салтановым (директором по развитию – Sports.ru). Они всегда были умными и всегда делали все, чтобы быть самыми клевыми. Они придумали и сделали ее как-то охрененно быстро. Блоги моментально появились, мы вот только помечтали об этом – и все заработало. Какие-то первые люди начали писать, появился первый текст из слова ###. Потом он куда-то вылез, потому что его заплюсовали.  

До Трибуны я работал со ссылками и взял модерацию. Никто, кстати, об этом вроде и не знал. А когда Трибуна появилась, надо было, чтобы кто-то ей управлял. Мне тогда сказали: иди к Диме, скажи, что ты хочешь. Я пришел к Диме, и он ответил: давай попробуй. И как-то все пошло. 

Набирали людей из блогеров, это было очень удобно: чувак уже пишет у нас о спорте, что-то понимает, давайте просто его возьмем. Так мы взяли Олега Халиулина (теперь директор по маркетингу нашей головной компании Tribuna Digital – Sports.ru), нас стало двое. Постепенно Олег стал заниматся другими клевыми вещами, а я остался с Трибуной, появились соцсети. Каждый год собиралась команда, ребята росли и уходили на повышение в разные офигенные места. От нас реально вышли миллиарды клевых типов. Пять или шесть разных составов. Тогда называли себя «Удинезе», сейчас бы называли «Уфой». 

– Ты вытянул на Спортс многих людей, которые сейчас очень известны в профессии. Был какой-то метод? 

– Они сами себя вытягивали. Я просто писал им: ты делаешь офигенный блог, пойдешь к нам работать? У нас мало денег, но мы классные. Все, что ты предложишь, мы можем дать сделать. Прямо абсолютная свобода. И все приходили. 

Рома Сприкут, Вадим Лукомский, Артем Петров (управляет медиа «Зенита»), Никита Коротеев (управляет медиа российской киберспортивной организации Gambit Esports – Sports.ru) – и еще миллион человек. Сейчас каждый, кого не вспомню, обидится. Ребята, всем привет. Не сердитесь. 

– Вот ты их пригласил. Чем они занимались? 

– Делали так, чтобы люди, которые пишут в блоги, были довольны. В те времена я описывал нашу профессию так – большой-большой аниматор. Собираешь тысячу человек, которые производят контент, чтобы миллион человек его потреблял. И тысяча человек, которые производят контент, должны быть счастливы. Ты должен с ними общаться, оставлять комментарии, звать туда других людей, подсказывать, как лучше оформить пост, рекламировать их блог. Только так это подпитывается и живет. Человек доволен, только когда у него есть отклик. 

Сначала ребята присматривали за блогами, а потом еще за соцсетями. Внутри мы распределяли, кто будет специализироваться на твиттере, кто – шутить во «ВКонтакте». Кто-то, как я, просто общался с блогерами, чтобы они не чувствовали себя одинокими. Это был основной заработок моей команды. Но дальше ее на всю голову использовала редакция. Некоторые ребята стали классными. Некоторые – великими. 

– Сейчас, конечно, звучит удивительно. На блогах и соцсетях Спортса работали Сприкут, Лукомский, Шмелев, Суворов, Киселев. 

– Да-да! Помню, как говорил: Виталя, какого хрена ты нихрена не делаешь, а сидишь ленишься? Давай вот здесь ты будешь работать, а вот здесь – писать. Потом оказалось, что Виталя больше любит не писать, а руководить. Хотя не знаю – может, и не любит. Но у него отлично получается. Он ведь сейчас международными соцсетями руководит? Тогда мы даже ничего подобного не представляли. 

В общем, я остался добрым дедушкой, воспитателем детского лагеря, который смотрит, как его ####### (ребята – Sports.ru) подросли и давным-давно обогнали во всем. 

– Все, с кем я общался, говорят, что рабочий чат в скайпе – лучший в их жизни. Что там было особенного? 

– Просто я очень добрый. Вроде руковожу ребятами, но никогда не ору, ничего не заставляю. Только иногда – когда у нас совсем все плохо.Когда человек заходил в наш чат, он сразу становился дружбаном – как будто мы его знаем уже 20 лет. Мы просто были юными и классными. У нас все только начиналось, все было впереди.Трибуна тогда не была такой большой, вообще Спортс не был таким большим и известным. Люди иногда говорили: «Спортс? Не знаю, я читаю «Спорт-Экспресс» и «Чемпионат».

– Все тебя очень тепло вспоминают. А был момент, когда с кем-то не получалось договориться? 

– Самый жесткий момент – когда я решил, что художник. Купил холстов, масляную краску и херню, которая ее смывает – она жутко воняла ацетоном. И я прямо в офисе начал рисовать, а редактор Кирилл Благов мне сказал: «Какого хрена ты делаешь? Воняет же». Я ответил: «И че?» Но потом понял, что веду себя как тупая скотина, извинился и перестал. 

– Я до сих пор помню, как в 2013-м на почту пришло письмо «Вы ужасно оформляете тексты в блогах». Все тогда очень ругались. Такая подача была ошибочной? 

– Это было офигенное письмо. Я обратился к людям от всей души. Когда я обращаюсь к людям в жизни, стараюсь делать это честно. Подхожу к какому-то режиссеру и рассказываю, что думаю. Может, ему раньше этого никто не говорил и будет интересно послушать. Он может завестись, появится новая энергия. Разговор получается энергичным и интересным.

А когда ты пишешь, нет интонаций. Ты не видишь людей, не понимаешь, в каком состоянии их застал. И они начинают ругаться и ненавидеть тебя. Но за эту штуку я точно не переживал, переживал за миллион других вещей. 

– Например? 

– У нас был самый прекрасный и трудолюбивый медиаменеджер в истории страны – Дима Навоша. У него сменилось 17 разных коллективов и примерно полторы тысячи человек – а качество постоянно растет. Дима был главным, но работал с нами параллельно, иногда делая чуть ли не больше. 

Мы все были не такими трудоголиками – мы радовались жизни на работе, веселились, иногда чего-то не доделывали. Дима же всегда видел в работе жизнь.

Когда мне Дима сначала в почте, а потом в мессенджере писал, как все плохо, я думал: ааа, что же делать-то с собой? Как со всем этим справляться? Таких мелких моментов было много. 

– Расскажи, как работалось с Юрой Дудем. 

– Офигенно. Главным редактором был Ваня Калашников, но он уехал [в Англию]. Назначили Юру – и это было классно. Потому что из всех, кто был на Спортсе тогда, Юра был самым энергичным. А энергия – это очень важно. Он ведь даже когда говорит – как будто орет. Когда я в офисе заходил в комнату, где сидит Дудь, он мне орал: «Серррееегааа!» А я ему: «Юрееееец!» Потом он начинал шутить. Да, с шутками у него плохо. Но это тоже смешно, когда у человека плохо с шутками. Ты начинаешь шутить так же, возникает приятная атмосфера. 

Юра почти всегда соглашался на безумие, которое мы предлагали. Его планерки – это вообще любимое время. Сначала ругали друг друга, потом предлагали идеи. Очень хорошо с ним работалось. 

– Опиши работу на Спортсе в одном предложении. 

– Провел бы там всю жизнь, но я актер. 

– Сейчас читаешь сайт? 

– Он у меня во вкладке, которая вообще никогда не закрывается. И в телефоне есть приложение, которое его очень сильно нагревает. 

– Что скажешь? 

– С каждым годом Спортс становится лучше. Мне очень нравится, что сайт не то чтобы меняется, а постоянно делает вещи, которые нужны именно в этот момент. И не потому что так кто-то сказал, а потому что ребята взяли и придумали это. 

Раньше мы иногда смотрели на «Медузу» в плане заголовков и форматов. Но какая «Медуза»? Ребятушки, эти заголовки мы делали в 2013 году. Сейчас я всем говорю: смотрите как делают на Спортсе и постарайтесь сделать примерно так же – будет хорошо. 

– Трибуна стала лучше? 

– У меня такое ощущение, что ее нет. Специально на нее заходить неохота. Странное ощущение: когда я открываю главную, мне интересно кликать на тексты в ленте, а на вкладку «Блоги» – нет. И даже если там есть какой-то забавный заголовок, я на него забиваю. Не знаю, почему так. 

– Многие говорят, что у Трибуны кризис, потому что она уже не станет роднее, чем в начале десятых. 

– Мне кажется, Трибуна уже не сможет сильно измениться. Как раз года с 2015-го она начала проигрывать соцсетям, потому что устарела технически. Я вот не знаю, как написать что-то из приложения. Наверное, можно, но я не знаю. 

– Пока нельзя. 

– Ну вот, а все же сейчас сидят с телефонов. Когда Трибуна возникла, мы мечтали сделать ее соревнованием. Появился рейтинг – хотели, кстати, обнулять его каждый год, чтобы одни и те же люди не застаивались в топе. Важно было бороться за виртуальное лидерство, привить интерес. А если я сейчас захочу написать о спорте, наверное, сделаю это в фейсбуке. 

– Как ты ушел со Спортса? 

– Это был 2016 год, к тому моменту я уже в основном управлял соцсетями, которые должны были давать трафик. Они все время росли, а потом в какой-то момент уперлись и встали. Я смотрел и думал, что они какие-то прошлогодние, ничего не меняется. Как будто всем немного надоело, я начал понемножку ходить то в театр, то в кино. Думал: когда же мне отсюда уйти? 

И вдруг Юра Дудь сказал: «Серег, что-то ты как-то подустал». Юра – большой дипломат, и я согласился, что немножко подустал. Он говорил: подергайся еще месяцок, и если не разгонишься – может, того? Я сказал: окей, хорошо. Подергался месяцок – и ушел. 

Было как-то странненько и грустно. Все-таки 9 лет работал – большую часть взрослой жизни. Но ничего. 

– Не обижаешься на Дудя за тот разговор? 

– Нет, так ведь и надо разговаривать. Как приличный человек я, наверное, должен был подать в отставку за год или два до этого диалога. Но я, как и все, не самый приличный. Маленький и слабый. Поэтому случилось так. 

Да, грустил и думал: черт, где я теперь вообще буду работать? Кто меня возьмет? Я что, буду бомжом? 

Гилев в кино: «Чик» снимали в Кабардино-Балкарии (местные возмущались, что это «сериал про шлюх»), Горбачева очень помогла в сцене, где он ее домогается 

– Ты начал учиться на актера в 32 года. Смело и круто. 

– Я всегда был комнатным актером – это когда ты в любой компании больше всех шутишь и кривляешься. Очень просто, хотя все говорят: ой, ты актер! Вокруг меня уже были люди, которые работают в кино – друзья, знакомые, друзья знакомых. Тут и я подумал, что нужно стать актером, но не знал, как это сделать. Однажды позвонил во ВГИК, и мне сказали, что меня не возьмут, потому что я старый. Окей, хорошо. А потом друг Саша Амиров сказал: поучись в школе, набирается группа. Я пошел в школу Германа Сидакова, познакомился с людьми, и мне все объяснили. Постепенно начал двигаться. 

И да, я отпросился на работе. Пришел к Диме Навоше, рассказал, чем хочу заниматься и что это никак не повлияет на работу. Это и правда не влияло – нормально работали. 

– Сначала был театр? 

– Да, там учат через сцену. Каждое воскресенье что-то играешь. В этом большой плюс, потому что суперинтенсив. Привыкаешь и становишься начальным актером. Мы и снимали какую-то дрянь, но сейчас очень стыдно на это смотреть. Хотя чего стыдиться, я же учился. 

– В итоге ты решил, что лучше кино, чем театр? 

– В театре денег особо нет. Мы играли на своей сцене, сами приводили туда зрителей – это тяжелая штука. Потом был клевый момент, когда мы поездили по фестивалям, и мне дали приз за лучшую мужскую роль. Это было в Шарм-Эль-Шейхе, я сказал тогда: очень хороший момент, чтобы уйти из театра на пике. Да, он научил меня всему, но я хочу в кино, потому что это профессия и там можно зарабатывать деньги. И ушел. 

– Какую ты тогда цель ставил? Стать суперзвездой? 

– У меня в голове всегда одна простая фраза: «Когда я стану великим артистом…» И к этому надо потихонечку идти и трудиться. Мне сейчас, мать вашу, повезло. Взял – и попал в «Чики». Да я офигенный чертов везунчик! Просто мне в 40 лет повезло, а Ингрид Олеринской – в 18. 

– Ну, ты не так и долго шел до большой роли. 

– Просто я думаю: а не Курникова ли я? Не знаю, кого еще привести в пример, кто один раз выстрелил – и все. Таких миллионы. Сейчас мы летом порадуемся, что сделали офигенную штуку, но если из этого ничего не выйдет дальше, будет страшный провал. Очень обидно и тяжело. Не хочу даже думать об этом. Пусть не будет так, пусть все получится. Не хочется быть человеком, который один раз выстрелил и исчез. 

Странное чувство: со мной столько клевых людей разговаривают, а я ведь просто постоял в кадре со страшной рожей. 

– Перед интервью у тебя были пробы. Как все прошло?

– Сериал про любовь, название говорить нельзя. Пока вообще не представляю, как они прошли, потому что никогда этого не знаешь. Вроде бы все вежливые и добрые, а потом просто не отвечают. Или отвечают через агента: нет, спасибо. Но никто не расстраивается. На каждую роль претендуют 20-40 человек, суперконкуренция.

Пока ты простой парень, как я – ходишь-ходишь-ходишь. И иногда вдруг раз – тебя куда-то берут.

– По какому графику ты живешь? 

– Обычно просыпаюсь в 6 утра, потому что в рожу светит солнце – и это бесит. Окна выходят на восток, я встаю и закрываю шторы. Заодно иду кормить кошку. Ложусь обратно – и сплю еще часа два. В 8 или 9 просыпаюсь, открываю телефон и разгребаю сообщения. Потом надо немножечко поработать. Я же до сих пор работаю – надо где-то зарабатывать деньги, чтобы не зависеть только от актерства. А то объявляют карантин – и актеры без работы. 

– Занимаешься соцсетями «Мела»? 

– Да. Если Sports.ru – лучший сайт про спорт, то «Мел» – лучший сайт про образование.

Это очень удобная работа, потому что ее можно взять с собой. Вот я приехал на пробы, а ноутбук лежит в рюкзаке. Или поехал сниматься – взял компик, посидел поработал, все сделал на три часа вперед. А дальше опять сниматься. 

Последние две недели у меня состоят из работы на «Меле» и перемещений по городу на пробы. А до этого я год сидел дома и иногда ходил в зал, чтобы стать качком.   

– И тоже работал на «Меле»? Или снялся в «Чиках» – и хватало денег, чтобы особо ни о чем не думать? 

– Нее, мне еще никогда не хватало денег от съемок, чтобы жить. Я начинал на «Меле», еще когда работал на Спортсе. Почти год делал это параллельно. А потом со Спортса меня выгнал Дудь, и я работал только на «Меле». Потом еще какие-то работы нашел, потому что думал: чего я буду ходить бедным? 

В этом году решил оставить только «Мел». С ним я справляюсь, могу совмещать со съемками. В общем, «Мел» меня кормит, пока я безработный в основном актер. 

– Ну твоя жизнь хоть как-то изменилась после «Чик»? 

– Последние 3-4 недели что-то меняется. Мы сняли клевый сериал, но ведь многие снимают клевые сериалы. Никогда не знаешь, насколько громко он зазвучит. Вдруг про нас написали вообще все хорошие медиа, потом стали обсуждать в твиттере, в инстаграме, в фейсбуке. Я разобрался с агентом, начали появляться пробы. До карантина их не было, потому что, когда ты снимаешься раз в полгода-год, пробы бывают редко. А тут все заговорили, роль оказалась заметной. 

Сейчас у меня дикий момент, супершанс, когда нужно этим воспользоваться. В этом жизнь и изменилась.

– Я посмотрел 6 серий «Чик» – между «Миллиардами» и «Настоящим детективом» – и мне очень понравилось. Даже в такой грозной компании сериал выглядит отлично. Как ты там снялся? 

– Однажды я познакомился режиссером Эдуардом Оганесяном. Он удивительный человек, работал художником, учился во ВГИКе. Что-то после этого снимал, но именно сейчас ему удалось сделать мегаавторский сериал – ему никто не мешал, он все делал ровно так, как задумал. 

У нас с Эдиком есть две общие знакомые, которые учились с ним. Эти девочки мои друзья. И они ему хвалили меня как актера, говорили: Эдик, будешь что-нибудь снимать, возьми Гилева. Эдик очень отзывчивый, любит актеров, которых еще никто не снимал. Он сразу видит, если человек на что-то способен. 

Так вот, Эдик добавил меня в друзья в фейсбуке и просто следил за мной. Потом мы увиделись вживую, и он позвал меня сняться в пилоте. Долго обсуждали моего героя, насколько он должен быть злым. Когда я прочитал первый сценарий, не представлял, что могу быть таким злым. Но Эдик говорил: это фильм, все будет окей. Он описал, как я буду выглядеть. Сказал, какая будет прическа, что я буду с усами и немногословен. Полностью ввел в курс дела. Грубо говоря, мне и готовиться-то не надо было. Просто делай страшную рожу и иногда что-нибудь говори. 

Кстати, я даже немного поучаствовал в сценарии: попросил добавить собаку. Люди ведь любят собак, а эта скотина (герой Гилева – Sports.ru) – нет. Странно не любить собак. Своровал эту штуку из моего любимого ютьюбовского нарисованного сериала «Репка». Там есть тип, который не любит собак, мне очень нравился этот ход. 

– В «Чиках» я твоего героя просто ненавижу – ты очень классно сыграл. Сам доволен? 

– Это большая роль – из тех, которые никуда не спрятать. Если ты ошибся и сделал плохо, это все увидят. Больше всего я боялся, что когда увижу сериал, мне будет стыдно за себя. Я не видел материал вообще, поэтому смотрел вместе со всеми. И я очень боюсь последней серии (мы записывали интервью до ее выхода – Sports.ru): там будет много страшного, и я не знаю, как себя проявил. Когда снимали, мне говорили, что все хорошо. Но не верится. 

Сейчас уже легче, все друзья очень хвалят. Я подумал: ну окей, видимо, я и правда хорошо сыграл. Не надо стесняться, лучше отбросить кокетство. Если понравилось – значит, действительно что-то есть. 

И здесь включается следующая проблема: не остаться навечно в этой роли. Я хочу быть уверен, что могу быть разным. 

– Тебя узнают на улицах? Пишут в фейсбуке? 

– В фейсбуке несколько человек написали. Добавили в друзья наши с тобой общие друзья. Все люди, которые работают в медиа, друг друга знают. На улицах не узнают.На этом этапе главное, чтобы узнавали в индустрии. Чтобы я пришел на пробу, а там уже знали, кто я. Это очень важно, потому что сейчас я прихожу как абсолютно незнакомый человек. Говорят: сыграй нам, что умеешь. И с чистого листа решают. А хочется, чтобы у них уже было представление. 

– Энтони Хопкинс говорил, что во время съемок самых жестоких сцен «Ганнибала Лектора» думал, что будет есть на ужин. У тебя получалось разделять роль ублюдка и реальную жизнь? 

– У всех свои методы. Когда кто-то рассказывает, как 28 дней подряд смотрел в зеркало, чтобы сыграть определенную роль, все восхищаются и говорят: да, вот так надо! Но это не со всеми работает. Один планирует ужин, а другой всей душой ненавидит героя. Никто в мире не знает, о чем думает актер, когда снимается. Если твоя рожа уместна, а режиссер доволен, то и актер будет спокоен. 

Когда-то я разгонял посторонние мысли, а когда-то приходил в кадр расслабленным, только что с кем-то посмеявшись. Один раз даже с похмелья. Но слегка! Это было ужасно, решил, что больше никогда так не сделаю. Похмелье у меня наступает после двух бокалов вина. Мы всем Спортсом гоним на непрофессионалов, а сами… Надо стремиться хотя бы в этом соответствовать. 

– Что тебе давалось особенно тяжело? 

– Орать. Я в жизни не ору, но играл чувака, который может орать. Актеры вообще любят поорать, некоторые делают это прямо постоянно. Когда я ору, мне кажется, что я делаю какую-то искусственную дрянь, это прямо не то. А иногда расслабляюсь – и вроде все нормально. В «Чиках» есть момент, где я поорал – мне он показался странным. Хотя там были все обстоятельства, чтобы наконец-то взять и нормально поорать. И я все равно недоорал. Буду учиться. 

– Вы снимали в Кабардино-Балкарии. Местному народу точно не близка тема сериала, к проституткам там очень сложное отношение. Были случаи, когда на вас наезжали? 

– Люди возмущались, когда узнавали, о чем все это. Кто-то кому-то что-то сказал – и весь город знает, что снимают сериал. Кто-то один услышал тему – и началось. Все сводилось к такому описанию: они снимают кино про шлюх. Каких еще шлюх? У нас тут шлюх не бывает! И тогда они писали кому-то, в том числе режиссеру. Иногда приходили в гости. Но у нас выдающийся режиссер, он со всеми настолько подробно обо всем разговаривал, что все уходили довольные. И казаки приходили, которым он тоже объяснил, что здесь не на что обижаться. 

– Твой герой – казак. Сейчас они в основном известны тем, что разгоняют людей на митингах. Тебя это волновало? 

– Во-первых, у меня по папе и бабушке все донские казаки. И я всегда говорю: ребята, я казак. Правда, когда надо, говорю, что я монгол. 

Во-вторых, я сам в детстве был таким человеком. Когда в России не существовало патриотов – таких, как сейчас – мне было очень обидно за страну. Я очень расстраивался, что мы продали Россию американцам. Что у нас тут все нефтью торгуют и выводят деньги. Но потом я стал чуть умнее, эти взгляды ушли. Я стал просто человеком, который любит людей. 

Слушай, я понимаю людей, которые выступают за традиционные ценности. У меня есть друзья, которые за них. Почему нет? Вот нам с тобой это не близко, мы бы не разгоняли митинги. А другим кажется, что их страну хотят угробить – и они реально в это верят. Это как Луи Си Кей рассказывал про людей, которые против абортов. Что им можно предъявить? Они считают, что аборты – это убийства людей. Как они могут не протестовать против этого? 

Так и здесь. Люди от всей души чувствуют, что стране что-то угрожает. Они за старый уклад: жена, муж, дети. Жена готовит, муж зарабатывает. Почему нет? Мне было нормально играть казака. Я не думаю как они. Но дай бог им здоровья. 

– Интересно, как ты понимаешь идею сериала. Мне показалось, что он не только про злых и несчастных людей, а вообще про всех нас. Мы хотим выглядеть как с глянцевой обложки, даже когда у нас для этого ничего нет. 

– Вот ты спросил, у меня начало что-то в голове формулироваться, и по левой стороне головы аж мурашки прошли. Это все про то, что мы слишком злые. 

Почему мы постоянно лезем в жизнь других людей? Почему мы им что-то запрещаем? Почему мы готовы дойти до насилия? Это сериал – про то, что кем бы человек ни был, он человек. И надо его понять – особенно если он хочет меняться. Это о том, что не надо воевать, а надо обсуждать и разбираться. 

Когда разные люди сталкиваются в одном месте, начинают общаться и к чему-то приходят, сразу появляется фраза: «Я думал, что они такие, а оказывается, они совсем другие». Да, проститутки. Но они же девчонки. У них есть какие-то причины, что-то в жизни случилось. И если они хотят найти другой путь, почему бы им не помочь? Зачем их втаптывать в грязь? 

– Насколько условия, в которых живут герои сериала, влияют на уровень агрессии? 

– Полностью. Здесь у меня начинаются претензии к власти. Кто-то их не понимает, но все идет сверху. Путин не очень добр к людям, он не подает нам пример доброты.

Нам говорят про 90-е. Я помню 90-е, там было модно быть бандитом, уровень агрессии был высокий. Но и сейчас высокий – просто немного в другом формате. Поэтому я стараюсь ходить по городу и улыбаться. Если даже на меня орут, я никогда не ору в ответ. Лучше просто улыбнуться. 

– «Чики» – это еще и разговор о патриархате. Мужчина всегда главный, у него власть. А женщина на втором плане, ее можно всячески принижать. В России с этим серьезные проблемы? 

– Конечно. Начиная с того, что девочек воспитывают принцессами. Ты должна быть отличницей, готовиться к тому, что станешь мамой, хорошо готовить и так далее. Девочке сразу объясняют, кто она такая. Что она не может делать некоторые виды работ просто потому, что она девочка. Ты, наверное, для этого туповата. Ты, наверное, недостаточно сильная. Тебе не хватит мозгов, чтобы управиться с мужиками. Тебе, наверное, надо родить. Вот это вот все. Ну это продлится еще лет 100. Может, и станет чуть лучше, но пока не исчезнет. 

– Кто из актеров в «Чиках» тебя поразил? Вот ты смотрел на работу человека и подумал: да, здесь мне надо поучиться. 

– Наверное, Михаил Тройник, который сыграл отца Сергия. Я смотрел на него в жизни, а потом раз – отец Сергий. Невероятно. А кого-то выделять из девочек… Ну как? Они делали клевые вещи, и я знал, что они это умеют. Они играют чуть-чуть другую штуку, которую мне никогда не сыграть. Поэтому когда я смотрел на них, я просто радовался жизни. 

Был же еще просто невероятный момент. Мы снимали ужасную сцену, где я себя плохо веду рядом с Ирой Горбачевой. Один кадр, ночь. Мы с ней примерно одного роста. Она, может, чуть выше. При этом я ее прижимаю к стене, немного наклоняюсь вперед и оказываюсь ниже. У стены какая-то лесенка, она на нее встает, все уходит вверх. Мне нужно рвать на ней майку и прижимать к стене так, чтобы ничего не повредить. Очень сложная штука.

Сначала не все получалось идеально. И тут она мне говорит: «Серег, давай просто снимем классно». То есть она на опыте меня разрядила: Серега, все хорошо. Я же еще переживаю, все ли удобно делаю. Не передавливаю ли ей шею. А она раз – и расслабила. Спасибо ей. Я так и не успел ее поблагодарить, поэтому делаю это сейчас. 

– Ты понял, в чем феномен Горбачевой? Почему ее все любят? 

– Она добрая. Она работоспособная. Она отзывчивая. На «Кинотавре» мы снимали «Великий русский фильм», я просто подошел к ней и сказал: Ирина, мы делаем фильм по сценариям из комментариев, пойдешь сниматься? И она говорит: да, давай. Пришла вся в белом и валялась на полу, хотя шла на какое-то мероприятие. Она мегаорганичная. 

Люди чаще всего критикуют актеров: в жизни мы так не разговариваем. А она всегда разговаривает как в жизни. Умеет говорить любой текст правильными человеческими интонациями. 

– Понял. А в чем феномен Антона Лапенко? 

– Он хитренький, у него дохрена чувства юмора. Все артисты последние 10 лет, когда развивались соцсети, друг другу говорили: если тебя никто не снимает, сними себя сам и выложи в ютуб или инстаграм. Играй что ты хочешь, это же возможно. Кто-то так и не пробует, а кто-то пробует – и у него не получается. Тут проблема в том, что многие не сценаристы, а Лапенко еще и сценарист. Еще и стиль у него есть. Еще он может быть абсолютно разным в своем стиле. 

И он пер до конца. Можно ведь снять 10 видосиков – и у тебя в подписчиках будут только друзья, мама и еще два человека. Кто-то расстроится и бросит, а он не бросил. Дотерпел. Я, кстати, сначала его не понял. Думаю: ну, чувак корчится, что за КВН? А потом проникся. Особенно когда увидел в жизни: какой хороший человек – с шутками, которые мы шутили 20 лет назад. И со словами, которые мы используем с друзьями. 

Гилев в Ижевске: мечтал быть водителем автобуса и держать точку с видеокассетами, бросил военное училище, универ и сельхозакадемию

– Часто бываешь в Ижевске? 

– Как минимум раз в год: сделать документы, повидаться с мамой, с братом, с сестрой и кошками. Однажды я как-то не был года полтора – это максимум. То ли денег не было, то ли времени. Приехал через полтора года и охренел, как все изменилось: появился торговый центр с эскалатором. 

– Чем занимаются твои родители? 

– У меня только мама, она работает на механическом заводе. Проверяет что-то у тех, кто вывозит товар с завода. А папа занимался чем попало: у него была страховая компания, работал инженером, инспектором. Он умер, когда мне было 17. 

– О чем мечтают пацаны в Ижевске? 

– Я мечтал водить автобус, а в 90-е мечтал о бизнесе. Тогда это формулировали по-другому – точка. И я мечтал о точке с кассетами. Какие-то корявые мечты.

Главное, что со мной в детстве о мечтах никто не разговаривал. Как с ними справляться. Куда с ними идти. Каким образом их осуществляют. Что это не просто мечты, а так можно сделать. Сначала идешь сюда учиться, потом в еще одно место, начинаешь что-то делать – и у тебя получается. Наверное, поэтому у меня ничего не получалось. Только когда совсем вырос, понял какие-то правила. Думаю, это случилось в актерской школе. 

– А друзей было много? 

– Миллион, прямо тонны друзей. В школе, вокруг школы, в лагере. Когда подрос, я ведь работал на радио. А когда ты был на радио в Ижевске в конце нулевых, тебя по голосу узнавали таксисты. И в барах иногда наливали бесплатно. Поэтому друзей было много. 

Тогда вообще было классно. И пить можно было на улице. 

– После школы ты учился в Сельхозакадемии. Как туда занесло? 

– У нас всего четыре ВУЗа. Сельхоз, мед, технический и гуманитарный. Мы с дружбаном Валькой думали, куда идти. А ему папа сказал: езжай в военное училище. Мы стали выбирать и остановились на Саратовском военном институте. Поехали туда, потому что там после обучения сразу давали гражданскую специальность – можно было стать специалистом по нефтяной промышленности. Подумали: вау, будем торговать нефтью. Дружбан потом на самом деле торговал нефтью, а я потихонечку слился. Не сдал экзамен и уехал домой. Не знал, что делать дома, поэтому просто ходил по улице, отдыхал. 

И тут меня тетя устроила в Сельхозакадемию. Там было заочное обучение, я ходил и общался с очень странными людьми, потому что все они были старше меня. Проучился два года – и меня выгнали. 

Потом я пытался учиться на журфаке в РГГУ (гуманитарный университет в Москве – Sports.ru) – платно. Вроде старался там появляться, все было нормально, а в конце года мне сказали: у вас не сданы зачеты. Я думал: черт, когда же все их сдавали? Не допустили к экзаменам – перепоступил на первый курс. И больше там не появлялся. 

– Ты вел программу «Музыкальный слив» на радио «Адам». Расскажи, что это было за время.   

– Там работала пара-тройка знакомых, пришел на прослушивание и старался делать так, чтобы не дрожал голос. Дико волновался. Сижу в комнате перед микрофоном, а передо мной пять человек: ну давай, неси что-нибудь интересное. И надо что-то говорить. Очень неловко, сидят люди, которых я слушал по радио еще в детстве, руководитель и знакомая девчонка. Вроде я хочу с ними дружить, а они смотрят на меня как на говно. Но в итоге взяли.  

Это было удивительное время. Мне, 20-летнему тупому человеку, отдали полчаса эфира в субботу – в 15:00, кажется. И никто ничего не проверял. Можно было делать что угодно. Радио было про рок и хорошую музыку, а в «Музыкальном сливе» можно было включать попс. И я там включал любимый попс, а между песнями глупо шутил, потому что мало готовился. Иногда по пути на работу – в троллейбусе.

Лучший эфир был, когда друг Рустем сказал, что из колонок прямо несло перегаром. Правда, тот эфир я не помню. 

Гилев как художник: была выставка в Нью-Йорке (обожает путешествовать по Штатам), продавал картины в офисе

– Когда ты начал рисовать? 

– В детстве я рисовал на картонках формата А4 акварелью. В девятом-десятом классах делал картины со странным задумчивым подтекстом. Когда Спортс переехал на Третьяковку, прямо в нашем дворе открылся магазин для художников – с красками, холстами и так далее. Зашел туда и обрадовался: нифига себе, холсты стоят всего 37 рублей. А большой – всего 100 рублей. Решил, что это мне по карману, раньше-то думал, что художником быть очень дорого. Купил все нужное, рисовал – и в офисе развешивал, чтобы отдавать и продавать. Когда кому-то отдавал, было неловко перед чуваками, которым продавал. Но продавал недорого. Все мне говорили, что когда я стану знаменитым и умру, они хорошо заработают на моих картинах. 

Рисовал маслом, оно меня жутко бесило. В офисе на меня странно смотрели, когда ходил стирать кисть после масла. Думали: что он вообще делает? Какой-то ненормальный. Но потом привыкли. Я перешел на акрил, он быстро сох и не портился. Акрил – лучшая в мире вещь.  

– Сколько картин ты продал в офисе? 

– Всего штук 50, а в офисе – три или четыре.

– Какие были цены? 

– От 3 до 20 тысяч. Одно время было прямо приятно. Вот пришла зарплата, а вот я продал пару-тройку картин. Хорошая прибавочка, спасибо. 

– Мне как раз Тема Шмелев присылал интерьер комнаты, где у него твоя картина – на самом видном месте. 

– Мне потом еще такую же свинью заказали. Я нарисовал, ее кому-то подарили. Чувак мне потом писал: смотри, у меня твоя свинья. А я отвечал: как она может быть у тебя, это же свинья Артема Шмелева. Я просто забыл, даже не помню, куда ушли многие картины. 

Рисовать интересно. Надо делать это больше. Хочется быть актером и рисовать. 

– У тебя даже была выставка в Нью-Йорке. Расскажи, как это случилось. 

– Это очень простая история. В Нью-Йорке у меня живет дружбан, он там тусит и знает кучу людей. Однажды он оказался на выставке в большом офисе Soho. Там были ничем не занятые белые стены, и компания решила, что тоже отдаст их под выставки – будет галерея. Делайте открытие, приглашайте друзей, вешайте работы. Картины будут висеть еще три месяца. При этом мы с вас ничего не берем. 

Дружбан спросил у них: возьмете Серегу? Показал им мои картины, и они согласились. Я полетел в Нью-Йорк 1 февраля, а 7-го была выставка. Купил 65 холстов и быстро нарисовал 65 картин. Помню, что сильно болел, надо было работать на Спортсе – и это было дико неудобно. Просыпался ночью, было много футбола, надо следить, чтобы все шло нормально. А я еще, по-моему, полгода жил тогда в Ижевске и никому не сказал на Спортсе, что улетаю в Нью-Йорк. Просто взял, улетел – и вернулся обратно. 

– В Нью-Йорке купили картины? 

– Штук 20. Причем все покупали в Россию. Моему дружбану приходилось их хранить у себя дома, а потом пересылать через каких-то знакомых туристов, которые летели в Россию. Картину не возьмете? Давайте. Очень чудно. 

То есть формально у меня была выставка в Нью-Йорке. И какая разница, какое это пространство. Кто прикопается? Ко мне пришли люди, на открытии было человек 100. Я поил их чаем, колой и какой-то выпивкой. Там были итальянцы, которых я не знал и которых не знали мои друзья. Откуда они взялись? Были понаехавшие русские, были китайцы, были местные клевые черные ребята. 

Так что я могу спрашивать любого художника: у тебя была выставка в Нью-Йорке? Нет? Ну, все понятно. Можем спорить дальше, но все понятно. 

– Сейчас ты рисуешь? 

– Я делаю, но просто затормозил. Уперся в какую-то одну, там куча мелких деталей. Надо закончить, чтобы начать новую. Слушаешь музыку и рисуешь картину – мечта. Ничего больше не надо. 

В Нью-Йорке, кстати, так идеально и сложилось. Почему-то основной музыкой в плейлисте оказался «АукцЫон». Февраль, холодно, суперголубое небо. Я в Гарлеме, один, болею. Иногда выхожу пожрать в «Макдональдс», где вообще нет белых людей. Вся квартира заложена 65 холстами, на которых я одновременно рисую. И мне клево. 

– Я вчера посмотрел один стрим и очень удивился. Передо мной обаятельный классный чувак, а там ты сказал, что большую часть жизни был в депрессии. Ты говорил про болезнь или просто так выразился?  

– Да, я всегда уточняю, что не хочу обижать людей с настоящей депрессией. Мне ее никто не диагностировал, потому что я никогда ни к кому не ходил. Но мне было очень плохо и тревожно. Просыпаешься – и не понимаешь зачем. Я всегда хотел быть радостным и веселым, а был никаким, ничего не радовало. 

Потом начинаешь работать – и забываешься. От новости – к новости. От комментария – к комментарию. От переписки – к переписке. Под вечер становилось попроще. А потом закат, и ты думаешь: фак, как все плохо. Лучше мне всегда становилось с людьми. А я же еще большую часть жизни работаю дома – с тех пор как ушел из грузчиков и попал в интернет. 

Кстати, когда я был грузчиком, у меня не было такой депрессии: там живешь по-режиму. Как нормальный человек.

– А когда это началось? 

– В старших классах школы. Как-то проснулся и такой: воу, у меня закончились силы. Помнил, что они были, а сейчас пропали. Было время, когда каждый день пил выпивку. В такие моменты плохо только с утра, когда не опохмелился. А дальше более-менее. 

Но потом я бросил и 15 лет не пил. Первое время хорошо, а потом опять все обваливается. Сейчас я нормальный, веселый. 

В эфире 2015 года ты отвечал на вопросы читателей Спортса и сказал: «В последнее время нигде не хочется бывать, а вот в США хорошо». Что там хорошего? 

– Просто любимая страна, мне там нравится. Правда, у меня давно нет визы. Сначала не успевал продлить, потом не было денег, потом еще что-то. 

Я просто люблю США за то, что там все одинаково и понятно. Вот ты едешь по дороге – и она везде более-менее одинаковая и понятная. Не то чтобы она выдающаяся, но не такая плохая, как в Калужской области. Если рядом есть заповедник или достопримечательность, то к ним тоже будет хорошая дорога. И вокруг все будет красиво оформлено. Будет хороший ресторан, куча народа и магазин с мерчем. Это будет, в какой бы глуши ты ни оказался.

В США ты едешь и знаешь, что через 50-100 километров гарантированно будет офигенная гостиница. Ну как офигенная? Мотель. Но он будет или сетевой, в котором вообще все понятно, или одиночный, где почти все понятно. А главное – там все понятно с матрасами. В России беда с матрасами. Они все мягкие – и пружины торчат. Еще беда с обоями, шторами и покрывалами.  

Я люблю прилетать в США, брать машину и ездить по стране. И у меня там друзья живут – это тоже классно. Как-то мы проехали через зиму в Чикаго, приехали в весну в Сиэттле, а потом в жаркое лето в Сан-Франциско и в Лос-Анджелесе. Все радует: горы, степи, коровы. 

– Сколько раз ты там был? 

– Около 10. Но много раз я был подолгу – 20 дней, 25 дней, два месяца. Или срывался стихийно. Например, в 2015-м сидел и решил улететь на Новый год на 4 дня в Лос-Анджелес. Взял – и улетел. 12 часов летишь туда, потом обратно. А в самом ЛА спишь у друзей, а за окном новогодние фейерверки. Зато потратил кучу денег. 

У меня просто еще друзья живут в таких приятных местах, где классно находиться, классно гулять. Горы, холмы. Или как-то у меня был день рождения, мы шли в кафешку – и туда заходит Рассел Брэнд (британский стэндап-комик и актер – Sports.ru). Смотрите, ребята, Рассел Брэнд пришел на мой день рождения. Или я в первый раз приехал в Лос-Анджелес, гуляю – и вижу, как Люси Лью снимается в новом фильме.

– Когда-нибудь тебе было страшно ездить по Штатам? 

– Однажды мы были в Северной Дакоте с Олегом Новиковым, который тоже работал на Спортсе. Это был какой-то очередной бум сланцевой нефти, но штат-то пустоват, вечер. Нам надо бы спать. Поехали искать отельчик и нашли какой-то очень маленький в городке Салеме (как из фильма Salem’s Lot). Подумали: идеальное страшное название! И в этом отеле вообще никого нет, какие-то странные тени прячутся за столом, на ресепшне бабка с дедом, очень медленно двигающиеся. Мы решили, что они вампиры, и сбежали оттуда. Потом 120 километров ехали до сетевой гостиницы. 

А еще я как-то проснулся в Чикаго и думал, куда бы двинуть. Решил, что в центре негде припарковаться, и поехал в место, где снимали Shameless («Бесстыжие»). Сворачиваю, все начинает ветшать и превращаться в гетто. Черные парни толпами сидят на крыльце, ходят через дорогу и смотрят на меня. Потом начинают ходить передо мной по дороге. Но все было нормально – утро, бояться нечего. 

Как-то еще ездил в Западный Балтимор (Балтимор считается самым опасным городом – Sports.ru) посмотреть, стоят ли ребята по углам. Но никто не стоял. А потом подошел добрый черный чувак и сказал, куда заезжать не надо. То есть, возможно, опасность и была где-то рядом, но я не попадал. 

***

– Русское кино – в порядке? 

– Оно странное. Там есть цензура, некоторые режиссеры останавливают себя. А в целом – в порядке, нормальное. Так как оно не очень большое, в нем меньше организации, чем в американском. Поэтому страдает качество. В американских сериалах все мелкие роли сделаны офигенно, потому что чуваки по-другому работают, по-другому играют и им по-другому платят. А у нас с главной ролью все в порядке, а с эпизодами иногда нет. Я иногда играю в эпизодах, это офигенно сложная штука. Ты приходишь к людям, которые уже давно работают, и тебе нужно моментально стать одним из них, иногда сказав одну фразу. И в голове мысли, что нельзя ничего портить. 

А еще есть проблема со сценариями, все хотят хорошие сценарии, а их нет. То есть если вы сценарист – просто идите в кино и станете великим. 

– Три лучших русских режиссера. 

– Оганесян, Шамиров и Каримов. Ой, ни одного русского. Но все русские!

– Подойдет. А у кого ты мечтаешь сняться? 

– У Шамирова, но он меня не взял. У Перельмана еще (снял сериалы «Измены» и «Пепел», фильмы «Дом из песка и тумана» и «Мгновения жизни»), но он меня тоже не взял. 

– А из мировых режиссеров? 

– Пусть будет Рефн («Дилер», «Драйв», «Бронсон»). Он делает странное кино. А еще Дэмьен Шазелл («Одержимость», «Ла-Ла Ленд»). Очень клевый. И еще Лина Данэм, которая делала сериал «Девочки». Куда-то она пропала, пусть вернется и снимет что-то новое. 

Но чтобы к ним попасть, сначала нужно нормально говорить на английском. Я пока нормально не говорю. И надо сначала стать здесь большим актером. Но готовиться к США, конечно, нужно заранее. 

– Предположим, ты в фильме, где две главные роли – одна у тебя. С кем бы хотел сыграть? 

– Со Скарлетт Йоханнсон. Она клевая. А в России – с Сухоруковым. 

– Что ты можешь сказать тем, кто очень хочет, но боится изменить жизнь? 

– Я всегда переживал и думал: окей, а что будет, если через полгода ничего не выйдет? Смогу ли я быть нормальным артистом, если у меня не будет денег на проезд? Поэтому балансировал. Лучше сразу приготовить какой-то запас денег на еду. Или объявить жене, родителям или друзьям: внимание, я начинаю новую жизнь, вы кормите меня ближайший год. И вот если найдется человек, который тебя будет кормить, все хорошо. Только важно, чтобы ему честно хотелось тебя поддержать и кормить. 

Я еще как-то никогда не думал, что у меня в жизни перемены. Все происходило само. То есть я заявлял всем: ребята, я художник. Ребята, я актер. Но это была какая-то шутка, а изменения проходили плавно.

И если сейчас я стану актером, то нафиг не буду меняться. Хотя... Вдруг в 55 лет я захочу подстригать лужайки у друга, который купил поместье. Или уеду в Ижевск, сниму квартиру по дешевке недалеко от «Леруа Мерлен» и буду работать там на складе. Мне это тоже нравится. Классно.

Другие интервью Вадима Кораблева:

«Строят компании олигархов из ближнего круга». Интервью с нашим главным спортивным архитектором – про проблемы стадионов ЧМ и упрощение «Газпром Арены»

Разговор с Познером о неимоверной любви к спорту: пример Мохаммеда Али помог устоять перед КГБ, в школе зауважал бейсбол, в 86 лет без тенниса ноет тело

«Дети говорят: мы у тебя на втором плане». Интервью с нашим главным футбольным историком – о том, что любовь к игре дороже всего на свете

Фото: facebook.com/gilevgilev; instagram.com/gilevgilev; instagram.com/yurydud; more.tv

развернуть

На связи Владислав Воронин.

Разбудите меня через несколько лет, и ничего не изменится: на «РЖД Арене» президент ругается с болельщиками.  

Субботний взрыв (перепалка с болельщиками, кульминацией которой стала пламенная речь Кикнадзе «Не вы принимаете решения. Я не уйду») вроде бы не раскрыл нам ничего нового: они все так же не готовы слушать друг друга, не готовы верить и быстро срываются на крик. Одни повторяют «Убирайся» и начинают диалог с фразы «Ведете себя как быдло» – другой апеллирует к великому тезису «Вы не знаете устав клуба и не понимаете, как все устроено». На этом, в принципе, можно заканчивать: они никогда друг друга уже не услышат, на стадионе и дальше будет ад и ненависть – никакого праздника и радости не предвидится. 

Я не хочу защищать ни одну из сторон, потому что в крике не кристаллизуется никакой компромисс: гнев и оскорбления стирают конкретику протестующих, рычит голос у отвечающего. Все это хождение по кругу недоверия и злости – за год все давно стало понятно. 

Но кое-что новое все-таки случилось. В пылу защитной речи Василий Кикнадзе выдал нечто поразительное. Чтобы избежать упреков в выдергивании из контекста, приведу весь абзац:

«Пожалуйста, христа ради, кричите в мой адрес все что угодно. Я признаю за вами право иметь собственное мнение. Не вы принимаете решение, кто руководитель клуба. Не вы. Ни с какой точки зрения вы не можете оказать серьезное влияние на клуб. Ни с той точки зрения, какой финансовый вклад вы вносите в нашу деятельность. Ни с той точки, какую поддержку вы оказываете на трибунах. Позорно в течение восьми матчей вы вставали и уходили на 20-й минуте, оставляя команду без поддержки. Только одно от вас слышалось: «Уберите Кикнадзе, уберите Кикнадзе».

И вот главная фраза: «Ни с какой точки зрения вы не можете оказать серьезное влияние на клуб. Ни с той точки зрения, какой финансовый вклад вы вносите в нашу деятельность». 

На мой взгляд, руководитель футбольного клуба не имеет права говорить так. Очень допускаю, что Кикнадзе взбесило, что к нему применили слово «быдло», допускаю, что иногда под прессингом формулируется криво и поспешно, но Кикнадзе – публичный человек, и сказанного не вернешь.  

Это фраза фактически звучит так: вы не можете ни на что влиять, потому что не вы приносите нам деньги.  

Давайте восстановим контекст.

Согласно бухгалтерской отчетности за 2019 год, «Локомотив» получил от продажи билетов и абонементов даже больше, чем от продажи телеправ – 305,65 млн рублей против 305,57. Дополним продажами атрибутики и сувениров – 78,26 млн рублей. Итого: 383,9 млн рублей, 6,25% годовой выручки (в среднем по Европе так-то не 50, а около 15-20%).

Да, это мало, но других источников заработка-то и нет: 5,4 миллиарда рублей из 6,1 «Локомотив» получил по коммерческим соглашениям, которые почти целиком наполнены кэшем РЖД.

Ну и теперь самое важное: влияние болельщиков на финансовое состояние клуба – не только в прямых продажах билетов и мерча, оно – во всех спонсорских контрактах. Приходя в «Локомотив», компания покупает не только появление логотипа рядом с классным парнем Лешей Миранчуком, но и контакты со своей будущей аудиторией – а это и посещаемость, и атмосфера на трибунах, и охваты в социальных сетях. Все это относится к рыночным контрактам, которые любому клубу РПЛ надо пробивать с огромным трудом – потому что много сомнений в эффективности и много репутационных рисков.

Один из примеров таких рисков Кикнадзе подкинул лично – не затушив конфликт, а снова сорвавшись на толпу с криком. Мне сложно представить солидную компанию, которая вот сейчас, в середине 2020 года, посчитает партнерство с «Локомотивом» неопасным. В этом и кроется влияние болельщиков (на всякий случай отмечу: важность мира и согласия с трибунами никоим образом не оправдывает любые действия фанатов, все нужно рассматривать отдельно).

Стратегическая задача Василия Кикнадзе очевидна: сделать так, чтобы клуб поменьше зависел от РЖД – потому что удар экономического кризиса может сильно сократить железнодорожное финансирование, это давно не скрывает ни Кикнадзе, ни председатель совета директоров «Локо» Анатолий Мещеряков. В таких обстоятельствах «Локомотиву» еще важнее быть легким, приятным – и не говорить «Вы не можете влиять, потому что не вы платите» там, где давно царит недоверие. Потому что в том числе рост аудитории и общее счастье людей в красно-зеленом помогут впоследствии получать больше рыночных денег.  

Но «Локомотив» порой – в вопросах, которые касаются личной чести руководителя – не пугает гнев толпы. Именно поэтому с Семиным сначала простились так, как простились – руководители посчитали, что не с руки сразу сыпать благодарностями тому, кто их послал (болельщиков не учитывали). Именно поэтому сейчас потеря контроля над ситуацией может казаться мужественной защитой интересов клуба.

Этой мимолетной фразой про влияние Кикнадзе емко сформулировал то, что часто остается неочевидным: задача руководителя «Локомотива» – делать так, чтобы в гневе не был совет директоров, который влияет на объем финансирования из РЖД. Остальное можно перетерпеть.

Поэтому разбудите меня через несколько лет, и ничего не изменится: на «РЖД Арене» президент ругается с болельщиками.

Фото: РИА Новости/Алексей Филиппов, Константин Рыбин

«Локо» пострадает от кризиса сильнее всех топ-клубов: РЖД срежет бюджет, своих заработков почти нет

развернуть

Вячеслав Палагин – про легенду «Манчестер Сити».

Пожалуй, невозможно написать текст про Давида Сильву, не назвав его недооцененным примерно миллион раз. Особенно когда у тебя в свидетелях такой адекватный парень, как Кевин Де Брюйне: бельгиец считает безумием, что про Давида до сих пор говорят единицы. 

Преступление всегда тянуло на статус уголовного, но его все еще можно оправдать. Во-первых, у Сильвы нет яркого навыка, чтобы попасть в типичный хайлайт эпохи ютуба. Он никогда не выезжал за счет дальних ударов (только 7 голов выстрелами из-за пределов штрафной в «Сити»), не разбрасывал соперников яркими финтами (в среднем чуть больше одной удачной обводки за игру) и, кажется, слегка стеснялся использовать голливудский пас типа навеса Бекхэма, закидушки Пирло или диагонали Скоулза. Висенте Дель Боске отдельно подчеркивал – Давид никогда не был игроком эпизодов, зато на него можно положиться в любой отрезок игры. 

Вторая причина не менее веская – Сильва провел десять лет в относительно молодом топ-клубе. Восхождение «Сити» совпало с приходом испанца и напрямую с  ним связано – первый значимый трофей (Кубок Англии в 2011-м) «горожане» выиграли в дебютном сезоне Давида. Несмотря на медийную мощь Гвардиолы, за «Сити» до сих пор следят меньше, чем за традиционными грандами. Предшественники Пепа, кстати, развивали аналогичную мысль. 

Роберто Манчини: «Если бы Сильва перешел в 2008 году в «Барселону», все бы говорили, что он один из лучших в мире». 

Мануэль Пеллегрини: «Такое впечатление, что Давида оценивали бы по-другому, просто играй он за «Барсу» или «Реал». 

Удивительно, но Сильву недооценивают даже в Испании. Ключевой фактор все тот же – он никогда не был в центре внимания. «Обычный испанский болельщик – мясник или, скажем, водитель автобуса – как правило, следит только за своим чемпионатом. Давид же уехал за границу. Это сыграло против него. Если он хотел репутацию уровня Иньесты, то у него изначально не было шансов», – объясняет Хоакин Марото из AS. 

Получился замкнутый круг. В Испании Сильву недооценивали из-за того, что он почти не играл в Испании. В Англии – из-за того, что «Сити» проигрывал в зрительском интересе другим. Результат – вопиющий контраст впечатлений: Гари Невилл и Джейми Каррагер называли Сильву одним из величайших игроков в истории АПЛ, при этом за 10 лет в Англии Давид только один раз выиграл награду лучшему футболисту месяца. 

Возможно, так выглядит судьба всех скромных ребят типажа Сильвы. Давид сам не стремится к камерам и никак не выпячивает заслуги, хотя его бы за это точно не осудили в Манчестере. Его близкий друг рассказывал, что Сильва вообще говорит только о трех вещах – футболе, сынишке Матео и вине (испанец недавно прикупил виноградник). На это даже жалуются журналисты – Давид соглашается только на одно интервью в год. И даже оно – в рамках продвижения туристического бизнеса в родной Гран-Канарии. 

«За последние 15 лет я сделал интервью наверное с полусотней испанских игроков. На том или ином этапе карьеры у меня была возможность поговорить с большинством футболистов из золотого поколения сборной. Но Сильвы никогда не было в их числе. Кажется, ему это просто неинтересно», – подтверждал Сид Лоу из The Guardian. 

Обидно, что даже матчи с большой вывеской, в которых Сильва блистал, не раскручивали его популярность так, как могли бы. Два простых примера – 6:1 в дерби Манчестера и почти золотой матч с «Ливерпулем» в 2014-м. В первом Сильва оказался причастен к четырям мячам (гол, ассист, два предассиста), но это отошло на второй план из-за Why Always Me от Балотелли. Во втором Давид почти в одиночку перевернул игру («Сити» ушел с 0:2), но не закатил решающий мяч с паса Агуэро, после чего «Ливерпуль» вбил победный из-за ошибки Компани. 

Возможно, это единственная существенная претензия к Сильве. Он доминировал над соперниками в каждом сезоне АПЛ, но лишь один раз положил больше десяти мячей. «Только представьте, если бы Сильва чаще забивал. У него и так все качества топ-игрока, а какими могли быть разговоры, если бы он просто забивал чуть больше голов», – рассуждал Гвардиола. 

Для партнеров по клубу и внимательных зрителей голы – точно не главное в игре Сильвы. Пабло Сабалета говорил, что Давид заставляет каждого партнера играть лучше, а он сам может хоть целый день говорить об испанце. Джон Стоунз признался, что заплатил бы кучу денег, чтобы до конца жизни просто смотреть за тем, как Сильва играет в футбол. Джеймс Милнер вообще сошел с ума и решил выучить испанский – чтобы лучше понимать Давида и других партнеров на поле. Возможно, помогло – Майкл Кокс отмечал, что в «Сити» никто так не дополнял друг друга, как Милнер и Сильва. 

Прозвище Мерлин, которое закрепилось за Давидом в «Сити» (отсылка к мифическому волшебнику из легенд о Короле Артуре), пожалуй, лучше всего передает важность испанца. Само прозвище ввел Шон-Райт Филлипс – чтобы так проникнуться магией чемпиона мира, ему потребовался всего один совместный сезон. 

Показательна и оценка Юргена Клоппа. В сентябре 2016-го немец пришел к Невиллу и Каррагеру в студию Monday Night Football. Там Клоппа попросили перечислить любимых игроков не из «Ливерпуля». Юрген назвал только Сильву, а затем пояснил – обычно он не любит обсуждать футболистов из других клубов. 

Уровень игры Сильвы подчеркивает даже то, как часто его упоминали в одном ряду с Иньестой и Хави:

Пеп Гвардиола: «Я счастливчик. Работал с Хави, Иньестой, а сейчас с Сильвой. Все трое – невероятные игроки». 

Яя Туре: «Я играл в одной команде с Иньестой и Хави. Давид – игрок такого же типа». 

Джейми Рэднапп: «Когда я пытаюсь вспомнить игроков с такой же техникой, как у Сильвы, на ум приходят только Иньеста и Хави». 

Разумеется, все трое слегка предвзяты и преувеличивают. Но техника Давида и правда завораживала. Вот уже анализ от Альваро Негредо: «Я играл в сборной с Хави, Иньестой, Матой и Вильей, но все же предпочту Давида. Его обработка мяча просто инопланетная! Когда ты отдаешь ему мяч, кажется, что время останавливается. Он действительно уникальный футболист». 

Такое же ощущение возникло после трансфера в «Сити» у Лероя Сане. В первом большом интервью официальному сайту у немца спросили, кто из новых партнеров впечатлил его больше всего. Ответ – конечно же, Сильва. 

«Он всегда знает, что делать дальше. Когда мы играем в квадрат, он никогда не заходит внутрь. Он отлично читает игру, видит абсолютно все и понимает, в какой момент развернуться, чтобы получить время на следующее решение. Он всегда способен играть в одно или два касания», – объяснил Сане. 

Развороты в пределах собственной оси, о которых говорит Лерой, – вероятно, главная техническая фишка Сильвы. Фанатам «Сити» даже казалось, что Давид образует вокруг себя магический круг – чтобы соперники физически не могли к нему подобраться. Лидер «Лестера» Джеймс Мэддисон убежден – у Сильвы невозможно отобрать мяч даже в телефонной будке. 

Мой любимый эпизод в этом плане – из домашней игры с «Уиганом» в сезоне-2011/12. Тут Сильва получает мяч в окружении трех соперников. Задачу осложняет еще и отсутствие партнеров для передачи. 

Проходит три секунды, все трое оказываются за спиной, двое еще и лежат после неудачной попытки отбора. Сильва прошел их за счет техники и классного владения телом. Дальше – пас на Агуэро под результативный выход 1-на-1: 

Другой классический пример – в книге The Mixer от Майкла Кокса. В том же сезоне-2011/12 Дэвид Мойес (на тот момент тренер «Эвертона») попросил сыграть персонально по Сильве Джека Родуэлла. Через 20 минут от идеи отказались – Родуэлл заработал желтую за фол на испанце. Тогда Мойес отправил к Сильве Фила Невилла. Тот продержался всего пять минут – тоже получил желтую на Давиде и вернулся на свою позицию. 

Каррагер считает, что такое сочетание техники и интеллекта притягивает к Сильве передачи партнеров:

«Мне кажется, что все они смотрят на него снизу вверх, все хотят отдать ему передачу. Когда ты отдаешь ему мяч, ты не паришься насчет того, что он может потерять его или сделать что-то глупое. Есть не так много игроков, которые рады получить пас, находясь под опекой. В моей карьере в «Ливерпуле» таким был только Джон Барнс. Сильва исполняет аналогичную роль в «Сити». 

Ориентир на Давида может и прокачивать партнеров напрямую. Характерной историей поделился Де Брюйне. После прихода бельгийца в клуб Пеллегрини попросил его меньше рисковать с передачами и бережнее относиться к мячу. Кевин отреагировал на просьбу и выбрал в качестве примера Сильву. 

«Я многому у него научился, особенно – сохранению мяча. Когда я приехал из «Вольфсбурга», я был игроком, который много рискует. Да, я создавал за счет этого моменты, но все еще совершал прилично потерь. Я не отказался от вертикальных передач полностью и не хочу терять этот навык, но благодаря Сильве научился лучше держать мяч», – рассказывал КДБ. 

Неизвестно, что и в какой пропорции повлияло больше всего, но Кевин и правда кардинально улучшил этот компонент сразу после трансфера. Точность передач Де Брюйне возросла на 4% по сравнению с последним сезоном в «Вольфсбурге». 

Вектор на Сильву оправдал себя и в другом плане – Давид научил КДБ тому, как обострять и при этом все еще контролировать матчи. В сезоне-2013/14 Сильва стал первым в АПЛ по созданным моментам и вторым по количеству передач за матч. Это редкое достижение для атакующего игрока. Обычно лучшими по второму показателю становятся опорники или защитники. У «Сити» именно Сильва выводил команду на чужую треть поля, после чего выводил партнеров на удар. 

В этом плане Давиду особенно помогало умное движение и понимание, сколько времени у него есть, прежде чем к нему приблизится соперник. Вот впечатления Гарета Барри: «Я обожал играть с Сильвой. Когда я получал мяч и осматривался по сторонам, каждый раз Давид был в свободном пространстве. Мне было проще довести до него мяч. Играть с ним – настоящее наслаждение». 

Чтобы получить пространство без помощи партнеров, Сильва манипулировал позицией соперника. Вот пример из матча с «Ливерпулем» в сезоне-2014/15. Сначала Сильва опускается на свою половину и вытягивает за собой Стивена Джеррарда. 

Потом замечает, что Джеррард засмотрелся на мяч и больше не контролирует зону, которую оставил ради погони за ним. Сильва врывается в нее.

После скидки от Йоветича Сильва принимает мяч в свободном пространстве и выводит Джеко передачей вразрез. 

Момент подсветил чуть ли не все лучшие качества Сильвы – помощь при переходе из обороны в атаку, создание пространства, отличное открывание и, собственно, пас. Эти качества Давид показывал, регулярно меняя роли. Манчини, Пеллегрини и Гвардиола использовали его по-разному. 

Роберто называл Сильву «треквартистой «Сити», но по факту выставлял его на флангах. Традиционный вариант – два опорника (обычно Туре и Барри), два вингера с правом на смещения в середину (Сильва и Насри) и пара форвардов. Давид стартовал справа, затем создавал численный перевес в центре поля и разрезал оборону. Насри делал то же самое, только смещаясь с левого края. 

При Пеллегрини схема не сильно изменилась, но главным требованием стала взаимозаменяемость. Ману навязал принципы «Вильярреала»: если нападающий отходит на фланг, вингеры занимают их место в штрафной. Сильва отлично выполнял задачу, особенно в связке с Эдином Джеко. Босниец любил выходить для подыгрыша, Давид идеально компенсировал движение партнера. 

Матч с «Ньюкаслом» в сезоне-2013/14. Джеко сместился ближе к левому флангу, Сильва врывается в штрафную под передачу. 

Матч с «Ньюкаслом» в сезоне-2014/15. Джеко снова сместился к левому флангу, Сильва снова получил от него пас в штрафной. 

С приходом Гвардиолы Сильва опустился чуть ниже и занял место на одной линии с КДБ. Сам Кевин назвал эту роль свободной восьмеркой – оба совмещали и задачи бокс-ту-бокса, и функции десяток. При этом Давид прибавил в завершении. В сезоне-2017/18 испанец входил в пятерку лучших в АПЛ по передачам в штрафную (КДБ был чуть лучше), но еще умудрялся 8,7 раз за игру сам касаться мяча в штрафной (показатель КДБ – только 3,02). От Сильвы больше не требовалось продвигать мяч в атаку – этим занялась система Пепа. Ее главная задача – доставить игроков до чужой трети поля. 

Что объединяло все три режима, так это игра Сильвы в полуфлангах. Он довел ее до совершенства еще до того, как само слово вошло в тактический фольклор. Шей Гивен рассказывал, что остановить Давида тяжело, независимо от того, кто его опекает – защитники или полузащитники. Это лишь наполовину правда – Сильва ставил вопрос перед соперниками, кто в принципе должен по нему играть. В полуфлангах этот вопрос возникает всегда. 

«Он один из лучших футболистов по игре в этих пространствах. Возможно, даже лучший в мире. Мы постоянно атакуем через эти зоны, а Давид – мастер в них. Только единицы способны на то, что он вытворяет там», – рассказывал Гвардиола. 

Логично, что с таким бэкграундом Сильва лучше и быстрее остальных из старой гвардии «Сити» адаптировался к требованиям Пепа. Харт не подошел из-за слабой игры ногами, Сабалета не потянул роль ложного фулбека, Компани мешал не самый качественный первый пас, Туре – дисциплина, а Агуэро пришлось учиться игре в оттяжке. 

Сильва был готов к изменениям. При Манчини и Пеллегрини испанец пасовал из полуфлангов на крайних защитников – их подключения были важнейшей частью плана. При Гвардиоле фулбеки играют осторожнее – и уже сами доставляют мяч Сильве в полуфланг. 

Матч с «Астон Виллой» при Пеллегрини. Сильва в полуфланге, отдает на ход Сабалете. 

Матч с «Бернли» при Гвардиоле. Сильва в полуфланге, но уже принимает там мяч от Зинченко.

Важным условием новой роли при Пепе была оборонительная дисциплина. С этим у Давида никогда не было проблем, но сомнения у коллег проскакивали. Например, аналитик «Челси» в интервью The Guardian отмечал: «В этой позиции нужно покрывать больше пространства, чем атакующему полузащитнику, поэтому нам было интересно, как Сильва ответит на это. Его реакция поразила. Он доказал, что обладает выносливостью бегуна на длинные дистанции. После 90 минут бега у него еще остается энергия на то, чтобы принимать яркие, но правильные решения». 

Такой вердикт Сильве ставили еще в Испании, но бойцовские качества Давида шокировали даже Пепа: «Он идеально подходит стилю Ла Лиги, но куда важнее, что он выжил в Англии – в условиях из сильного ветра, дождя и очень скоростного футбола. Я часто обращаю внимание на то, как игроки реагируют на плохие моменты – как в игре, так и на дистанции сезона. Так вот Давид всегда хорош в этом». 

Возможно, Пеп еще преуменьшает. На финише двух первых чемпионских сезонов в «Сити» Сильва играл через боль – испанец специально откладывал операцию на лодыжке. Проблемы с ней тянулись с самого начала карьеры, но Давид был единственным в сборной, кто не перематывал лодыжку специальным бинтом. Как объяснял сам Сильва, это навредило бы стилю – с таким же успехом он мог завязать себе глаза. 

Семейная драма совсем не помешала игре Давида Сильвы. Виталий Суворов – об испанце, который все успел.

Блог «Англия, Англия» в соцсетях: Twitter / VK / Telegram

Фото: Gettyimages.ru/Alex Livesey, Shaun Botterill, Michael Regan, Clive Brunskill

развернуть

Душевная история – про тракторы, коров и спрятанные в канаве ворота. 

Видите поле в поле? Русский желто-зелено-коричневый пейзаж. Уже хочется сыграть? 

Жители уральского села Полдневая (их 1400 человек) 13 лет мечтали о своем стадионе: с газоном и сеткой; чтобы его не топтали коровы, чтобы ворота не использовали для буксировки машин; чтобы там проходили школьные турниры, а у малышей было спортивное детство. Обычная футбольная мечта для глубинки, где нет полей и редко появляются настоящие футболисты. 

И у них получилось! 

Теперь по полю в оранжевой форме бегают местные футболисты, на матчи приезжают соперники соседних сел Косой Брод и Кладовка, жители знают, что в 17:30 каждый летний день будет футбол, а еще смотрят на себя в ютубе – канал «Сельский клуб» (на момент выпуска материала там 93 подписчика) рассказывает, как Полдневая играет в футбол и как своими руками соорудить футбольное поле. 

Ведущего влога и главного строителя стадиона зовут Павел Завьялов. На видео он – в кепке, просторной кофте и калошах держит в руках грабли, рассказывает про семена, организует местным мальчишкам видеозвонок с полузащитником «Урала» Артемом Фидлером (помогает сетками, мячами и наградами на турниры) и передает привет от президента клуба Григория Иванова, который поделился с селом коллекционным кубком и рыжей атрибутикой.    

Павел Завьялов

Павел – третий слева в нижнем ряду 

«Я из города Полевской на 60 тысяч жителей – в 50 км от Екатеринбурга, там родился игрок сборной России по мини-футболу Сергей Абрамов, а еще Александр Незлобин из Comedy Club, – рассказывает Павел, сотрудник пресс-службы «Урала». – Рядом с родным городом есть деревня Полдневая, где живут мои бабушка и дедушка – планирую переехать туда годам к 40 (сейчас мне 25): реконструировать дом, сделать дачу современной». 

Завьялов пришел в пресс-службу «Урала» на практику после первого курса факультета журналистики, а с 2015-го работает там постоянно. 

«Я веду сайт и соцсети, катаюсь на выезды, веду твиттер-трансляции и видеоблоги на сборах.

В команде меня считают за своего: в день журналиста наш тренер Дмитрий Парфенов отправил вместе с камерой в командный коридор, а Роман Емельянов однажды меня спас. На сборах он морозил в морской воде ахилл, я это снимал – и внезапно волна ударила в скалу, накрыла с головой и меня, и камеру, и телефон. Камера высохла, а телефон больше не включался – Рома об этом узнал, собрал деньги с команды, и мне вручили айфон». 

Тут начинается история самодельных полей. На месте первого посадили подсолнухи, со второго постоянно воровали ворота

«Мне было 13, когда появились электрические косилки и сосед скосил нам футбольное поле: обычное поле, просто без высокой травы. Вместо ворот – пеньки. Поле – ровное, не нужно вытаптывать. До этого каждый играл на своей улице, а в 2007-м ребята объединились на поле, пока через пять лет его без предупреждения не вспахали и не посадили подсолнухи.

Эту землю арендовал местный фермер – его право, так что никаких обид, в 2012-м мы пошли с футболом через реку – на место, где в 60-е стоял спортивный комплекс из футбольного поля, турников и бревен, где в праздничные дни односельчане дрались подушками. От всего этого остались дряхлые столбы – мы их оставили на память и стали делать поле своими руками.

С соседом Даней скосили траву бензиновым триммером, голубой краской нарисовали ауты: делали на глаз, получилось – как получилось, хаха. 

Ворота мастерили из дерева: покупали уголки в строительном магазине, скрепляли. Но то их сломают, то они исчезнут. Ворота пропали в очередной раз, и только через год мы узнали: на переезде через речку застряла машина, наши ворота сломали, а доски подложили под колеса. После делали уже переносные ворота и постоянно прятали их в канаву рядом с полем». 

Душевно – о той самой деревне. Про ловлю окуней, герб СССР и футбол посреди сельской дороги без машин 

«Участок в 20 соток достался нам от предков, поэтому в доме до сих пор прабабушкины вещицы: старая швейная машина, эмблема СССР, – продолжает Павел. – В детстве каждое лето я проводил в деревне, и чего только ни делал! Научился кататься на велосипеде, в лесу с деревянными автоматами играл с ребятами в войнушку, в полгода родители взяли меня на картошку (теперь приезжаю и помогаю – посадим, окучим, выкопаем, почти все выходные проводим там), потом – на рыбалку. Меня клевали бабушкины петухи, могли покусать собаки. 

Знаете песню «И бежит куда-то под горой река. И дорогу гуси переходят важно»? Вот она напоминает деревню и наш дом – перед ним никаких построек, через 30 метров начинается река Чусовая, где мы купались и ловили окуней.

А еще в деревне играли в футбол! Прямо на сельской дороге посреди нашей крайней улицы, где редко ездили машины: ставили пеньки да полешки и играли».

«Сантьяго Полдневая» строили восемь лет: то провалится трактор, то футболисты в слишком мягкий газон 

«Я жил в городе, учился, занимался лыжами, футболом, айкидо и замечал, что у ребят в деревне такого нет – только волейбол, когда физрук собирает ребят, и они просто играют (для тренировок и упражнений банально не хватает квалификации). А мне хотелось добавить в жизнь села футбол, я видел, как на нашем поле рубятся ребята на турнирах между классами, которые мы организовывали с друзьями и школьным учителем физкультуры.

Местный тракторист на прицепе отвозил к нашему второму полю лавочки для болельщиков, приходили родители, девочки из классов рисовали плакаты. Фермер, тогда вспахавший наше под подсолнухи, выделил пять тысяч на медали и переходящие кубки. 

И тут нам захотелось сделать собственный стадион – с разметкой, скамейками и трибунами: чтобы ребята играли, проводили турниры, просто занимались футболом. Начали с того, что скосили траву, прокапали лопатой ауты и засыпали их опилками – но они проседали, а играть с ними опасно, можно провалиться. Кочки никуда не девались, а ребята так вытаптывали поляну, что центр поля превращался в пыль. 

Агронома у нас нет, все делали своими руками: вспахивали землю трактором, ровняли поле культиватором (он сзади цепляется к трактору), вручную укатывали поле бочками, за 3500 рублей купили семь кило семян газонной травы, посеяли. Фух!

Однако поле получилось мягким, бегать невозможно, еще и коровы потоптались – они оккончательно все испортили. Пришлось договариваться с трактористом – снова перепахали, выровняли, и тут же новая проблема: посеяли семена луговой травы и клевера (снова дал тот самый фермер), местное хозяйство выделило нам трактор с большим ковшом – он приехал и провалился в болотистую землю, а на поле стало больше ям. Только переделали – опять пришли коровы.

В этом июне сделали забор от коров – теперь поле защищено, к тому же выглядит уютно». 

Зачем все это? Людям даже в селе без газа и воды нужен футбол 

– Павел, вы живете в Екатеринбурге, работаете в «Урале», летаете на сборы с командой. Зачем вам это поле, семена, постоянная борьба с коровами?

– Ребята из деревни уже планируют играть в любительских играх, а выросли и заинтересовались футболом они на наших полях. Значит, провели детство с интересом. Сейчас у младшего поколения есть полноценное поле: девчонки из 10 и 11 класса приходят и играют с нами. Девочки-выпускницы!

В деревне есть и другие проблемы. До сих пор нет воды и канализации. Я, дядя, тетя, родители приезжаем раз в месяц и заправляем бабушку с дедушкой пятилитровками с водой. Кто-то организует скважины прямо на участке. Без газа тоже живут – на электрической плите или с самого утра топят печь, чтобы на ней готовить.

Нам в Полдневой не нужны золотые горы: выровнять бы поле, трибуны и ворота, тем более ворота нам сварил учитель физкультуры. Администрация дала 40 кило семян, но весь проект спортивного городка (футбольное поле + баскетбольная площадка и турники) стоит четыре миллиона рублей, поэтому от идеи отказались – слишком дорого.

Газ появился в деревне два года назад, но чтобы его довели с конца деревни до домов – надо платить. О нас – футболистах – вспомнят в последнюю очередь, но хочется, чтобы у детей в селе была интересная жизнь.

И чтобы все знали: в 17:30 встречаемся на поле». 

А еще у ребят из Полдневой есть блог на Sports.ru. Вы знаете, что делать! 

Фото: личный архив Павла Завьялова

развернуть