Головин побывал в стране, где по улице не ходят больше 15 минут.

1. Как добраться до Катара?

Самый дешевый вариант из Москвы – рейс с пересадкой в Стамбуле. На июнь продаются билеты по 10-15 тысяч рублей в одну сторону (35 – в обе). Самый удобный – прямой пятичасовой перелет Qatar Airways. В одну сторону выйдет около 45 тысяч (если сразу брать обратный, то 50 тысяч). Местные авиалинии считаются одними из лучших в мире. На борту стюардессы каждые 15 минут предлагают бесплатные напитки (в том числе алкоголь), неплохо кормят (дают даже кусок торта), не заставляют пристегиваться и выключать компьютеры при взлете и посадке, врубают мобильную связь.

2. В Катар нужна виза?

До прошлого лета попасть в страну было возможно только по приглашению местного гражданина и при одобрении анкеты в катарском МИДе. Послабления делали для 16 стран Европы, но не России. В июне 2017-го Катар попал в блокаду: несколько арабских стран объявили о разрыве любых отношений с ним, аргументируя это тем, что Катар спонсирует терроризм и прячет у себя его лидеров, дружит с Ираном и плохо влияет на обстановку в регионе. Участники акции отозвали послов, перекрыли любой экспорт и запретили своим авиакомпаниям летать в Катар.

К бойкоту присоединилась том числе Саудовская Аравия – главный поставщик продовольствия для Катара. После этого местный эмир открыл границы: сначала жители 86 стран мира могли приехать в страну по платной визе, которую ставили в аэропорту, а августе процедуру облегчили. Теперь достаточно иметь только загранпаспорт со сроком действия не менее полугода. И никаких приглашений и анкет.

3. В какой аэропорт лучше всего лететь в Катаре?

В Катаре всего один гражданский – в столице Дохе. Он раз в десять больше «Домодедово», при этом в нем почти нет людей – строили на будущее. В аэропорту «Хамад» – куча магазинов люксовых брендов, отдельные залы с сидениями для каждого гейта (в эконом-классе) и никаких автобусов (посадка и высадка сразу по трапу).

«Хамад» используют и как транзитный аэропорт для тех, кто летит на Бали или в Таиланд. Если стыковка длится больше пяти часов, пассажиры Qatar Airways получают бесплатную экскурсию по главным достопримечательностям Дохи. Для этого надо обратиться на стойку Doha City Tour рядом с желтым медведем.

4. В Катаре безопасно?

Абсолютно. Уровень умышленных убийств в Катаре на 97,5% ниже среднемирового. Краж, угонов и грабежей почти нет, а если и случаются, то ночью и в районах, заселенных мигрантами. В преступлении нет практического смысла. Территория, пригодная для проживания, – меньше, чем Москва. Население – 2,5 миллиона человек. Преступника почти точно найдут. Местный в этом случае лишится богатой жизни, приезжий – очень хорошей.

5. Террористы правда живут в Катаре?

Считается, что да. Трамп вообще сказал, что Катар исторически спонсировал терроризм. Соседние государства особенно взбесил миллиардный выкуп за освобождение заложников, среди которых были родственники эмира. Катар заплатил его летом 2017-го нескольким крупным группировкам. В самой стране терактов почти нет, последний произошел в 2005-м: взорвали театр, погиб один человек. За год до этого, возможно, русские спецслужбы устранили в Дохе экс-лидера Ичкерии Зелимхана Яндарбиева.

6. Что в Катаре с погодой?

В пустыне я застал +47, что при минимальной влажности воспринимается как +35 в Москве, а белая рубашка даже остается чистой. В городе было +42, но больше 15 минут пешком там никто не ходит, а во всех помещениях (даже подземных переходах) есть кондиционеры. Лайфхак от местных – вылезать из дома под вечер. Часто в Катаре случаются песчаные бури – дышать можно, но 200-метровые небоскребы на расстоянии двух километров трудно различимы. В этот момент солнце выглядит как луна – смотреть на него реально без темных очков, можно не пользоваться солнцезащитным кремом.

7. Как одеваться в Катаре?

Граждан (всего 300 тысяч человек) можно отличить по национальной одежде. Мужчины – в светлых халатах, женщины – в черной парандже с вырезом для глаз или лица. Мигранты ничем не отличаются от русских, только шорты не носят. Я ходил в коротких дырявых шортах по аэропорту и магазину – замечаний не получил. В музей или официальное учреждение в таких не пустили бы, там лучше соблюдать дресс-код: брюки – у мужчин (можно в футболке), не слишком глубокое декольте и закрытые плечи – у женщин. На улице есть только одно правило – избегать плавок, открытого верха и бикини.

8. Как себя вести в Катаре?

Обычно. Правила ужесточаются только в Рамадан (в этом году – с 17 мая). На протяжении этого месяца не рекомендуется есть, пить (воду) и курить на улице до захода солнца.

9. Очень хочу бухнуть в Катаре. Смогу?

Алкоголь продается в единственном магазине на всю страну и только по специальной лимитированной карте резидента (у граждан ее нет). Туристы пьют в барах или отелях – выбор большой и стандартный, цены выше, чем в России. При этом к пьяным все относятся адекватно. Гулять по улице с бутылкой нельзя – шататься и орать можно. Распивать в коридоре гостиницы нельзя, после рукопожатия с портье – можно.

10. Реально подкатить к катарской девушке?

Да. В том числе к той, у которой из-под одежды видны только глаза. Вряд ли она пойдет тусить – на дискотеку все равно не пустят. До секса тоже не дойдет: традиции запрещают его до брака. Но познакомиться можно.

Правда, на свадьбу рассчитывать бессмысленно: если местная выходит замуж за иностранца, то автоматически теряет гражданство. Кроме арабок, в стране живет много азиаток. Большинство из них – прислуги, горничные и официантки. Некоторые – проститутки, в баре моего отеля (Radisson) их было много. Проституция в Катаре вне закона, но облавы никто не устраивает.

11. Катарские женщины – рабыни?

Не совсем. В Катаре разрешено многоженство, а местным дамам запрещают появляться в клубах и ездить на автобусе. С другой стороны – особо образованные начали отказываться от паранджи (в их числе мама эмира), водят машины и занимают официальные должности. Например, глава PR-отдела оргкомитета ЧМ-2022 – женщина, в ее подчинении – мужчины.

12. Я гей. Могу целоваться с парнем на улице Катара?

Этот вопрос я дважды уточнял у представителя оргкомитета. Ответ: «Все страны имеют свои законы. Их должны соблюдать даже гости во время чемпионата мира. В России ведь так будет? Если вы нарушите закон, то ответите по местным правилам? То же самое у нас» – «То есть геи запрещены в Катаре?» – «Нет, только проявление чувств на улице».

Катарец не договорил об уголовном преследовании, но сами по себе однополые отношения в стране не считаются противозаконными. В уголовном кодексе есть статьи за однополое сутенерство и гомосексуальную проституцию – по ним могут привлечь любого гея, но в последнее время главное – не демонстрировать чувства публично. Кстати, открыто целоваться и обниматься нельзя даже парню с девушкой, все – только в отеле. При этом некоторые мужчины-индусы ходят за ручку, но это признак не ориентации, а крепкой дружбы.

13. Какие достопримечательности посмотреть в Катаре?

С историческими местами сложно. Самое крутое – руины города Зубарах и сохранившийся форт. Место (единственное в Катаре) входит в список наследия ЮНЕСКО, но находится в 100 километрах от Дохи. Километрах в 60 лежит пустыня Khor Al Udeid, по которой катают на верблюдах и Toyota Land Cruiser – водители прыгают с бархана на бархан так, что чувствуешь себя на «Дакаре». В городе есть новый, но стилизованный под старину и атмосферный рынок Souq Waqif, проходной, но бесплатный и необычный снаружи Музей исламского искусства и недавно построенная культурная деревня Katara. Квартал небоскребов лучше фоткать с набережной.

14. В Катаре есть море?

С трех сторон страна омывается Персидским заливом – безумно соленым и очень теплым. Купаться разрешают в нескольких местах. На диком пляже в пустыне – в плавках и бикини. На городских пляжах – в закрытой одежде или шортах и футболках. В отелях нет никаких ограничений, но вход для посторонних платный.

15. Катарская еда вкусная?

Местной кухни не существует. До блокады страна импортировала все, кроме нефти и газа. Летом 2017-м появились сложности с продуктами – в Катар завезли коров и сельхозкультуры, началось строительство ферм. Но даже сейчас найти что-то катарское тяжело – например, на рынке обнаружилось всего несколько коробок с местными сладостями. Иностранные продукты – приличного качества, а в магазине полно известных в России брендов.

16. Что привезти домой из Катара?

На рынке сильно пахнет ароматическими лампами и специями – надо покупать их. Если остается место в чемодане, то ковры и подушки с национальными узорами. Из тяжелого – металлические чайники и кувшины ручной работы. Поесть – сладости. Сами катарцы любят душиться – на базаре стоят целые магазины флаконов с терпкими арабскими запахами.

17. Какие цены в Катаре?

Зависит от продукции. Бензин – 30 рублей за литр, Uber – на 20% дешевле, чем в Москве, килограмм конфет – 400 рублей, яблок – 110, апельсинов – 80, фасоли – 290, 10 пакетиков зеленого Lipton – 100, 0,33 Колы – 160, литр молока – 100, 250 грамм сливочного масла President – 370, батончик Bounty – 50, упаковка макарон – 150, нарезной батон – 105, десяток яиц – 100, 0,75 литра Evian – 110, аренда однокомнатной квартиры в центре Дохи – 100 тысяч.

18. Правда, что все катарцы миллионеры?

Нет. В Катаре всего один миллиардер (шейх Фесал занимается строительством), много миллионеров, но в основном граждане просто обеспеченные. Средняя зарплата катарца – 4,5-5 тысяч долларов. Почти у каждого жителя есть собственный автомобиль (самый простой – Corolla, самый популярный – Land Cruiser). Существуют и бедные катарцы. В основном это пожилые люди без образования, которые не могут устроиться на нормальную работу.

19. Как дела с чемпионатом мира в Катаре?

Отлично, хотя страны, поддержавшие блокаду (в их числе Саудовская Аравия, Египет, ОАЭ), планируют бойкотировать турнир. Он пройдет с 21 ноября по 18 декабря 2022 года.

Самый популярный спорт в стране – верблюжьи бега и соколиная охота, но футбольный чемпионат жители воспринимают как рекламу для туристов и возможность отстроить инфраструктуру.

20. Во время ЧМ в Катаре будет жара?

В зимние месяцы температура редко поднимается выше +25. Катарцы были готовы провести турнир даже летом, они обещали установить системы кондиционирования на каждом стадионе, кроме Ras Abu Aboud. Проект климат-контроля придуман и реализован местными: холодный воздух будет поступать из отверстий рядом с сиденьями на трибуне. Даже без крыши и при +45 на улице температуру внутри арены можно опустить до +9, причем в разных частях стадиона температура может быть разной. ФИФА знала об этом, но перестраховалась и перенесла чемпионат на зиму.

21. Стадионы в Катаре успеют построить?

Да. Один уже готов, два введут в эксплуатацию в этом году, три – в 2019-м, два – в 2020-м. Шесть стадионов будут вмещать по 40 тысяч человек, один – 60. Lusail, на котором пройдет финальный матч, – 86 тысяч. Его проект держится в секрете.

Стадионы возводят не только по идеям местных архитекторов, один из них (40-тысячный Al Wakrah) спроектировала Заха Хадид – арена стала ее последней работой. В Катаре говорят о восьми сооружениях, но на самом деле переговоры с ФИФА еще идут. В организации требуют 10 арен. Катарцы готовы без проблем построить еще одну, но не обе. Окончательное решение примут к концу года.

22. Стадионы в Катаре строят рабы?

Изначально условия жизни рабочих были ужасными. После смертей на стройке (официально зарегистрировали два летальных случая) и наезда международных организаций катарцы исправились. Зарплата гастарбайтеров (30 тысяч человек на пике) из бедных азиатских стран особо не выросла – получают те же 500-700 долларов, но теперь за ними следят врачи (в том числе дантисты), смена на жаре длится не больше получаса, а желающих организовать трудовой лагерь (компанию, которая набирает рабочих и отправляет их на строительство стадионов) проверяют каждый месяц. Так говорят люди из оргкомитета и некоторые местные.

23. Зачем Катару восемь стадионов?

Они действительно не нужны. Рекорд сборной – 10 тысяч зрителей, средняя цифра внутреннего чемпионата – 800 человек. Из-за этого после турнира часть кресел на стадионах демонтируют (на Al Wakrah уберут 20 тысяч мест, на Al-Baut – 28 тысяч, на Qatar Foundation – 15 тысяч) и отправят в бедные страны. Ras Abu Aboud разберут полностью: его строят из готовых модулей, как в Лего, и реальных грузовых контейнеров. После турнира детали пустят на возведение гостиниц, ресторанов и даже общественных туалетов или соберут из них новый стадион в другой стране.

Остальные арены частично перепрофилируют: в них появится ЗАГС, отели, офисы, школы, моллы, кафе, библиотеки. Профиль объекта зависел от мнения жителей района: тысячи граждан собирались на специальные слушания и вместе решали, какие заведения разместить на стадионе. Из-за этого начало стройки затянулось.

24. Катар построит что-то кроме стадионов?

Всю страну. Работа уже идет, из-за этого Доха напоминает большую строительную площадку. Страна возводит 900 километров дорог (хотя ее протяженность – 180 километров на 90), развязки (но пробок становится только больше), отели (часть гостей чемпионата расположится на плавучих лайнерах и в шатрах прямо в пустыне), 163 километра метро (линии под и над землей) и культурные центры – скоро откроется впечатляющий снаружи исторический музей.

25. Чемпионат мира в Катаре получится крутым?

Если все идеи реализуют, то это будет лучший ЧМ в истории.

Турнир станет самым компактным: минимальное расстояние между двумя стадионами – 5 километров, максимальное – 55. Страна превратится в сплошную фан-зону. Рядом с пятью аренами расположатся станции метро, до других пустят шаттлы (сейчас общественный транспорт в Катаре – это несколько автобусов, которые не соблюдают расписание). Доставлять фанатов будут и водные такси.

Впервые в истории чемпионатов мира болельщики смогут посетить два матча за день. За безопасность ответят эксперты Интерпола. Вся страна уже знает английский и дублирует на нем даже надписи на рынке. Арены частично обеспечат себя энергией – на крышах каждой разместят солнечные батареи.

26. Фанаты захотят бухать везде. Им разрешат?

Катарцы готовят два типа фан-зон – с алкоголем и без него. Распивать на улицах будет запрещено, но организаторы уверены, что иностранцев это не отпугнет. По их подсчетам, за 28 дней турнира страну посетят около 1,5 миллиона гостей.

27. За сборную Катара сыграют иностранцы?

Почти все игроки текущего состава сборной родились в Катаре. Несколько человек натурализованы, но они арабского происхождения. В 2016-м страна проводила молодежный чемпионат Азии, где вышла в полуфинал (победа над Ираком в матче за бронзу вывела бы сборную на Олимпиаду) – этим достижением местные гордятся. Они говорят, что большая часть той сборной будет играть на ЧМ-2022.

28. Сколько денег Катар угрохает на турнир?

В оргкомитете говорят только о тратах на стадионы – 6,5 миллиарда долларов на восемь арен. Общие затраты на инфраструктуру оцениваются в 200 миллиардов.

29. Откуда в Катаре столько денег?

Исторически катарцы добывали жемчуг. Нефть нашли еще в начале XX века, но Британия (под ее протекторатом государство существовало до 1971 года) выкачивала необходимый для себя минимум. После обретения независимости Катар нарастил добычу и узнал о месторождениях газа. Сегодня он второй в мире экспортер природного газа и 16-й – нефти.

30. Когда-то газ и нефть закончатся. Катар тоже закончится?

Страна готовится к этому событию и меняет экономику. Катар строит заводы, которые перерабатывают не только свою, но и чужую нефть, вкладывается в финансовый сектор, туризм и новые технологии. Для последних правительство запустило Challenge 22 – акселератор стартапов, связанных с чемпионатом мира.

Ежегодно специальная комиссия отбирает несколько идей граждан Катара, которые помогут развитию страны. Победителям выплачивают 50 тысяч долларов. После этого они могут отказаться от идеи в пользу государства или получить дополнительный грант и бесплатную команду для выведения проекта на новый уровень. Один из последних победителей – профессор местного университета. Он придумал прочный материал для строительства жилья, который во многом состоит из песка.

Фото: REUTERS/Naseem Zeitoon, Ibraheem Al Omari; Gettyimages.ru/2022 Supreme Committee for Delivery and Legacy; globallookpress.com/Nikku/Xinhua, Sven Hoppe/dpa, Andreas Gebert/dpa, Peter Giovannini, Siegfried Grassegger, Pius Koller; Александр Головин

развернуть

Большое интервью Головину.

Илья Варламов – журналист, фотограф, бизнесмен и основатель фонда «Городские проекты», который занимается урбанистикой, архитектурой и транспортным проектированием. В интернете он известен, как автор Varlamov.ru, где много лет публикует фотоотчеты о путешествиях по миру (был в 181 из 193 стран, признанных ООН) и России. Главная фишка отчетов – внимание на благоустройство и архитектуру. Из-за критики русских городов у Варламова часто возникают конфликты с чиновниками.

Во время чемпионата мира он посетил все 11 городов, где играли в футбол, и сказал, что в большинстве работы выполнялись некачественно и скоро благоустройство начнет разрушаться. После завершения футбола в Нижнем Новгороде смыло набережную, а в Волгограде – насыпной склон.

Александр Головин встретился с Варламовым, чтобы узнать, что Россию ждет дальше. 

– За чемпионат мира ты посетил все 11 городов. Та Россия, которую увидел, – обычная или что-то изменилось?

– Тут немного сложная история, потому что Россия всегда была двуликая, как наш герб. Есть Россия для своих, а есть – для гостей. Это же глубоко сидит в русской культуре. Мы гостям готовы отдать все самое лучшее, поставить на стол из заначки самый дорогой коньяк. Поставить икру. А когда гости уходят, будем опять в доширак сосиску крошить. Не сказал бы, что это плохо, но это часть русской культуры. Мы хотим выглядеть перед гостями лучше, чем есть на самом деле.

Мне это не очень нравится, потому что история о чемпионате – про то, что была реальная возможность улучшить инфраструктуру городов, провести реформы. Сделать вещи, которые потом многие годы будут служить жителям. Для городов большая удача, что им выпало принимать этап чемпионата мира. Они бы никогда этих денег не получили. На них действительно свалилась куча федерального бабла. И у них появилась возможность с этим баблом что-то сделать. Большинство потратило их на фейерверк. Ну образно.

– То есть освоили много миллиардов, а лучше не стало?

– Если сравнивать, что было и стало, то, конечно, стало лучше. Появились аэропорты, дороги, хоть какое-то благоустройство. Но как это нужно рассматривать: а что могло бы быть? Насколько эффективно расходовались средства, и что потом с этим будет? Я смотрел и видел, что все новое благоустройство сделано крайне некачественно. Как обычно у нас, все делалось с нарушением технологий, сроков. Были допущены ошибки в проектировании, привлекалась некачественная рабочая сила. В результате все это уже начинает разваливаться.

Я ко всему отношусь критически. И когда вижу чудовищную работу, понимаю, что все это разрушится через два года. Можно эти два года порадоваться, а потом опять сидеть в говне. А можно было изначально от городских властей требовать, чтобы работы проводились на должном уровне, квалифицированными специалистами. Чтобы не было рукожопства. Этого не требовали.

Почему-то в России власти вообще удалось убедить людей, что они обязаны еще плотнее сплотить наши ряды, что нужно радоваться, что главное, чтобы какой-нибудь египтянин или нигериец остался доволен. Поэтому сейчас мы расстелимся, а потом ##### [иди] оно все конем. Но мне бы хотелось, чтобы инфраструктура служила людям. Жителям городов, где проходил чемпионат мира. Но мы видим, что все пошло по одному месту.

Стало лучше, но деньги можно было использовать эффективнее, чем это сделали. Крайне неэффективное расходование средств. На длинной дистанции по многим позициям будет больше вреда, чем пользы. Взять те же стадионы. Никто до сих пор не знает, что с ними делать.

– Ты, кстати, в первый же день турнира сказал, что мы расстилаемся.

–  Меня взбесило, что какие-то элементарные вещи… Вот туалет в городе – это элементарная вещь. У тебя должна быть возможность поссать, как человек. Не искать кусты. И годами в Екатеринбурге, третьем-четвертом городе страны, городские власти считали, что русский человек должен ссать в кусты. А чего такого? Но когда приезжают египтяне, то по всему городу появились туалеты. Это как в СССР во время Олимпиады появились колбаса и «Кока-кола». Должен ли я радоваться, что так классно вдруг стало на две недели? Меня это больше огорчает. Я понимаю, что нас они за людей не считают.

Или должен ли я радоваться, что менты себя стали нормально вести? Обалдеть, ага. Менты, от которых ты до этого переходил на другую сторону дороги, чтобы лишний раз не столкнуться с ними. А здесь они людьми стали. Разрешили пиво на стадионе продавать. Охренеть! Когда все уехали – пиво уже нельзя. Ну как, русский же, по мнению властей, – это быдло. Ему же нельзя. Он же сейчас напьется, начнет буянить, куда ему пиво. А тут оказывается, можно продавать и ничего не случилось. Но все это сделано не потому, что они поняли, что это нормально. Не потому, что проснулись и сказали: «А давайте с этого дня сотрудник полиции будет нормальный». Или: «Давайте перестанем считать русских людей за тупое быдло, которому на стадионе нельзя пиво продавать». Или: «Давайте сделаем там, чтобы можно было комфортно в туалет сходить». Нет. Это показуха. А почему я должен радоваться показухе?

– А как получилось, что хоть и на время, но все поменялось? Мы все-таки научились делать и общаться по-человечески?

– Тут нужно понимать, что за большинство оргвопросов отвечала ФИФА. Из-за этого организация была офигенной. Не потому, что вдруг в Саранске смогли что-то так сделать, а потому, что ФИФА десятилетиями занимается организацией подобных мероприятий. Здесь вопросов не было. Людям, которые никогда не были на подобных мероприятиях в других странах и впервые это увидели, говорят: ничего себе, мы научились… Нет, это просто стандарты.

– Но были и типичные для России моменты. Сотрудники ФСБ запрещали тебе фоткать на вокзале и в метро Волгограда.

– В разных городах по-разному, но в целом ты не можешь перестроить полицейского. Везде, где это выливалось за пределы стандартов ФИФА, начинался какой-то ад с самоуправством – столкнулся с этим в Казани, Волгограде, Ростове. На фан-зонах есть четкие правила по проносу техники. Они такие, как на стадионе. Но в виду того, что у наших органов была команда не обосраться, они действовали по методу, что лучше перебздеть, чем недобздеть.

Ты показываешь им правила, они начинают чесать, у них закипает компьютер в голове: «##### [Ой], ну как так? Ну должно же где-то быть в правилах, что нельзя?». Они же выросли на этом. Что ты открываешь любое правило, а там куча запретов. Был бы человек, а статья найдется. А тут статья не находится. Они листают свои методички, свои правила, а статьи нет. У многих реально взрывались головы, что впервые за их практику, была нарушена главная скрепа российских силовиков, что человек есть, а статьи нет. Их реально от этого колбасило.

***

– Самый крутой стадион, который ты видел за время чемпионата?

– Современная архитектура – это не просто построенная коробка. Она больше не застывшая музыка – это такой штамп из совка. Она уже не застывшая, а живая, интерактивная, по максимуму взаимодействует со зрителем. Становится тебе фоном для инстаграма. Приносит тебе лайки. Она удивляет, меняется в зависимости от погоды, времени года, суток. По стадионам это хорошо видно. В Ростове очень крутой стадион с мультимедийным фасадом, на котором транслируется счет, команды.

– Разве удобство не важнее всего? Для тех же инвалидов.

– В этом плане они все одинаковые, потому что строятся по стандартам. А вот по архитектуре крутой в Ростове, круто реконструировали «Лужники». Неплохой стадион в Калининграде. Особо всегда отмечаю Екатеринбург. Над ним все ржали из-за выносных трибун, когда они взяли стадион на 25 тысяч мест, что не проходило по требованиям ФИФА. И добили выносными трибунами. «Ха-ха-ха, что за бред. Что за колхозники».

– Выглядит реально стремно. Ты сам в каждом втором посте уничтожаешь архитектуру, когда есть старый деревянный дом в два этажа, а к нему пристраивают 10 этажей торгового центра из стекла. Екатеринбург – то же самое.

– Разные вещи. Когда говорят про архитектуру, мы смотрим на ценность. У нас есть представление, что ценно отдельное здание. Оно памятник, мы его не трогаем. А рядом неказистое, поэтому мы можем его снести. Оно же не памятник, чего его жалеть. Примерно так у нас рассуждают? На самом деле ценность представляет не отдельное здание, а среда. И сохранять нужно не отдельные здания, а среду.

Когда у тебя есть сложившаяся непрерывная и историческая ткань города, и ты берешь деревянный домик вне зависимости от его ценности в архитектуре – это может быть просто какой-то вонючий сарай, и пристраиваешь к нему 10 этажей, 20 или 30, то ты уничтожаешь весь район. Сюда встал небоскреб – это конец. Ты разрушил среду. А стадион в Екатеринбурге находится на отшибе, реконструкция на него никак не повлияла – стадион наоборот стал актуальным. То, как это сделали, достаточно деликатно.

– Сейчас серьезно?

– Да. Это просто самый ######## [лучший] стадион из всех. Новая чаша вокруг исторического фасада не пытается подавить и уничтожить старое. Это серый незаметный фон. Как и в Москве со стадионом Динамо. Сохранился фасад, наверх они налепили гигантский блин. Надо понимать, где это находится. Если бы это находилось в Кремле, была бы проблема. Если это происходит среди типичной панельной застройки – ничего страшного нет. Мне вообще этот стадион нравится. Он очень крутой.

Плюс Екатеринбург – единственный город, где подумали, что со стадионом делать потом. Потому что лучше две недели поржать. Зато потом они трибуны разберут, отправят в другие города. А стадион у них будет служить ровно для того количества зрителей, для которого необходимо. Он будет грамотно эксплуатироваться, его будут обслуживать. Он не будет простаивать и висеть обузой на городском бюджете. А в других городах... Вот что они сейчас в Саранске будут делать? Рынок? Или что?

– Развивать футбол.

– Да не будут развивать. Там 314 тысяч населения. Даже если они уберут трибуны (вместимость арены в Саранске после чемпиона планировали снизить – Sports.ru), останется 30 тысяч мест. 10% от населения. Это же дико много для России. В Саранске никогда в жизни стадион больше не заполнится. Все города столкнутся с тем, что стадионы будут простаивать. Их невозможно станет нормально эксплуатировать – они будут высасывать кучу бабла. Территории вокруг них будут заброшенными неухоженными пустырями. Просто ты никогда не напасешься бабла на это. Ни у кого нет четкого понятия, что там произойдет после чемпионата. А должна быть жесткая реконструкция. Иначе все превратится в обузу для города. Вот в Екатеринбурге подумали.

– В Катаре стадионы тоже не нужны, но после турнира их перепрофилируют в торговые центры, загсы, школы. Может, у нас также сделают?

– Эти вопросы нужно решать на этапе строительства. Как только задумали построить стадион, должны понимать, что с ним будет. Есть очень хороший пример – Лондон, Олимпиада. Если посмотришь все олимпийские парки, а я был во всех последних, то ты увидишь, что почти всегда – это какие-то гигантские пустыри, запущенная территория. Даже в Москве олимпийская инфраструктура после 1980 года просто стояла. Сейчас только «Лужники» после 40 лет привели в порядок, сделали там общественные пространства. А ты вспомни, что было. Там ничего не было. Мертвая территория, пятно в центре города.

И Лондон. Как только последний фанат с Олимпиады уехал, они закрыли все. Обнесли забором. И перестроили. Вообще все. Сузили дороги, потому, что такие широкие не нужны. Перенесли мосты. Сделали парк. Построили жилье, торговый комплекс, крупный транспортно-пересадочный узел. Полностью все переделали. Этот план был у них изначально готов.

Для сравнения возьмем Пекин. Провели Игры. Сейчас приходишь – мертвая асфальтовая пустыня, стадионы все разваливаются.

– Реально?

– Конечно. Любой объект, если ты перестанешь его эксплуатировать, развалится через год. Если соседнее здание сейчас отдать тебе и сказать «Живи здесь», оно развалится через год, потому что ты не можешь такое гигантское эксплуатировать. Оно тебе такое ни разу не нужно. И если нет плана, как снести его и оставить избушку метров на 100, которую можешь потянуть, то конец. Ведь надо окна мыть, фасад красить, крышу латать.

Посмотри на Сочи. Ну это ужасно. Они заполонили весь парк электромашинками, потому что там даже ходить нельзя. Велосипеды, скутеры. Гигантские асфальтовые поля. Ты понимаешь, сколько стоит поддерживать эту гигантскую территорию? А она не приносит ни копейки. Единственное, что можно делать на этих полях, – кататься на самокатах, велосипедах и проводить экскурсии на гольф-карах. При этом все приходит в упадок. Я снимал там во время чемпионата – все разваливается. Покрытия с проплешинами. А прошло четыре года. Пройдет еще пару лет – и все.

– Принято считать, что объекты в Сочи используются.

– Когда такое говорят, надо смотреть экономику. Сколько денег тратят на обслуживание и сколько они приносят. Крайне сомневаюсь, что хоть немного приблизились к безубыточности. И давай вспомним, как все используется. Я не помню, чтобы там проходило особо много мероприятий.

Парк нужно было реконструировать. Понятно, что на Олимпиаду приехало 1,2 миллиона человек. Но больше никогда в жизни такие пространства не будут нужны. Сразу после Игр нужно было сужать дороги. Зачем там 10-полосные шоссе, по которым даже во время чемпионата мира ездило две машины в день? Зачем гигантские поля асфальта, где раньше были парковки? Они не нужны. Нужно делать парки, застраивать, возвращаться к человеческому масштабу. Зачем теперь тротуары шириной 100 метров? Еще раз, идеальный пример – Лондон. Если ты был там во время Олимпиады и придешь сейчас, то не поймешь, где находишься.

– Как тебе стадион в Питере? Даже итальянский журналист от него в восторге.  

– ###### [Кошмар]. Один самых некрасивых. С точки зрения архитектуры опоздал лет на 50.

– Объясни, что с ним не так.

– Во-первых, архитектура должна быть чистой. Смотришь – не должно быть ничего случайного. Что изменится, если мы у стадиона уберем колонны? Он станет лучше? На мой взгляд, да. Если мы уберем окошки? Еще лучше. В нем слишком много различных элементов, которые между собой никак не согласованы. Потом сам символизм, что сделаем в виде летающей тарелки – это такой прием, как дом-гриб, дом-ботинок.

– Казан в Казани.

– Это любят в Туркменистане. Министерство ковров в виде ковра, печати – книжки, коневодства – виде коня. Ну а как еще, это же логично! Это говорит в первую очередь о слабости архитектурной мысли. Как в кино, когда тебе показывают, где нужно смеяться. Они считают, что ты настолько тупой, что не поймешь, где смеяться, поэтому вставляют закадровый смех. Чтобы тебе уж наверняка было смешно, чтобы ты не ошибся.

Архитектура как и любое искусство – такая же история, у тебя происходит контакт. Он может быть интересный, когда ты начинаешь думать, взаимодействовать. А с ареной в Питере нельзя взаимодействовать. Когда ты видишь этот объект, он не вызывает никаких эмоций. Он на тебя никак не влияет. Это как книгу Дарьи Донцовой прочитать. Ты не будешь о ней думать, неделю анализировать. Тебе не захочется ее перечитать. Этот объект просто неинтересно изучать, потому что он слабый. Просто некрасивый. Если ты наберешь в поиске «летающая тарелка», то в первом запросе в гугле будут такие же окошки. Их оттуда и срисовали.

– При этом его проектировал великий японец.

– Да, Кисе Курокава. Он же делал генплан Астаны. Но он умер, когда я еще в институте (МАрхИ – Sports.ru) учился. В 2007-м. И это важно понимать. Он там что-то делал в начале. Потом все такие: «Это же сделано по проекту чувака, который умер 10 лет назад». А что происходило с проектом, каким он был изначально – никто не вспомнит. Сейчас уже сложно найти тот проект. А то, что получилось в итоге – очень слабый, отвратительно сделанный объект, который в процессе строительства изменился. И сегодня с точки зрения архитектуры – это ###### [безобразно].

– Еще ты уничтожил «Фишт». Сказал, что он похож на груду металлолома.

– С ним изначально проблемы. Оригинальный проект (его разработали американская компания Popolous и британская BuroHappold, в числе проектов американцев – «Уэмбли» и «Эмирейтс», британцев – парк «Зарядье» и штаб-квартира ЕС – Sports.ru) был чистый и красивый. Если бы сразу таким сделали, все было бы отлично.

Но как часто бывает, в процессе реализации что-то пошло не так. Когда его начали реализовывать к Олимпиаде, выяснилось, что или что-то не раздвигается, или не помещается. Поэтому начали городить какие-то коробки, конструкции. И испортили чистую форму. После этого со многих сторон он стал напоминать груду металлолома.

Посмотри первоначальный проект и что в итоге получилось. Это проблема с реализацией. У нас как любят – берут и заказывают хорошему архитектору проект, потом начинают реализовывать и получается хрень. Потому что здесь поменяли, здесь толще сделали, тут упростили. Посмотри на стадион в Саранске – по проекту там была переменная высотность. Он был в виде седла. Взяли и все упростили. Сделали оранжевый блин. Потом говорят: «Да у нас такой прекрасный стадион». Только посмотрите первоначальный проект.

Стадион в Сочи – такая же история. Они кричат, что заказывали его крутым архитекторам, только толку.

– Что с «Лужниками»? Не показалось, что их проще было снести и построить новый. Он выглядит как старье.

– ##### [Ох], где вас таких берут? Во-первых, ничего нельзя сносить. Сам по себе стадион – это исторический объект. Он не просто так появился в этом месте. И нельзя сказать, что он плохой. Да, его делали очень давно. Но сохранение подлинной архитектуры – важная часть, потому что без подлинности нет истории. Ты не можешь снести. Да, можно построить что-то другое, но вопрос – что там будет?

В плане ощущения это сразу видно, когда мы оказываемся в новом городе или районе. Не существует в мире ни одного комфортного, интересного, нового города. Когда ты гуляешь по городу – происходит связь. Ты начинаешь с ним общаться, он должен тебе что-то рассказать. Город – это наслоение культур, разных архитектурных стилей. Ты смотришь на фасады, детали зданий. Здесь здание 18 века, здесь что-то перестроили, здесь на месте туалета возникла штука, и ты говоришь, что это самое уродливое здание Москвы, здесь монастырь, здесь раньше был разворотный круг трамвая. Мы находимся в месте, и одно это место нам может рассказать кучу всего. Само место – интересный собеседник, и нам интересно здесь находиться.

Если бы мы сидели в Митино, то кроме панелек ничего бы не видели. Оно может быть милым, качественно сделанным, хорошим, уютным, но это как общаться с ребенком. Это не значит, что он плохой. Просто с ребенком общаться неинтересно. У него еще багаж знаний, жизненного опыта и историй, который он может на пьянке рассказать, незначительный.

Поэтому весь кайф города – когда происходит смешение эпох. Поэтому, сохраняя старое или реконструируя его, мы делаем город и среду богаче. Так произошло в «Лужниках». Придя туда, ты чувствуешь, что вот стены, которые бы сейчас не построили. Сейчас другие технологии, металлические конструкции. Никто не делал бы массивные каменные колонны. Ты приходишь и видишь детали, которым десятки лет. Место становится ценным и интересным.

***

– Город, который круче всего подготовился к чемпионату, кроме Москвы, Питера?

– Казань, но она не готовилась. У них все осталось с Универсиады. Они потратили меньше всего денег.

В остальных можно отметить некоторые проекты, которые сделаны хорошо. Очень повезло Нижнему Новгороду, Самаре и Ростову – у них появились крутые аэропорты. Я за них рад. Когда бы еще в Нижнем появился крутой аэропорт? Всегда был ###### [кошмар], а сейчас достойный. «Платов» в Ростове – вообще один из лучших аэропортов, которые есть в России. Фантастический. Они его, конечно, построили в ###### [далеко]. Если бы он не находился там, было бы отлично.

– В Самаре тоже далеко.

– В Самаре реконструировали старый. А в Ростове старый находился в центре города. Ты приезжал, пять минут – уже в центре. А теперь ехать 70 километров. Говорят, что это было ничем не оправдано, что это странное решение. Но я не специалист в этом вопросе.

Понравилась атмосфера в Самаре. Они взяли и закрыли весь центр города. Он стал пешеходный.

– Саранск тоже закрыл.

– Саранск – это ад. Они закрыли весь город. Помню, как ехал туда на машине. Стояла ночь, я подъезжаю к Саранску – перехватывающая парковка. Стоит блок-пост, останавливают менты: «Вы знаете, город закрыт. У вас неместные номера, вы ставьте машину на парковочку и на шаттле поезжайте в центр». А у меня чемоданы, куча вещей. Я ехал на своей машине из Нижнего. Говорю: «Да посмотрите, сколько у меня всего, какой шаттл? Мне сейчас только до гостиницы доехать» – «Нет, город закрыт, мы никого не пускаем. Это железно». И он такой мнется. Не просто – нет и все.

Говорю: «Никак нельзя решить?» – «Ну не знаю, у нас действительно все закрыто». И всем видом даем понять, что решить вопрос можно. Говорю: «Чувак, два часа ночи. Давай решать. Какой шаттл?» – «Давай так. Я ничего не решаю. На посту есть главный эфэсбэшник, он сейчас выйдет. Если с ним договоришься – мне плевать».

Выходит мужик, такой заспанный, в штатском. И такой: «Куда едете?» – «На футбол» – Обращается к менту: «А #### [чего] ты их не пускаешь? У них есть фан-айди?». Говорю: «Вот. И билеты» – «А #### [чего] ты их не пускаешь?». Тот такой: «Вы же сказали никого в город не пускать» – «Я сказал не пускать, но болельщиков же надо пускать» – «Ну вы же сказали никого, если не местные номера» – «Подожди, ##### [блин], тут же матч. Не пускать неместные, но болельщиков надо. Ты, дебил. Ты мог подумать головой?». И спрашивает: «А были еще болельщики?» – «Были. Вон вся парковка в них». Эфэсбэшник: «##### [Елки]! Ребят, проезжайте, все нормально».

Но не будем о грустном. Ты спросил про хорошие города. Самара сама по себе ####### [прекрасна]. Это город-курорт. Там крутой исторический центр, где была фан-зона. Они перекрыли центральные улицы, все компактно. И есть пляж. Вечером выходишь на него. Белоснежный песок как на Круазетт в Каннах. Идешь, кто-то трахается, кто-то бухает, кто-то танцует с колонкой под «Ленинград».

Пляж, песок, Волга, бразильцы. Просто праздник любви. Идут полицейские, никого не трогают. Хочешь кури, хочешь кальян. Под конец только они охренели, стали бар «Ветерок» разгонять. Но сначала все было круто. Самая крутая атмосфера.

– Кто хуже всего подготовился?

– Сочи. Я вообще Сочи не люблю. Тут нужно понимать, что во всех других городах чемпионат был праздником. Приехало полно людей. Для Сочи чемпионат – обуза. Не долгожданный любимый родственник приехал – и так куча дел, а тут какие-то гопники звонят: «Можно перекантуемся у вас?» – «Блин, да куда вас еще».

У Сочи сезон. Это значит, что есть два месяца, когда ты должен урвать себе на оставшиеся 10 месяцев, чтобы было, что жрать потом. Как в Крыму и вообще на российских курортах. А тут к ним приходят менты и говорят: «Квартиры сдавать нельзя, потому что всех надо регистрировать. Прогулки на яхте – нельзя, потому что теперь это особая зона. Это тоже нельзя». И все обалдевают. Им насрать на чемпионат, им заработать надо. У них и так все хорошо. И без чемпионата полный гостиницы и сотни тысяч отдыхающих.

– Почему нельзя квартиры сдавать?

– Местные чуваки мне рассказали, что закон ужесточили. Иностранцам нельзя сдавать, какая-то регистрация должна быть, если больше трех дней. Регистрировать надо в ФМС. А там очередь на два месяца вперед. Много людей обломались, потому что начали ходить эфэсбэшники. Про это рассказывали люди, которые занимались сдачей квартир. Жаловались, что их сильно прижали. Говорили, что менты и чекисты ходят, всех шмонают.

А видел, как в Сочи расположили фан-зону? По принципу: «Ну куда вам постелить? Ну постелим в коридоре». Она какая-то кривая, косая, не пройти. Явно сделали не от души. Это показывает место чемпионата в жизни Сочи.

– Ты же всегда ненавидел Адлер. За что?  

– Потому что это ###### [кошмар]. Символ победившего либертарианства. Когда каждый делает, что хочет, и срать хотел на остальных. Если ты можешь выжать из своей земли копеечку, значит ее надо брать, выжимать и ничего не стесняться. Один раз живем.

Полнейшее неуважение ко всему, пренебрежение законом, наплевательское отношение. Потребительское – выкачать, высосать. Это жизнь сезона. Людей в южных регионах жизнь приучает: «Чувак, есть два месяца. Если ты не пойдешь по головам, если не урвешь свое, если не ####### [обманешь], не продавишь, не отожмешь, то все». Люди этим и живут. Построй, быстро продай, узаконь, в суд занеси, разведи.

Сочи – единственный город, где в аэропорту на глазах у полиции стоит куча «такси, такси, такси». Хотя во всех аэропортах на время чемпионата их разогнали, чтобы не позорили. В Сочи поставили этих казаков. Это же отдельный ужас. В помощь полиции их поставили. Какие-то обрюзгшие, чешутся, висят, с какими-то пакетами, рыбами, неопрятные, небритые. Полнейшая жесть.

Сочи в этом плане для меня очень неприятный регион. Из-за отношения местного населения к той земле, которая у них есть. Я вижу потенциал, прекрасное место.

И какой контраст с Красной поляной. «Роза Хутор» – именно он, а не другие, курорт мирового уровня, за него не стыдно. Там единый стиль и концепция. Там все принадлежит понятным людям и компаниям. Туда приятно приезжать. Зимой там круто кататься на лыжах, летом недавно погулял по трекам. И спускаешься в Адлер на набережную – там полнейший идиотизм. Чебуреки, музыка, самострой, грязь, повсюду пытаются развести, крайне неприятное место.

– В комментарии придут люди и скажут, что ты офигел. Ездишь по своей Европе и не видишь красоту Адлера. Люди не понимают, что плохого в чебуречной на набережной, шашлычных. Объясни на простом языке, почему это ужасно.

– История простая. В Сочи практически полностью уничтожена история, которая была. У места нет идентичности. Это важно. Вот Голландию ты не спутаешь с Италией, даже если там не был. Даже если я покажу тебе картинки. Ты же отличишь английские деревни от голландских? Именно поэтому важно сохранять историю.

Вот ты спрашивал, почему «Лужники» не снесли. Потому что старый стадион – часть истории этого места. Здесь проходила Олимпиада, другие соревнования. Это место имело важное место в генплане, когда развивали ось МГУ – «Лужники» – Кремль. А если ты возьмешь наши курортные городки – Сочи, южный берег Крыма – во многих местах полностью утрачена идентичность места. Из-за того, что все перестраивалось, сносилось, переделывалось.

Плюс визуальный мусор. Звуковой. Про это загрязнение никто не думает. Как это количество информации отражается на твоем мозге и как ты себя ощущаешь в этом месте. Когда ты идешь по городу и кроме рекламных вывесок и плакатов ничего не видишь, у тебя забиваются рецепторы. Как во рту после слишком сладкого или кислого вкуса, когда съешь лимон, а потом не можешь отличать нюансы вина. Так и здесь. От рекламы забиваются глаза, ты после этого не можешь воспринимать архитектуру. У тебя от места ничего не остается.

Та же история со звуком. Мы идем по набережной – каждая шашлычная включает свой ад. Ты к этому привыкаешь и кажется, что это просто шум. Но на контрасте все видно. Когда я приехал в Дубай и пошел на пляж, то обалдел, как много внимания они уделяют музыке. По всему пляжу у них расставлены колонки Bose по семь тысяч долларов каждая. Специальные, уличные. И их тысячи. Ощущение, что они купили весь завод. Но там роскошный звук, чистый как слеза младенца. И играет музыка как в раю. Ты идешь и думаешь, что если попадешь в рай, то там под каждым кустом будет играть именно этот плейлист. Тебе приятно там находиться. И хочется сесть и расслабиться. Она так качественно подобрана. На рассвете одна, потом другая, более бодрая, потом плавнее. Тучки – меняется. Солнце – снова. Ты думаешь: сука, как же они заморочились.

Когда идешь по Адлеру, то как в фильме, когда дед из ружья стреляет в телевизор. Из каждого ларька тебя #### [насилуют] в уши сочинскими ##### [половыми органами]. Думаешь: «За что? Ребята, остановитесь». Глаза болят, отовсюду хватают за руки. И в этой атмосфере ты не можешь получить ничего от этого места. Снова про лимон и вино – тебе дали сожрать лимон, а потом налили дорогое вино. И ты пьешь его как сок. Не можешь даже 10% получить.

Так же с Сочи. Отличное место с потенциалом, море, природа фантастическая, тем более для нашей страны. И видишь, что с ним сделали. Засрали. Повсюду беспредел. На месте парков появляются жилые комплексы. Вместо набережной, где ты должен идти и наслаждаться, – шашлычные. Не можешь сделать ни одной фотографии, чтобы на нее не попал ИП Мкртчян «Прокат скутеров» или другой хрени. И ты думаешь: «Куда я попал?». Конечно, человек, который не ездил никуда, кроме Сочи, не представляет себе другого отдыха. Ему кажется: «А что такого?». Но я рекомендую съездить хотя бы в Геленджик. Он на удивление приятный, чистый.

– Ты не писал во время чемпионата про потемкинские деревни, когда красят газоны, а здания закрывают баннерами.

– Газоны не красят. Это называется гидропосев. Есть разные технологии, в которых неспециалисты не понимают. Ты можешь взять сеялку и посеять. А можешь взять питательную смесь из семян, удобрений и из шланга поливать землю. И она зеленая. Ты сразу видишь, где полил и не полил. Стоит чувак, поливает, а все думают: «Ага, они зеленой краской красят землю. Идиоты». А это просто гидропосев. Я говорю: «Ребят, ставьте просто табличку: «Сейчас идет гидропосев». Специальная технология от Илона Маска. И не надо фоткать и писать, что красят газон». Вот в Уфе перед одним форумом вместо газона действительно прибивали зеленый ковер. Пластиковый.

Еще у людей бомбит, когда они видят, что разваливающееся здание завешивают баннером. Но это лучшее, что можно сделать с таким зданием. Если у тебя в центре по каким-то причин оно стоит, то причин может быть много. У него может быть собственник, который говорит: «Мое здание, стоит и стоит. Никого не трогает». Или находится в федеральной собственности, и городские власти ничего не могут сделать. Или вот часто минобороны захватывают себе крутые объекты, и там полный капец. Но ты ничего не можешь сделать.

В идеале нужно отреставрировать. Но что это значит? Сделать проект реставрации, провести исследования, подобрать материалы, работу реставратора, которые с кисточками сидят. Это дорого и долго. Делается годами. Чаще всего на это времени нет. И остается два варианты. Первый. Пригнать спецназ из Средней Азии, дать по ведру шпаклевки: «Ребята, видите здание? Нужно привести его в порядок». Они берут и как Равшан с Джамшутом это делают. Потом приходят блогеры и говорят: «Ха-ха, посмотрите, был Аполлон, а стал гондон, вот бараны». Или был карниз, а стала непонятно что. А эти уже сидят внизу и плов готовят: «Насяльника, принимай работы». Но это конец. Мы потеряли здание.

Второй вариант – просто закрыть баннером. В этом нет ничего плохого. Закрытие баннером дает надежду, что рано или поздно найдутся силы и желание реально привести в порядок. Не показушно. Вот потемкинская деревня – это подкрасить, заделать. А баннер – это грамотный подход, только все начинают ржать. Поэтому все боятся.

– Много где Равшаны красили на чемпионате?

– Везде. Во всех городах. Нижний Новгород – вообще нет слов. Про Ростов у меня даже пост был: было – стало. Был дом: там пилястры, дорические капители, окна. И стало. Так они весь город и зашаманили.

– Ты рассказываешь и складывается ощущение, что в городах вообще ничего не делали к турниру.

– Много нигде не сделали. В основном дороги, аэропорт, стадион, что-то вокруг него. В Нижнем наконец-то открыли набережную, которая была за синим забором. Это знаменитый забор, из-за него Нижний называли Синезаборском. Потому что сначала появился забор, а потом город. И благодаря чемпионату появилась набережная. Еще новую станцию метро открыли у стадиона, стрелку – раньше там была промзона.

– То есть во всех городах просто косметический ремонт?

– Конечно. А как сделать капитальный?

– Снести пол-Саранска и отстроить его нормально.

– Времени не было. Аэропорт и стадионы уже хорошо. 7 лет– это мало. Сделать проект, утверждать его, строить – все не так быстро. Нельзя привести в порядок город, которым не занимались столько лет. Но мое глобальное разочарование в другом. У меня были надежды, что к чемпионату приведут в порядок общественный транспорт.

Взять Самару. Подвижной состав тех же трамваев морально устарел. Были планы закупать новые составы. Если помнишь, «Уралвагонзавод» делает трамваи «Р-1». Русский айфон на колесах. Черный, прогрессивный. Его по всем выставкам таскали. Хотели делать к чемпионату, чтобы города закупили. Но в итоге нигде не обновили. Не появилось ни трамваев современных, ни троллейбусов. В Краснодаре мне вообще жаловались, что на время чемпионата у них забрали автобусы и отдали их в Ростов: «У нас теперь нет автобусов, только куча каких-то маршруток и пазиков. Кошмар, как так можно».

– Давай про хорошее. Самара – лучшая по атмосфере. А в целом лучший город из тех, что принимали чемпионат?

– Казань. В плане общественных пространств и благоустройства она сейчас номер один. И вообще развивается с точки зрения комфорту. Совершенно европейский и уютный город. Думаю, из всех городов, куда попадали европейцы во время турнира, именно в Казани они чувствовали себя, как дома.

– А не из крупных городов?

– Севастополь. Сейчас начнется: Крым – наш или нет, но там правда круто. Во время второй мировой войны он оказался полностью разрушен и после нее попал в приоритет программы восстановления. Было несколько городов, на которые бросили лучшие силы, не жалели денег. И Севастополь успели восстановить до смерти Сталина. Сейчас там целостная советская застройка. Помпезная. Все хорошо спланировано, продумано, потому что с нуля строили. Плюс море, город стоит на интересном рельефе. Бухта с кораблями. У него сильный образ с историей, яркая идентичность. Можно ехать и точно не разочароваться.

– Но атмосфера, как на всем юге, – шашлычные и шалманы?

– И да, и нет. Крым же существует отдельно, а Севастополь – отдельно. В Крыму есть губернатор Севастополя и губернатор Крыма. Севастополь всегда был военным, всегда строже. Флот, много моряков, у него особый статус. Там дисциплины побольше даже в плане самостроев.

– А из зимних курортов, кроме Розы Хутор?

– Отмечу Красноярск. С одной стороны, город-миллионник, с другой – рядом находятся знаменитые Столбы, горы. Такой город-курорт, отчасти, как Самара. Вроде крупный, но есть контакт с природой. Еще можно вспомнить Южно-Сахалинск. Без нужды туда не рекомендую ехать, но классно, что там имеется отличный горнолыжный курорт. Прямо в центре города. В этом плане я им завидую. 

***

– Ты сильно критиковал Саранск. Был в аэропорту?

– Нет.

– Там досмотр нужно проходить на улице за километр до терминала.

– Не удивлен, что так происходит именно в этом городе.

– Еще там какой-то мрак с музоном народных ансамблей. Но много людей говорили, что это антураж, иностранцам нравится, Советский Союз. Как все это воспринимать?

– Проблема Мордовии то ли от того, что это край лагерей – 20 зон на 800 тысяч населения… Ты заметил, что Саранск – единственный город, где сотрудникам полиции помогали росгвардейцы, но в зеленом камуфляже? Как будто лагерные охранники. И в целом в Саранске своя атмосфера. Такое самодурство царька, который долгое время был губернатором, – Меркушкин. Его потом отправили в Самару. Но человек просто самодур. Он решал вопросы, в которых некомпетентен.

Как в Москве был Лужков. Он же абсолютный колхозник. В хорошем смысле слова. Он же сейчас гречку выращивает, пчелок. Человек нашел свое место. Но до этого он был мэром Москвы и принимал решения в области архитектуры. Возник лужковский стиль. Пошлый лубок с башенками. Хотя казалось, чувак, твоя задача – сколотить хорошую команду, пригласить компетентных людей, чтобы они решали те вопросы, в которых ты не понимаешь.

Мэр не должен понимать в архитектуре. Он топ-менеджер города. Это все равно, что председатель правления «Газпрома» начнет приходить в бухгалтерию и подправлять балансы, как ему кажется красиво. Это должен делать бухгалтер, свет чинить – электрик, а в суд идти – юрист. А твоя задача – чтобы были лучший бухгалтер, электрик и юрист. А у нас приходит Меркушкин и говорит: «Я буду решать, какой будет архитектура». А его последователи решают, каким будет звуковое сопровождение: «Ну нам-то виднее». И включают дискотеку «Радио Дача». Они же не пригласили известного диджея или специалиста. Тогда не возникло бы вопросов. А им нравится песня «Валенки», они включают ее и считают, что туристам тоже понравится.

– В Калининграде ты похвалил стадион. А я много раз видел, как люди расшаривали два фото оттуда. Что было в апреле и июне. Все хвалили и восхищались.

– Тут надо понимать, что все засохло. Там больше нет газона и деревьев. Это выкинутые деньги. И вообще эта территория никогда не будет использоваться. Она была нужна только на четыре матча. Засыпать все песком и воткнуть деревья – это можно сделать за неделю. А толку? Что будет дальше? На фото деревья по 20 сантиметров. Если бы они не засохли, сколько лет надо, чтобы они выросли? Чтобы появилась тенистая аллея, по которой приятно пройти? Чтобы смотреть не на марсианские пейзажи, где можно снимать фильм «Высадка на Луну» или «Освоение целины». Лет 15 надо. А они уже сейчас засохли, потому что полить эту площадь нереально. А систему автополива там, конечно, не сделали. Это все одноразовое благоустройство.

Скажу важную вещь. Благоустройство нужно оценивать на следующий год. Перед тем, как радоваться, подождите год. И посмотрите, сколько деревьев выжило. Хотя они уже засохли. В Ростове на набережной, в Нижнем Новгороде.

– Ты говоришь, что все пошло плохо, потому что жители готовы закрывать глаза на брак и криворукость и не заставляют власть работать. А как заставить?

– Самое главное – нужно понять, что все это делается на деньги жителей. Это не какой-то подарок. У нас как воспринимают? Не было ничего, хоть что-то сделали – как хорошо. Но это не дареный конь. Это конь, за который вы втридорога заплатили. А вам вместо коня дряхлого ишака пригнали. И вы радуетесь. Как только человек поймет, что это сделано на его деньги и начнет относиться к этому, как к ремонту в своей квартире, все заработает.

Представь, что ты заплатил, а строители плитку криво положили. Сразу скандал. Здесь то же самое. Мы платим большие налоги, а чиновники неэффективно их расходуют. И с помощью ТВ, газет – подконтрольных СМИ, ботов и всего остального им удалось убедить людей, что это нормально. Что нужно радоваться. А критикуют только враги. Говорят: «Давайте радоваться, не искать говно и не позориться перед иностранцами».

– Как именно воздействовать?

– Заниматься политикой. Других методов нет. Ходить на выборы, поддерживать политиков, жертвовать деньги независимым политикам и СМИ. У нас многие занимаются независимой от Кремля политикой. Проблема этих людей – у них нет ресурсов. Все говорят: «А где оппозиция? Нет ее? Ха-ха». Конечно, нет, потому что у партии власти есть подконтрольные СМИ, бюджетное финансирование. Они присваивают бюджетные деньги. Где-то сделали благоустройство, тут же появляется «Единая Россия» с флажками и говорит, что это она сделала. Какого хрена вы тут? Это сделано на мои налоги.

У оппозиции ничего этого нет. Единственная возможность работать для них – это поддержка. Но общество ее не оказывает. Да, сегодня заниматься политикой в России опасно. Люди рискуют благополучием, приватностью жизни, безопасностью. И если вы сами боитесь идти в политику, то оказывайте поддержку. Есть инструменты. Тогда в думах будут сидеть люди, которые встанут и поднимут вопрос: «Слушайте, а какого черта потратили столько денег на благоустройство, а его смыло? А не завести ли нам уголовные дела на тех, кто выбирал подрядчика, принимал работы, проектировал и подписывал акты?».

Это же не просто так. Это не стихия. Потратили миллиарды рублей и после первого ливня все смыло. Но никто не спрашивает: «Кто сидеть будет? Где посадки?». Нет такого голоса. Мы можем только в блогах это обсуждать и в интервью. А по-хорошему, депутаты региональных дум должны писать запросы, инициировать проверки. А это сейчас везде будет происходить. В Волгограде вокруг стадиона все размыло. Они начали подавать это как стихийное бедствие, но там в 200-300 метрах находится Мамаев Курган, который стоит десятки лет и не смывает. А тут первый дождь – и все поплыло. Потому что делают из говна и веток. И никто за это не ответит.

Должна быть проверка, отставки, дела, посадки. Потому что это вредительство. А у нас считается, что никто не погиб и ладно. Как с «Зимней вишней» случилось. Ах, ##### [ничего] себе. Оказывается, в МЧС коррупция и губернатор не такой прекрасный. И тогда посадки, президент выступает, общество требует. А Волгоград – ##### [плевать]. Из-за этого ############ [наплевательство] и происходит. Люди не несут ответственность.

– Ты сказал про независимых кандидатов. В Екатеринбурге мэром был Ройзман. Это привело к тому, что в городе в обычное время не было туалетов.

– У него была церемониальная функция. Он принимал бабушек и бегал на пробежки. Мэр без полномочий. Он не мог ничего делать. Я уверен, что он видел все проблемы, но не имел право что-то делать.

***

– В городах во время турнира можно было выпивать. Купить винчик в «Фарше», сидеть на Никольской и наслаждаться. Менты стояли в трех метрах, спокойно смотрели. Никто не вязал. Для цивилизованного мира – это нормально?

– В разных странах разные законы. В США все зависит от штата. Где-то с бухлишком не пройдешь. Не думаю, что надо делать, чтобы везде ходить и бухать. Но продавать некрепкий алкоголь на разных мероприятиях – не вижу ничего плохого. Мы сидим в кафе и можем пить вино. Но от этого в кафе не происходит ####### [беспредела]. Мы не кидаемся стульями, не деремся. Почему мы не можем это делать на площади? Купить в палатке пиво, стоять на столиком и общаться.

Нужно просто пропагандировать нормальное поведение, чтобы люди не нажирались как свиньи. Но я считаю, что у нас вполне развитое общество, чтобы нормально себя вести. Еще один момент – человек, если захочет напиться, он и так напьется. Ему плевать на законы. Мы сейчас пройдем тут и увидим какое-то количество упоротых бичей, которым без разницы, можно бухать на улице или нет. А почему мы не можем купить глинтвейн – я не понимаю.

– В 6 утра после финала менты сказали «Хватит бухать», выстроились в очередь и пошли зачищать Никольскую.

– Да, праздник закончился. Это вопрос того, каким мы хотим видеть город. О развитии туризма. Туризм на протяжении веков был важной составляющей бюджета и развития. Вспомним средневековье – торговля, паломничества, связи, которые города выстраивали.

Многие войны тогда шли за мощи святых. Каждый город пытался украсть мощи очередного святого, потому что, если они есть у тебя в монастыре, к тебе будет приходить паломники. А паломники – это торговля, бабло. Сегодня доходы от туризма на душу населения в России в 10 раз меньше, чем в США. Хотя у нас есть на что посмотреть. Но мы не развиваем туризм, не привлекаем людей. Хотя это новые рабочие места, малый бизнес.

Во время чемпионата люди увидели, что смешение культур – отлично. Когда все говорят на разных языках, по-разному выглядят. Но мы пока на это смотрим как папуасы, к которым приехал белый человек: «Ой, можно с вами сфоткаться?». Но это может быть каждый день. Если мы откроем границы, откроемся сами, поймем, насколько это круто.

– На Красной площади играли в футбол. Такой же вопрос – норма?

– Да!

– Это же сакральное место. Ты играешь в Ватикане?

 – Подожди, это же в храме. Хотя я сейчас был в Бельгии, у них в аббатстве пивоварня. Попы глушат пиво внутри, с бокальчиком проповеди читают. Они сами решают, что делать. А сакральность Красной площади сильно преувеличена. ее попытались сделать сакральной в советское время, хотя изначально это была торговая площадь. Там проходили ярмарки. Всегда было веселье, как и на любой центральной площади. То, что из нее сделали кладбище – проблема тех людей, кто его сделал.

Фото: instagram.com/varvara_gertye; Илья Варламов; globallookpress.com/Christian Charisius/dpa, agniphoto, Nikolay Gyngazov; stadiumdb.com; vk.com/typical_nn; REUTERS/Gleb Garanich, Anton Vaganov, Hannah Mckay, Kacper Pempel, Murad Sezer, Darren Staples; РИА Новости/Владимир Песня, Павел Лисицын, Алексей Мальгавко, Кирилл Каллиников; Gettyimages.ru/Dan Mullan, Matthias Hangst, Hector Vivas

развернуть

Цирюльня Sports.ru.

В феврале 2018 года кандидат в президенты России Павел Грудинин и главный редактор Sports.ru Юрий Дудь поспорили: если Грудинин набирает на выборах больше 15 процентов – Дудь бреется налысо; если меньше 15 процентов – политик сбривает усы, которые носит всю жизнь. 

Грудинин набрал 11,8 процента, но отказался выполнять условия спора: «Как только Дудь на камеру скажет, что он считает эти выборы абсолютно честными, я сразу при нем и побреюсь».

А вы верите, что выборы были честными? Если да – брейте Грудинина. Если нет – брейте Дудя.

развернуть

В пятницу на Sports.ru вышел текст об итогах первого большого сезона тренера Евгения Плющенко и его академии.

В нем мы исследовали результаты фигуристов, ставших «Ангелами Плющенко» в межсезонье-2020, и сделали очевидный вывод – почти никто из них не добился прогресса в уходящем сезоне.

Реакция на текст Плющенко и его команды оказалась странной: в «Ангелах» решили, что лучшая позиция для спасения репутации – отрицать участие Евгения в тренировках фигуристов без прогресса и отгородиться от их неудач другими тренерами академии.

«Добрый день! Евгений Викторович не тренирует Володю Литвинцева и Леонида Свириденко (их тренер – Сергей Александрович Розанов)!

Станислава Константинова также никогда не тренировалась у Евгения Викторовича, он не был ни на одной ее тренировке (ее тренер – Александр Сергеевич Волков)!

Алена Косторная тренировалась весь сезон также у Сергея Александровича Розанова!

Вы не подписываете тренеров. У нас тренируется 100 детей у 12 тренеров! Не вводите ваших подписчиков в заблуждение. Это некорректно и точно неправильно!» – ответили с официального аккаунта «Ангелов Плющенко» на пост в фигурном инстаграме Sports.ru (видите, как там интересно – подписывайтесь!).

Дальше последовал дисциплинированный флешмоб от фигуристов из академии – они дружно открещивались от тренера Плющенко.

«Прошу прощения, но стоит отметить, что тренируюсь я у Сергея Александровича (Розанова – Sports.ru), а не под руководством Евгения Викторовича, о чем не упомянуто в материале на сайте», – написал Леонид Свириденко.

«Если что, я пришел в академию тренироваться у Сергея Александровича Розанова, и Евгений Викторович не имеет отношения к тренировочному процессу», – написал Владимир Литвинцев.

«Добрый день. Справедливо будет указать, что под руководством Евгения Викторовича я не тренировалась. Занималась в Ангелах Плющенко у Александра Волкова. Спасибо», – написала Станислава Константинова.

Мы объяснили, что текст был не только о тренере Плющенко – об академии в целом, которая носит его имя и ассоциируется только с ним. Доказывать, проводил ли Плющенко тренировки у конкретных фигуристов, конечно, бессмысленно – «Ангелам», в любом случае, виднее.

Но после комментариев фигуристов (для комплекта не хватило комментария Алены Косторной, но, видимо, повлиять на нее сейчас нечем) появились вопросы. Вот они:

1) На официальном сайте «Ангелов Плющенко» главным тренером академии указан Евгений Плющенко.

В нашем понимании, главный тренер – человек, который отвечает не только за пиар и административные штуки (условия, финансирование, лед, подбор специалистов), а в первую очередь за методику подготовки всех спортсменов из школы, их тренировочный процесс и в конечном счете за прогресс – в катании, умениях, результатах. Так принято в любом виде спорта – личном или командном: главный тренер отвечает за все, а не только за победы и титулы.

«Роль в команде у нас есть только одна – это главный тренер Евгений Викторович. А дальше уже такого четкого разделения нет. Есть главный тренер, и все решения, поставленные задачи, анализ ситуации, естественно, через него», – в словах тренера «Ангелов Плющенко» Сергея Алексеева, наверное, максимально полное объяснение роли Плющенко.

Но все же хочется понять, какой официальный смысл (а еще – функции, обязанности, инструкции) имеет должность главного тренера в «Ангелах»?

2) По словам официального аккаунта «Ангелов Плющенко» Алена Косторная, Владимир Литвинцев и Леонид Свириденко в сезоне-2020/21 тренировались в группе Сергея Розанова.

Но до нового года – пока результаты этих фигуристов еще выглядели перспективными – в официальном инстаграме эту группу почему-то называли «группой Сергея Розанова и Евгения Плющенко».

Например, когда Алена Косторная взяла серебро на московском этапе Гран-при, она тренировалась не только у Розанова, но и у Плющенко.

 
 
 
Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от @angelsofplushenko

В том же ноябре Леонид Свириденко стал третьим на всероссийских соревнованиях «Жигули» в Тольятти – достижение вполне рядовое (Леонид проиграл Марку Кондратюку и Даниилу Мурзину), но, судя по инстаграму академии, и к нему приложил руку тренер Плющенко.

 
 
 
Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от @angelsofplushenko

Интересно, в какой момент группа Розанова и Плющенко потеряла одного из тренеров – нигде в официальных соцсетях академии эта новость не появлялась.

3) Алена Косторная и ее тренеры в «Ангелах Плющенко» – история для отдельного текста.

«Алена сама изъявила желание перейти в мою группу две недели назад, она захотела кататься в «Ангелах Плющенко» под моим руководством и руководством Сергея Розанова. Будем все восстанавливать заново, будем ставить новые программы. Те, что поставили, будем менять, однозначно – это будут наши программы, которые мы поставим с Сережей, а если понадобятся хореографы, мы пригласим лучших», – в первых комментариях Плющенко после перехода Косторной однозначные словосочетания «в мою группу», «мы поставим программы» не оставляют вариантов.

В августе появилось видео с тренировки Косторной – Плющенко из-за бортика ставит Косторной хореографические движения.

 
 
 
Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от Aliona Kostornaia Fan (@kostornaia.team)

«Если мы все помним, Алена всего месяц назад перешла ко мне. Пришла в нулевой форме, поэтому мы начинали с самого начала», – говорил Плющенко после контрольных прокатов в сентябре.

В ноябре Минспорт внес изменения в списки сборной – среди личных тренеров Косторной появились фамилии Плющенко и Розанова. В этот документ, к слову, не вносились изменения до конца сезона.

Теперь по документам Тутберидзе и Плющенко работают в связке. Из-за чего так случилось и при чем тут Медведева?

«Сейчас она тренируется у Плющенко. Ее фактическим тренером является Плющенко. Алена еще не выступила ни на одном соревновании», – объяснял изменения в списках президент ФФКР Александр Горшков, который получал информацию непосредственно от академии.

В профиле Косторной на официальном сайте ISU (Международного союза конькобежцев) в тренерах Алены (правда, уже бывших) тоже откуда-то появилась фамилия Плющенко. Провокация?

«Мне нравится тренироваться с Евгением Плющенко, у него абсолютно другой подход, нежели тот, который был у меня раньше. Он более спокойный, и мне очень нравится», – признавалась Косторная после короткой программы на домашнем этапе Гран-при.

Январь подарил фигурке мем про акселек. «Алена, давай – сядь в ноги, в ноги сядь, и акселек тройной давай. Давай-давай, молодец», – кричал Плющенко в невидимую часть катка.

 
 
 
Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от @olympic.sp

Евгений приходил в кисс-энд-край после каждого проката Алены, провожал на лед и стоял за бортом во время программ, в каждом интервью подчеркивал собственную причастность к ее подготовке («Алена пришла ко мне», «мы готовимся», «мы учим») – но строго до того момента, пока Косторная не решила вернуться к Тутберидзе.

«Алена приходила к нам в академию работать с Сергеем Александровичем Розановым, и я ее консультировал как второй тренер, так как работаю с Александрой Трусовой, которая шла ко мне изначально. Поэтому Алена и работала с Сережей Розановым, как и планировала», – подытожил Плющенко пребывание Косторной в академии.

Понять бы только, в какой момент сама Косторная узнала, что никакого отношения к ее тренировкам Евгений не имел.

4) Вернемся к Леониду Свириденко – в сентябре 2020-го на вопрос о взаимодействиях с Плющенко после перехода в его академию от отвечал так:

«Я же пришел кататься с ним. Евгений Викторович присутствует на всех тренировках. В основном он выстраивает работу со мной, уже показал много интересного. Еще работаю с Сергеем Александровичем Розановым».

Согласитесь, в этой фразе слишком очевидные акценты, чтобы понять, у кого тренировался Свириденко осенью.

В сентябре в инстаграме «Ангелов» новое видео со Свириденко – доктор измеряет ему пульс и сатурацию, сообщая результаты врывающемуся в кадр Плющенко. «Это очень много для этой работы, это ерунда», – удивляется Евгений.

 
 
 
Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от @angelsofplushenko

А вот короткая программа Свириденко с этапа Кубка России в Казани – это уже ноябрь.

Плющенко вместе с Розановым выводит Леонида на старт, дает ему наставления, а после проката садится с кисс-энд-край с привычными приколами, несмотря на 10-е (третье с конца) место Свириденко.

Не в этот ли момент Евгений принял решение, что Леонида теперь тренирует только Сергей Розанов?  

5) В том, что Станислава Константинова тренировалась в группе Александра Волкова, нет никаких сомнений. Но вот ее выступление на казанском этапе Кубка России – посмотрите его внимательно.

У вас тоже диссонанс?

В каком статусе Плющенко выводит Константинову на короткую программу, ведь в правилах строго прописано, что в зоне выхода фигуристов могут находится только их тренеры?  

Зачем давал ей установку на прокат, хотя рядом находился личный тренер Волков?

Почему после неудачного проката Стаси почти демонстративно отвернулся, не встретив ее со льда, хотя до проката выходившей на лед следом Трусовой хватало времени?

Почему не вывел Станиславу на произвольной программу и есть ли здесь связь с ее результатами?

***

Наверное, у нас с «Ангелами Плющенко» разные представления о понятии тренер. Наверное, они вкладывают другие смыслы в то, чем занимался Евгений Плющенко с Косторной и другими героями нашего текста, и легко накидают синонимов: консультант, ассистент, наставник.

Но вообще, есть ощущение, что «Ангелы Плющенко» немного запутались в пиаре. Потому что главный вывод из их последних жестов только один – фамилию Евгения ни в коем случае нельзя ассоциировать с неудачами, провалами, отсутствием прогресса. Так же Плющенко нельзя было проигрывать в те времена, когда он катался – Москва-2005, Загреб-2013, Сочи-2014, ну вы помните. 

Получается, пока фигурист имеет перспективы – Плющенко рядом: на турнирах, за бортиком в инстаграме, в официальных бумагах? Но только до того момента, пока это приносит информационную выгоду и работает на улучшение имиджа? Все успехи «Ангелов» – работа Плющенко, неудачи – это к Розанову, Волкову и другим тренерам академии?

Неужели сейчас фамилии Косторной, Свириденко, Константиновой, Литвинцева настолько токсичны для Плющенко, что спасает только максимальное дистанцирование от них, для подтверждения которого, спортсмены маршируют в комментариях инстаграма с одинаковыми объяснениями?

И точно ли это последние фигуристы «Академии Плющенко», которые убеждают болельщиков, что их никогда не тренировал Плющенко?

Фото: Instagram/angelsofplushenkoplushenkoofficial; РИА Новости/Владимир Песня

развернуть

Виталий Суворов – о поражении, которое невозможно забыть.

За те пятнадцать лет, что я активно слежу за спортом, у одних только российских клубов было столько жутких провалов в Европе, что я давно слетел бы с катушек, если бы принимал каждое поражение слишком близко к сердцу. Прибавьте к этому постоянно лажающий «Ливерпуль», вечных неудачников «Буллс», проклятых после ухода Джордана, тысячи говнокоманд, выступавших под видом сборной России в последние двадцать лет, а также тот факт, что каждый раз, когда я выбираю себе команду/персонажа в каком-нибудь новом для меня виде спорта, эти ребята моментально закидываются допингом (Шарапова, Армстронг), рвут кресты (Рубио, Роуз) или попадаются с толпой проституток в каком-нибудь баре (остальные 3846 человек).

Значит ли это, что я давно привык к поражениям и не пытаюсь вскрыть себе мозг всякий раз, когда что-то идет не так? Ну, конечно же, нет. Проигрывать – хреново. Привыкнуть к этому – невозможно.

Но главное: рано или поздно в жизни каждого человека наступает поворотный момент – матч, который не только бьет вас в самое сердце, но и ломает все, во что вы верили, вырывает вам душу и по крайней мере на какое-то время вообще отбивает желание смотреть какой-либо спорт.

Как отличить обычное поражение от того, которое будет преследовать вас всю жизнь?

Что ж, вот вам шесть главных признаков матча кошмаров:

А) Вы точно помните, где и при каких обстоятельствах смотрели эту игру, и до сих пор можете перенестись в прошлое и описать, что делали и вы, и игроки на протяжении всего матча.

Б) Проигравшая команда – набор футболистов, конкретное поколение – действительно значила для вас многое. Возможно, дело было в легендарном игроке, за которым вы следили с детства, или в тренере, в которого по-настоящему верили, или в долгом, тяжелом сезоне, который просто не мог закончиться плохо... и все же закончился.

В) Вы ходили по городу, как лунатик, как минимум, несколько дней после игры, пытаясь отмотать время назад и задаваясь вопросами в стиле «Что, если бы...?», как будто стали свидетелем жестокого убийства или еще чего-нибудь в этом духе.

Г) Как-то раз вы решили пересмотреть хайлайты того матча, но тут же осознали, что это слишком больно, и поклялись себе никогда больше этого не делать. Все равно, что пережить автокатастрофу, а затем увидеть на YouTube запись со своего видеорегистратора.

Д) Возможно, главный пункт списка: это поражение было настолько жестоким (неожиданным, драматичным или автогол-на-последней-секунде-безумным), что даже фанаты победившей команды не пытались задеть вас после игры, а, наоборот, открыто вам сочувствовали и перекидывались фразами в духе «Мать твою!» и «Поверить не могу, что это действительно произошло».

И наконец...

Е) В следующие несколько недель вы действительно подумывали о том, чтобы послать все на хрен и забить на футбол.

За всю мою жизнь я видел около десяти матчей, про которые можно было бы сказать нечто подобное: полуфинал «Ливерпуля» и «Челси» с убийственным автоголом Риисе на последней минуте (пункты под номерами А и В), шоу Зидана в 2006-м (А и Б), трешка Рэй-Рэя и коллапс «Сан-Антонио» в шестой и седьмой играх финала 2013-го (А и Г), ночной кошмар сборной России с Японией в 2002-м (А, В, Г), наркотические 4:4 с «Челси» в тот год, когда к ним пришел Хиддинк (А, Б и В... и я бы добавил Г, если бы тот матч не вышел НАСТОЛЬКО крутым), идиотское поражение от Израиля в 2007-м (А, Б, В, Г), идиотское поражение от Греции в 2012-м (А, Б, В, Г), падение Джеррарда в 2014-м (А, Б, В, Г) и последовавшее за ним самоуничтожение в игре с «Кристал Пэлас», которое подобралось максимально близко к тому, чтобы собрать полный комплект (А, Б, В, Г, Д).

И все же я никогда не думал о том, чтобы забить на футбол в принципе… до того самого момента, пока не случилось это.

Чуть ниже – 6 причин, почему ничего хуже матча сборной России в Словении я не видел никогда в жизни.

Мы не верили, что это действительно может произойти

Для начала: даже если бы в истории сборной России не было ни матча с Англией, ни Евро-2008, ни прочего волшебства, поражение в Мариборе все равно было бы полным отстоем. Но на таком фоне? С подобным бэкграундом? О, это был уже совсем другой уровень. Все равно что играть в «Барселоне» и зажигать на чемпионате мира с Бразилией, а затем оказаться на одном поле с Рамзаном Кадыровым в товарищеском матче в Грозном. Вот что это было.

Никогда не забуду, как накануне матча с Германией в «Лужниках» редакторы Championat.ru попросили меня позвонить Станиславу Черчесову (который тогда еще не успел окончательно двинуться и возомнить себя посланником бога на земле) и закидать его вопросами о том, почему немцы проигрывают нам чуть ли не в каждой линии.

Решил ли я, что все вокруг сошли с ума?

Неа. Даже не близко.

На экваторе 2009-го Россия впервые влетела в шестерку рейтинга сборных FIFA и приземлилась там выше Англии, Португалии, Хорватии, Франции и Аргентины. Аршавин, который за полгода до этого разорвал «Ливерпуль», теперь регулярно снимался в рекламах Nike и Pepsi с игроками калибра Лэмпарда, а осенью получил вторую номинацию на «Золотой мяч». «Зенит», собравший почти всех лидеров сборной, готовился к приезду Лучано Спаллетти. Роман Павлюченко еще боролся за место в нападении «Тоттенхэма», Юрий Жирков показывал отличный футбол в ЦСКА и вел переговоры с «Челси», а на финише лета в Европу переехали еще и Погребняк с Билялетдиновым.

В конечном итоге, расклад перед матчем с Германией был примерно таким: а) Рене Адлер против Игоря Акинфеева, который вот-вот заменит ван дер Сара в «МЮ»; б) пока еще никому неизвестный Озил против пикового Аршавина; в) 34-летний Баллак и Хитцельшпергер из «Штутгарта» против мощнейшей полузащиты с Денисовым, Семаком, Зыряновым и Семшовым, а также г) тотально недооцененный Лам, о котором по-настоящему заговорили, только когда Гвардиола передвинул его в полузащиту, против абсурдно-блистательного Быстрова, положившего шесть голов в шести первых матчах в «Зените».

(А ведь еще был Дзагоев, который хоть и не попал в состав на матч с немцами, но подорвал РФПЛ с такой силой, что мы сразу же увидели в нем будущее России и вообще ни о чем не парились.)

Видит бог, все это выглядело слишком хорошо, чтобы быть правдой – и даже после поражения от Германии в России не было ни одного человека, который мог бы представить, что мы вообще пролетим мимо ЮАР. 

Вот как заканчивался текст Sports.ru после игры в «Лужниках»: «Запал, страсть, уверенность в себе, солидность – отличительные признаки сборной Хиддинка. И в радости, и в горе они с ней. И если сборная России действительно та, за кого она себя выдает последние пару лет, ей по плечу любой соперник из тех, что окажутся при жеребьевке стыкового раунда».

Кто знал, что уже через пару недель мы будем думать совсем по-другому.

Мы утратили связь со сборной

По чудесному совпадению эра Хиддинка захватила не только коллективный взлет ключевых игроков сборной России, но и пик местных спортивных медиа: во-первых, у нас появилось сразу несколько блоговых площадок вроде «Трибуны» Sports.ru, Rusfan и Bobsoccer, во-вторых «Спорт-Экспресс» и «Советский спорт» еще не отправились прямиком в ад и выдавали по несколько достойных репортажей/текстов о сборной в неделю, в-третьих, на полную мощь заработал журнал PROспорт, в котором регулярно появлялись большие и классные интервью с местными игроками, ну и в-четвертых, Василий Уткин собрал сильнейшую команду репортеров в «Футбольном Клубе» (Чегодаев, Журавель, Пупшев и остальные) и пережил несколько абсолютно праймовых сезонов – и как телеведущий, и как комментатор, и как колумнист.

Все это привело к тому, что при Гусе о сборной России говорили буквально повсюду – и делали это предельно бодро и ярко, чего не случалось с командой ни до Хиддинка (потому что у нас просто не было столько площадок, возможностей и таланта, а еще потому что ни одна сборная не была такой же открытой, как сборная Гуса), ни после него (потому что сначала Адвокат включил режим контрол-фрика и приковал всех игроков наручниками к батарее, а затем всем стало настолько плевать на эту команду, что о ней просто никто не хотел говорить).

В результате к тому моменту, как парни подошли к финалу отборочного турнира на чемпионат мира в ЮАР, между фанатами и командой образовалась такая мощная связь, что мы не только забивали стадионы даже на матчи с посредственными соперниками, но и караулили игроков у отелей, читали о них все, что только можно было найти, и действительно относились к ним почти как к супергероям.

Мое любимое воспоминание? Осенью 2008-го сборная устроила открытую тренировку на стадионе «Динамо» накануне матча с Финляндией, в котором Аршавин забил выдающийся гол после прохода сквозь Хююппя и еще кого-то из защитников финнов – возможно, самый изящный гол Андрея из тех, что не особенно врезались нам в память из-за статуса матча. О том, что сборная высадится в районе «Динамо», мы с корешем узнали минут за тридцать до начала тренировки, листая новости на другом конце города, – и есть подозрение, что так быстро я не бегал еще никогда в жизни.

Лучше всего я тогда запомнил три вещи:

1) Впечатляющую толпу, которая прикатила на стадион на экваторе рабочего дня в совершенно чудовищную погоду – и при этом выглядела настолько счастливой, насколько это вообще возможно.

2) Фристайл от Аршавина, который развлекался с мячом на дальней стороне поля и показывал все более и более сложные финты в зависимости от громкости, с которой трибуны скандировали его имя. Все это время Хиддинк стоял где-то неподалеку, изредка поглядывая то на фанатов, то на Андрея, и ухмылялся так же, как обычно ухмыляются гордые папаши, когда их сын толкает речь на вручении диплома или подкатывает к какой-нибудь красотке в баре. Не могу представить, чтобы нечто подобное произошло в команда Ярцева, Адвоката или Черчесова. Просто без шансов. 

3) Блестящую игру Александра Бородюка в двусторонке, когда ему пришлось заменить кого-то из травмированных защитников сборной. Продолжалось все это чуть больше десяти минут, но даже за это время Бородюк успел, как минимум, трижды прокинуть парням мяч между ног, положить гол и заставить фанатов кричать его имя на протяжении трех-четырех минут. (И раз уж мы заговорили о Бородюке: что мне особенно нравилось в той команде, так это отношения внутри тренерского штаба и химия между Гусом, Бородюком и Корнеевым, которую можно было почувствовать даже с трибун. Никогда не поверю, что Хиддинк не натаскивал Бородюка на свое место в сборной. Мое мнение? Именно это и должно было произойти.)

Следить за той командой было по-настоящему весело еще и потому, что парни не только показывали классный футбол, но и постоянно генерировали вокруг себя кучу отличных историй и эпизодов, которые поднимали их все выше и выше в глазах болельщиков. Хиддинк регулярно привозил игроков в детские больницы и хосписы, появлялся на тренировках женской сборной России, чтобы привлечь к ней хоть какое-нибудь внимание, прогуливался по городу в апельсиновых брюках, катался на велосипеде в австрийском лагере сборной и общался более или менее со всеми, кто пытался с ним заговорить.

Одна из самых недооцененных забытых историй о Хиддинке? Когда на прощальном ужине после Евро-2008 Виталий Мутко дошел до вручения медалей и потянулся к Гусу, голландец удивился, остановил его и попросил начать с капитана, игроков и тренерского штаба – и только в конце вернуться к нему. Поставьте на его место Черчесова, и он не только вырвал бы медаль первым, но и послал бы всех вокруг нах**, посадил бы рядом с собой Габулова, а потом попросил бы скинуться ему на часы с собственным портретом на циферблате.

Само собой, подобные трюки Хиддинка были главной причиной, почему впервые за последние двадцать лет сборную действительно обожали – до такой степени, что повторы матчей Евро-2008 транслировали в новогоднюю ночь, а в Москве устраивали аншлаги даже на играх против команд вроде Азербайджана, что было совершенно немыслимым еще за несколько лет до этого. Но штука была еще и в том, что никогда прежде сами игроки не выглядели настолько расслабленно-мотивированными, умиротворенно-профессиональными и просто счастливыми (лучше всего Эффект Гуса тогда описал Андрей Аршавин: «Суть командной атмосферы при Хиддинке – огромное желание каждого игрока быть в команде. Причем независимо от того, выходит он в основе или остается в запасе». И ведь это действительно было так).

Так что да, проигрывать в Мариборе было бы больно в любом случае. Но проигрывать, зная, что этот матч перечеркнет все, что происходило с командой в предыдущие два-три года... в общем, дайте-ка мне пару минут, чтобы принять успокоительное, и мы перейдем к следующему пункту. 

Мы потеряли первого и последнего тренера, который действительно мог все изменить

Разумеется, сила Хиддинка была не только в умении правильно расставлять футболистов на поле и промывать им мозги фразами в стиле «Я точно знаю, что у вас будут как минимум три шанса забить. Делайте все, как я скажу, и мы победим» или «Я не собираюсь следить за вами и контролировать вас. Вы – взрослые профессионалы и должны сами решать, как себя вести», или даже «Да, я клянусь, что вы больше никогда не увидите на поле Адамова». Сила Гуса заключалась еще и в том, что он был первым и последним на данный момент тренером сборной России, который не просто считал себя боссом, а действительно был им – в отличие от Черчесова или Капелло, которые хоть и считали/считают себя стальными диктаторами, в реальности не могли выбить зарплату даже из таких хлюпиков, как Толстых, и пользовались таким авторитетом среди игроков, что те пародировали их усы в инстаграме.

Хиддинк легко мог бы включить режим Джордана или Кобе и уже в 2007-м выдать спич в духе «Я работал с Раулем в «Реале» и Бергкампом в сборной Голландии, а вот этот мужик (обращаясь к Саенко) выглядит так, будто через несколько лет будет валяться в лесу с топором и бутылкой портвейна. Так что заткнулись все, и слушаем меня». Вместо этого Гус виртуозно собрал команду вокруг себя и атаковал не тех, кто находился внутри этой компашки, а тех, кто крутился вокруг сборной целыми днями, творил всякую хренотень и, как дементор, высасывал жизнь не только из игроков, но и из всех, кто следил за сборной на расстоянии.

Для начала Гус ошалел от средневекового лагеря, спрятанного где-то в подмосковных лесах, и перевез команду в поблескивающие отели, что было совершенно уморительным, если представить, как тогда вытянулись лица всяких нытиков типа Михаила Гершковича или еще кого в этом роде, которые и мечтать не могли о такой власти. Затем он ввел в сборной тотальную демократию, оградил игроков от нападок со стороны экспертов и прессы и поставил на место вообще всех, кто не имел прямого отношения к делу: перед матчем с Эстонией в 2006-м он вышвырнул из раздевалки Мутко, который тогда еще не успел почувствовать себя непотопляемым и побаивался Гуса примерно так же, как продажные полицейские побаиваются мафиози, а накануне товарищеского матча с Голландией в Амстердаме продвинулся еще чуть выше по комедийной шкале, когда попросил Никиту Симоняна не мешать игрокам за обедом и отправил того заседать в другой зал.

(И кстати говоря: если вы когда-нибудь соберете машину времени и захотите увидеть две этих сцены своими глазами, просто знайте, что я готов пойти на любые траты, чтобы присоединиться к вам в этой поездке. Серьезно, имейте это в виду).

Ну и, конечно, как человеку, который работал не столько с РФС, сколько лично с Абрамовичем, Хиддинку были совершенно до лампочки любые закидоны местных чиновников. Когда на конференции РФС Гус представил пирамиду сборных по аналогии с той, что существовала в Голландии, а затем увидел, что на нее наплевали более или менее все губернаторы, с которыми он лично встречался в Казани, Саранске, Екатеринбурге и Краснодаре, он просто сосредоточился на первой команде и укатил обратно в Европу: потому что зачем ему тратить время в России в перерывах между играми сборной, если все, о чем его просит Союз, – это устраивать бесконечные пресс-конференции, помогая Мутко продвигаться все выше и выше по политической лестнице, и заказывать не три, а один капучино за раз, пока ребята из РФС окончательно не удавились от жадности.

Конечно, у такого подхода были и плюсы, и минусы. Плюсы: и фанаты, и футболисты, безусловно, видели в Хиддинка лидера, который делает только то, что считает нужным, и ни под кого не подстраивается – и следовали за ним, даже несмотря на то, что Гус не пытался закрывать их в отелях, хамить репортерам на пресс-конференциях или просто вести себя как говнюк. Минусы: в какой-то момент раздолбайство чиновников ожидаемо достало даже его – и, учитывая, сколько свободного времени появилось у Гуса после того, как все окончательно забили на его предложения и программы по устройству молодежного футбола в России, он предсказуемо загрустил и расслабился. Дошло даже того, что Хиддинк сам набирал номер Сергея Капкова и просил того позвать его в ресторан – просто для того, чтобы заняться хоть чем-то.

Лучшая история о меланхолии Гуса в России? Как-то раз Капков попросил его прийти на премию «Русского радио» в Кремле. Хиддинк легко согласился: все это время он практически не вылезал из отеля «Хайятт», в котором давно обошел все углы, и дико хотел почувствовать себя в России своим (иначе говоря: для полного комплекта не хватало только 19-летней Скарлет Йоханссон, шлюхи-мошенницы в номере и рекламы бурбона). За пару часов до выхода Гус облачился в костюм, его жена надела шикарное вечернее платье, и когда время пришло, они отправились в Кремль. Вот только на месте выяснилось, что их машины даже не было в списках.

«Его попросили пройти в автобус к артистам, который провезет всех внутрь, – рассказывал потом Капков. – Он спокойно вышел, зашел в автобус, а автобус двадцать минут ждет, когда дадут команду ехать. В итоге, он с женой вышел и пошел обратно в гостиницу. Посмеялся над собой: вот типа я старый тщеславный мудак, полез в Кремле выступить. Ну и опять сел в «Хайятт»: пить шампанское и курить».

В конце концов, тотальный расслабон Гуса, ревность Мутко, идиотизм русских менеджеров и чиновников, не способных задействовать приглашенную суперзвезду на полную мощь, а также последовавшее за всем этим финальное поражение в Мариборе привели к тому, что Россия не только не выжала из Хиддинка и треть того, что он мог предложить, но и потеряла единственного тренера в истории сборной, который – если бы его хоть кто-нибудь слушал – действительно мог повести всех вперед и изменить бессмысленную футбольную систему России к лучшему.

Мы посмотрели классический матч сборной России до/после Хиддинка

Вы знаете, как это бывает.

Разбивающиеся о дебильный шум барабанов кричалки, которые должны гнать команду вперед...

Бесконечная перепасовка центральных защитников...

Одна атака заканчивается неудачным ударом, вторая – неуклюжим навесом куда-то в район углового флажка...

Тревожный голос Виктор Гусева...

Игроки ошибаются...

Тренер разводит на бровке руками...

Шум барабанов все громче, камера выхватывает растерянное лицо Игнашевича...

Обрез в обороне...

На этот раз пронесло, но Акинфеев вопит на кого-то как сумасшедший...

Прошло только двадцать минут, может, тридцать, и мы все еще убеждаем себя, что все закончится хорошо...

Но ничего не меняется.

Парни играют так, будто к их ногам привязан рояль...

Кто-то поскальзывается...

Ни легкости, ни фантазии, никому не везет...

Одна контратака накрывает нас за другой...

И вот они забивают.

Березуцкий бредет по штрафной, опустив голову, Игнашевич смотрит куда-то в небо и вытирает футболкой пот...

Мы все еще верим, что победа возможна...

Вот только тучи никуда не уходят...

И мы смотрели этот фильм столько раз, что давно знаем финал.

Не знаю, как вы, но за последние пятнадцать лет я не видел ничего более безнадежного, мрачного – и да, узнаваемого – чем классический матч сборной России. Они всегда заканчиваются одинаково. Всегда проходят по одному и тому же сценарию. С тем же звуком, светом и лицами. И вам действительно достаточно посмотреть первые двадцать минут, чтобы понять: время пришло, это тот самый день. Все равно что включить какой-нибудь русский фильм и увидеть продакт-плейсмент Nescafe или «Билайна» в первом же кадре. Вам необязательно смотреть дальше. Вы уже знаете, чем все закончится. 

Не то чтобы до Марибора с Гусом не случалось ничего подобного – в конце концов, в том же Израиле мы облажались не меньше. Но все же при Хиддинке такие игры и правда были скорее случайностью, чудаковатой ошибкой системы – и чего мы точно не ждали, так это воскрешения классики в самом важном матче сезона. Смотреть игру в Мариборе было сложно, мучительно. Как и в любом классическом матче матче сборной России, это поражение было одновременно необъяснимым и объясняющим все. Но что хуже всего, уверенная игра парней на протяжении первых восьмидесяти минут в «Лужниках» в очередной раз сбила всех с толку – и даже когда мы пропустили за пять минут до конца, никто на стадионе не сомневался, что в Словении все будет отлично.

(Ну и, конечно, мы не могли обойтись без идиотской традиции винить во всем какое-нибудь закулисное зло, так что уже через пару часов по соцсетям разлетались тексты о том, что в Акинфеева швырнули чуть ли не дагестанским кинжалом и FIFA вот-вот спродюсирует для нас переигровку. Ага). 

До сих пор помню, как сразу после игры мне позвонил кореш, и минут сорок мы просто молчали, как будто у одного из нас только что нашли венерическое заболевание. Наконец, стрелка часов перевалила за три, мы зашли на сайт «Спорт-Экспресса» и зачем-то перечитали все, что только что видели своими глазами. «Я понимаю, что это не сон, – сказал тогда я. – Но все еще не верю, что это на самом деле произошло».

Прошло уже больше девяти лет с того момента, а я по-прежнему чувствую себя точно так же.

Мы потеряли Андрея Аршавина

В жизни любого публичного человека случаются матчи/фильмы/альбомы, которые моментально подбрасывают его на новый уровень (Кэмерон Диас в «Маске», Бэйл против «Интера», Appetite For Destruction от Guns N’Roses, Мэтт Дэймон в «Умнице Уиле Хантинге», Левандовски против «Реала» и тот эпизод «Игры престолов», в котором Эмилия Кларк впервые появилась на экране голой). Точно так же один-единственный неудачный момент или решение могут нанести их карьерам такие пробоины, что только самые сильные из них вернутся туда, откуда упали (Филимонов в 1999-м, Быков и «Спящие», интервью Джимми Фэллона с Трампом, переход Торреса в «Челси», а также неловкий стояк в тот момент, когда в твоем номере оказались Пэлтроу и Джоли).

Матч в Словении стал таким моментом сразу для двух людей, по которым еще недавно все сходили с ума: Хиддинка и Аршавина. Учитывая возраст Гуса, в его случае все это, конечно, прошло чуть менее болезненно – хотя и у него не было ни одного удачного проекта после сборной России.

(Что было особенно обидно, так это с каким удовольствием набросились на Хиддинка все эти говенные недоэксперты вроде Мостового или Степашина, которые тут же начали выдвигать в сборную несуществующих русских тренеров и пинать Гуса целыми днями. Смотреть за этим было просто отвратительно).

В случае с Аршавиным? Это был полный кошмар.

Россия-2008/09 была не просто отличной командой – это была его команда, которая подстраивалась под него и зависела от Андрея точно так же, как успешное шоу зависит от своих продюсеров. Ни в «Зените», ни тем более в «Арсенале» у Аршавина никогда не было столько власти, ответственности и влияния; даже в Санкт-Петербурге эту власть приходилось делить либо с Радимовым, либо с Тимощуком, либо с прочими местными звездами. Хиддинк давал Андрею практически неограниченную свободу. Лучший пример? Полумифическая сцена в раздевалке сборной за пару минут до матча с Голландией, когда Аршавин собрал игроков после установки Гуса и сказал: «Не бойтесь и пасуйте на меня. Я все сделаю».

Конечно, поражение в Мариборе было коллективным провалом, но, в первую очередь, это было личным провалом Андрея – просто потому что нет никакого смысла раскатывать финнов или сочинять гениальные ассисты против валлийцев, если ты пропадаешь в решающем матче сезона. Аршавин прекрасно все понимал. Это был его последний шанс сыграть на чемпионате мира в статусе полноценной звезды и лидера по-настоящему сильной команды – и вместо того, чтобы заискриться в самый важный момент, он просто исчез.

В конечном счете, нет ничего удивительного в том, что игра в Мариборе ударила по нему сильнее, чем по любому другому игроку сборной. Чем чаще тебе говорят, как ты хорош, тем сложнее принимать поражения и видеть, как люди вокруг вдруг начинают в тебе сомневаться. И самое страшное: как начинаешь сомневаться в себе даже ты.

«Погодите-ка... а что, если я... не так уж и крут?»

Не знаю, о чем думал Аршавин в последние минуты игры. Но знаю, что сразу после нее он опустил глаза в пол, улетел в Лондон и никогда больше не был прежним.

Это был поворотный момент в истории российского футбола

Как я уже говорил, Хиддинк был единственным тренером за последние двадцать лет, при котором сборную России действительно обожали. И в этом плане матч в Мариборе не только откатил нас назад, но и сделал все в тысячу раз хуже. 

Проще говоря, история сборной поделилась на три этапа.

Этап 1: мы знаем, что эти ребята ничего не выиграют, расстраиваемся после каждого поражения, но все же никогда не называем их говнюками и – в худшем случае – сочиняем про них безобидные анекдоты.

Этап 2: мы обожаем эту команду, обожаем ее тренера и искренне верим, что дальше будет только лучше.

Этап 3: мы считаем игроков зажравшимися миллионерами, которым плевать на все, кроме денег, разносим футболистов и тренеров целыми днями, смотрим «Человек и закон» и медленно охреневаем от всего происходящего.

Можно ли нас в этом винить? В какой-то степени – да. В конце концов, наши ожидания и правда были только нашей проблемой. Но правда и в том, что поражение в Мариборе стало поворотным моментом в истории российского футбола: супергерои – или те, кого мы ими считали – снова превратились в законченных неудачников, на место винтажного, плюшевого Виталия Мутко пришли экстрасенсы и магические шары полоумного Сергея Фурсенко, Гус улетел зализывать раны в Турцию, Аршавин свалился с карьерного пика и полетел вниз, поколение Евро-2008 сменилось игроками, которые не интересуют вообще никого, а тотальный облом на Евро-2012 окончательно прибил все, что когда-то построил Хиддинк – и отбросил нас так далеко, что мы до сих пор не можем прийти в себя.

Фото: РИА Новости/Владимир Родионов, Петр Чернов, Илья Питалев, Антон Денисов (4,7), Владимир Федоренко; rfs.ru (6,8); Gettyimages.ru/Clive Mason; a href=»http://globallookpress.com»>globallookpress.com/Alexander Wilf, Igor Kritskiy; REUTERS/Mikhail Voskresensky, Srdjan Zivulovic, Sergei Karpukhin; globallookpress.com/Anton Belitsky

развернуть

Павел Зиновьев знал все еще до старта ЧМ и написал текст с заголовком «Не удивляйтесь, если Германия не дойдет даже до полуфинала»

Кажется, не всем он понравился. Пост собрал 674 минуса.

Ниже четыре самых заплюсованных комментария:

Придется перечитывать. Ниже тот самый текст, а под ним – те самые комменты. Поехали! 

Сборная Германии очень близка к тому, чтобы продолжить тренд последних лет – чемпион мира не выходит из группы.    

Лев отказался от лучшего немецкого игрока

Никто из немцев не играл в этом сезоне круче Лероя Сане. Леву он не подошел, потому что выбивается из тактического построения, пассивен на тренировках и не замечает партнеров на поле.

Если человек, который в этом году только в АПЛ отдал 15 голевых передач, не замечает партнеров, тогда Дракслер и Брандт, которые оказались в финальной заявке, весь сезон играли с повязками на глазах.

Сторонники решения Лева вспоминают блеклую игру Сане в последних матчах (в 9 играх только один голевой пас). Но ведь Лев выбирал между ним и Юлианом Брандтом, а у леверкузенца дела в сборной тоже идут неважно (9 игр – 2 ассиста).

Наиболее вероятная причина отстранения – поведение Лероя. В прошлом году он должен был приехать на Кубок конфедераций, но отказался, сославшись на необходимость срочной операции на носу. Лев потом узнал, что с операцией можно было повременить.

Сане слишком часто делал все не так, как просил его тренер. Йоги к таким моментам относится крайне чувствительно. Выбор Лева между игроком, который строго следует его заданию, но периодически привозит голы, и игроком, который своевольничает, но может создать голевой момент, всегда будет в пользу первого. Именно поэтому в его команде находится Антонио Рюдигер, послушный и исполнительный защитник «Челси», регулярно ошибающийся в защите. Форвард «Вердера» Макс Крузе последние два года – в числе лучших немецких нападающих, но для Лева он по-прежнему безответственный лентяй, который в любой момент может разбить телефон какой-нибудь журналистки и закинуться парой банок шоколадной пасты перед тренировкой (типичный Крузе-2015).

«Лерой – большой талант, он вернется в команду в сентябре», – говорит нам главный тренер бундестим. Чем сегодняшний Сане будет существенно отличаться от сентябрьского, Лева почему-то никто не спросил.

Озил и Гюндоган под давлением болельщиков

Месяц назад два ключевых футболиста Германии встретились в Лондоне с президентом Турции Реджепом Эрдоганом, и на следующие несколько недель эта новость затмила собой тренировочный сбор, товарищеские игры и даже оглашение окончательного списка 23-х. Дело в том, что в конце июня в Турции состоятся досрочные президентские выборы, и немецкие футболисты, сфотографировавшись с президентом другой страны, таким образом поучаствовали в его избирательной кампании. В Германии у Эрдогана репутация диктатора, который карает за инакомыслие, душит оппозицию и подстраивает законы под себя. Конечно, это жутко не понравилось Немецкому футбольному союзу и болельщикам. «Мы поддерживаем ценности, которые президент Эрдоган не уважает или вовсе игнорирует, – злился в твиттере глава НФС Рейнхард Гриндель. – Наши игроки не должны позволять манипулировать собой. Озилу и Гюндогану лучше сконцентрироваться на спорте». 

В последней перед отбытием в Россию игре против Саудовской Аравии Гюндоган вышел на замену во втором тайме и до конца матча слышал свист с трибун в своей адрес при каждом касании мяча. «После игры я зашел в раздевалку, чтобы поддержать Илкая, – говорит Лев. – Он сидел опустошенный, видно было, что его сильно задела такая реакция».

Bild пишет, что в Германии несколько нарушителей на днях атаковали машину Илкая и разбили в ней стекла.

Озил избежал этого только потому, что в тот день не вышел на поле из-за травмы. Свою порцию хейта Месут, скорее всего, получит уже в первых играх чемпионата. Градус народного гнева оказался таким высоким, что издание Frankfurter Allgemeine Zeitung, сделав Озила обложкой июньского выпуска, уточнил для читателей, что съемка и интервью проходили за несколько дней до встречи Месута с Эрдоганом.

Неубедительная игра в контрольных матчах

Неприятную историю, в которой оказались Озил и Гюндоган, можно было бы замять, если б Германия подошла к турниру в топовой форме. Но немцы провели подготовку очень слабо: минимальная победа над саудовцами прервала пятиматчевую безвыигрышную серию в товарищеских матчах, начавшуюся в прошлом ноябре. Последний раз немцы так долго не могли победить больше 30 лет назад.

Тренерский штаб открыто недоволен формой Месута Озила и не скрывает, что ждет от него большего. В первую очередь это касается создания голевых моментов. Озил, через которого будет строиться игра в центральной зоне, смотрелся на сборах неубедительно. Еще у Месута проблемы с коленом.

Левый фланг обороны, за который отвечает Йонас Хектор, стал заметно проседать, особенно на контрасте с выдающейся работоспособностью Йозуа Киммиха на противоположном краю. От Хектора теперь ждут не столько своевременных и качественных подключений в атаку, сколько концентрации на оборонительных действиях. В последнее время Йонас слишком часто ошибается в защите, причем как в клубе, так и в сборной (показательный эпизод – победный гол австрийцев в недавнем товарищеском матче).

Капитан пропустил весь сезон  

Все знали, что Лев возьмет на Кубок мира Нойера. Вопрос был лишь в том, хватит ли у Йоги смелости посадить в запас капитана команды, не игравшего на высшем уровне восемь месяцев. Сейчас уже с вероятностью 99% можно сказать, что Нойер будет первым номером (он занял место в воротах в матче против саудовцев, в котором Йоги презентовал основной состав). Кажется, Марк-Андре тер Стеген обречен быть его вечным дублером.

Когда вам снова будут говорить, что в Германии отличный выбор вратарей, не верьте. Особенное отношение Лева к Нойеру убивает сам принцип формирования состава, согласно которому играть должны только лучшие. И неважно, что тер Стеген провел шикарный сезон, выводил «Барсу» с капитанской повязкой, отлично провел остаток евроотбора и наладил взаимодействие с парой центральных защитников в сборной. Положительное заключение медицинского штаба касательно здоровья вратаря «Баварии» перевесило все эти достижения. 

Сборная перестала меняться

Перед тем как выиграть финал-2014, немцы несколько лет дозревали, пройдя по пути «серебро-бронза-бронза-золото». В начале 2010-х были выиграны все титулы в юношеском и молодежном футболе, сыгран немецкий финал Лиги чемпионов, и почти каждый год в национальную сборную приезжало по три-четыре игрока мирового класса, которые в ней потом задерживались. Команда получала своевременную и щедрую подпитку, поэтому удавалось стабильно держаться в топе лучших сборных мира. 

Сегодня неожиданно появились кадровые проблемы. Футбольные школы работают как и прежде, но талантливых выпускников, которых не стыдно поставить в основу сборной, стало гораздо меньше. Накануне поездки в ЮАР сборную Германии единовременно усилили Озил, Хедира, Боатенг, Нойер и Мюллер – победители молодежного Евро-2009. Сегодня победители Евро-2017 U-21 проигнорированы тренером в полном составе.

Вообще за последние пару лет Леву приглянулись только два молодых открытия – Киммих и Вернер. Дела так плохи, что даже на роль резервистов Йоахим позвал привычную массовку – Маттиаса Гинтера, Себастьяна Руди и Марио Гомеса, а не кого-то из фрешменов с прошлогоднего Кубка конфедераций. Сандро Вагнер в этом сезоне играл стабильнее Гомеса и голов забил больше, но Лев не включил нападающего «Баварии» даже в предварительную заявку.

Стартовый состав, который выйдет 17 июня на игру против Мексики был на 90% угадан нами еще год назад. Чемпион мира, который хочет защитить свой титул, имеет право быть каким угодно, но только не предсказуемым.

Фото: globallookpress.com/Christian Charisius/dpa (1,3), Robin Rudel/Pressefoto Rudel, Marvin Ibo Guengoer/GES, Federico Gambarini/dpa, Eibner/EXPA/Johann Groder

развернуть

Хватит это терпеть.

Ни вы, ни я этого не знали, но 30 января стартует чемпионат Европы по мини-футболу. Это турнир довольно регулярный (проходит раз в два года) и запускающий волну: где-то в середине группового турнира все знакомятся с авторами забитых голов –> приходят в ужас –> возмущаются: че за бред, как за такую сборную вообще можно болеть?

Случайно наткнувшись на расширенный состав, я запущу кипеш чуть раньше других. И заодно начиню его парой аргументов, почему в 2018 году так собирать сборную – это особенный позор.

Итоговый состав сборной – в него надо утрамбовать 14 человек – объявляют сегодня; в расширенной версии – 18 человек, среди них – 5 бразильцев. С большой долей вероятности все они погонят в Словению, то есть на 35 процентов состав сборной России будет состоять из натурализованных игроков. Sports.ru – всегда за мир, дружбу, жвачку, космополитизм, гостеприимство и людей всех мастей и рас; личных претензий к легионерам в составе сборной у нас нет никаких, многие из них – отличные ребята. Есть претензии к тем, кто никак не может без них обойтись.

1

Те, кто хотя бы вполглаза следит за мини-футболом, в курсе: в какой-то момент в сборной случилась настолько суровая передозировка бразильцами, что русские звезды от этой сборной стали отказываться. Драматичнее всего это было несколько лет назад, когда лидер протестного движения Дмитрий Прудников (суперзвезда ВИЗа и московской «Дины») играл на совершенно волшебном уровне, считался одним из лучших футболистов планеты и вполне мог дотянуть сборную до того, чего у нее уже тыщу лет не было – до победы в чемпионате мира или Европы. Почему тогдашние звезды манкировали главную команду, точнее всего формулировал вратарь Сергей Зуев:

«Как к людям к легионерам я отношусь замечательно. Мне не нравится отношение именно в игре. Когда нужно перетерпеть, когда нужно наступить на горло собственной жабе, это не всегда происходит...

Кто-то посчитает: я обиделся за то, что меня не поставили в финале (в финале Евро-2012 в воротах играл голкипер «Сибиряка» и «Динамо» Густаво – Sports.ru). Нет, это выбор тренера. Во-первых, я устал и, возможно, поэтому выплеснул все в СМИ. В этом мог быть неправ – надо было объявить тише. Многие поняли мои слова неправильно, подумали, что я фашист, расист, нацист. Я – о другом. Я говорил об отношении к футболистам в сборной, а не о том, кто какого цвета. Мы все живем на одной планете, все человеки с двумя руками и ногами. Речь – о сборной. Если легионеры совершают ошибки в матче за сборную, им ничего не говорят. Когда то же самое происходит с нашими футболистами, им пихают по полной программе. Одних за это сажают на банку, другие за такое же играют. Это неправильно. Меня, с кем бы и где бы я ни играл, учили: на футбольном поле все равны. Даже если ты четырежды чемпион мира, но, извините, срешь больше лошади, ты не играешь».

В 2018 году мнения Зуева и Прудникова уже не так актуальны: один завершил карьеру, другой из-за травм уже далеко не так силен, как раньше. Зато есть Даниил Кутузов, который тоже уворачивается от сборной. Как говорят, по разным причинам, но в том числе из-за бразильцев. Про него в немногочисленных мини-футбольных пабликах раскидывали вот такие мемы – сами решайте, смешные или нет.

2

Когда руководство русского мини-футбола покалывают, не слишком ли они перебирают с усилением извне, среди контраргументов может звучать: не, ну всех сильнейших из местных мы отобрали, других-то нет.

Точно?

Вот этого парня из команды «Сибиряк» (Новосибирск) зовут Руслан Кудзиев, ему 22 года, он лучший бомбардир нынешнего чемпионата России: 25 голов в 16 матчах. Полтора гола за матч – это и для мини-футбола очень хорошо, но Кудзиева не вызывали даже на сбор. (На фото Кудзиев слева, справа – капитан «Сибиряка» Николай Плахов)

 

Ничего страшного – пусть растет, развивается дальше! 

На позиции столба – это как центровой в баскетболе – за Россию, вероятнее всего, будет играть 34-летний Эдер Лима. При этом в подмосковных спортзалах за очень странный клуб КПРФ крушит всех 19-летний Андрей Понкратов. Его не вызывали даже на сбор.

Ничего страшного – пусть растет, развивается дальше!

Если бы вы заглянули в таблицу чемпионата России, то сделали бы несколько важных открытий. Во-первых, финалист прошлого сезона «Дина» идет на последнем месте с 4 очками в 17 матчах (все очень плохо с деньгами, в команде осталась только молодежь, на выезды добираются чудом и в максимально усеченном составе – играют почти без замен, а врача привлекают из гостевой команды). Во-вторых, московского «Динамо» в этой таблице нет вообще (у банка «Югра» отозвали лицензию, а нового спонсора патрон клуба Борис Грызлов не нашел). Ну и главное: на первом месте футбольный клуб «Тюмень» (руководит тот же мужик, что и клубом из ФНЛ, в котором заканчивал карьеру Жека Савин). Две звезды, которые тащат «Тюмень» к чемпионству, – Артем Антошкин и Андрей Батырев.

Батырев, например, умеет делать вот так. Антошкин – просто топ-игрок уже года четыре, пару лет назад – официально один из лучших молодых игроков мира, сейчас – абсолютный номер один в лучшей команде сезона.

В сборной нет ни одного, ни другого.

Ну ничего страшного – пусть растут, развиваются дальше!

3

Когда главного тренера сборной Сергея Скоровича спросили, почему парней из Тюмени в его команде нет, он ответил очень элегантно.

Пора привыкать: умение отойти-поговорить – необходимая строка в резюме тренера любой сборной России в 2018 году.

Что за парней вызывают вместо тех, кто в России родился и вырос?

Эдер Лима семь лет отбарабанил за клуб «Газпром-Югра» (представляет Югорск, но базируется в Москве), в прошлом году вернулся на родину. Чемпионат Бразилии закончился в конце октября, с тех пор он не играет (чемпионат России, если что, бурлил еще две недели назад).

Ромуло (31 год) прожил счастливую жизнь в «Динамо», полтора года назад уехал в «Барселону» (в мини-футболе это тоже один из сильнейших клубов планеты), но прошлой осенью его оттуда выставили. Как говорят – за постоянные и публичные нарушения режима. По уровню к нему вопросов нет, но пьющий, попадающийся полиции и не играющий почти полгода иностранец – это точно то, что нужно сборной России?

Робиньо (34 года) – игрок «Бенфики», еще пару лет назад – прям большая звезда, но сейчас явно на сходе.

Два новичка сборной – Катата и Эскердинья – тоже немолоды (обоим – по 32 года), но вроде бы в полном порядке. Эскердинья вообще молодец: за те пять лет, что он фигачил голы в «Дине», не только принял роды у жены по скайпу из Новосибирска, но и вполне хорошо освоил русский язык (я слышал лично). Но: 1. Еще с прошлого года он не играет в России (его нынешний клуб – «Барселона»), 2. Вызов в сборную он получил еще до того, как печатная машинка произвела багровый документ с гербом России и его фотографией. О чем это говорит? О том, что вся эта массовая натурализация не органическая история (мы стали им вторым домом –> они хотят рубиться за его честь), а очень, очень, очень искусственная. Просто кому-то очень хочется выиграть – и ради этого он в спешке укутывает в форму сборной России всех, кто может принести мгновенную пользу.

5

Этот кто-то – почетный президент Ассоциации мини-футбола России Семен Андреев.

Андреев запустил мини-футбол еще в Союзе, потом долго тренировал сборную, а в конце 90-х перешел на аппаратную работу. Сейчас он известен тем, что на матчах сборной всегда сидит не на трибуне, а на тренерской скамейке и, по собственному признанию, выполняет там «различные функции, в том числе консультативные» – поэтому тренера Сергея Скоровича принято называть ручным.

Весной Семен Андреев отметит 78-летие, он выиграл со сборной чемодан медалей, но по легенде кое-что все равно не дает ему покоя. Сколько бы бразильцев ни заходило в паспортные столы, главным успехом русского мини-футбола остается победа на Евро-1999 (та самая команда с Еременко, Верижниковым, Белым и другими мужчинами из нашего детства, которых показывали по федеральным каналам) – победа, спродюсированная банкиром Сергеем Козловым. Хотя сейчас у Козлова все очень плохо (разорение «Дины», серьезные проблемы в основном бизнесе), Андреев все равно помнит: главная победа – не моя; это хорошо бы исправить, и только потом – на пенсию.

Звучит как легенда? Я смотрю на состав сборной, узнаю, как спешно некоторые из игроков вызваны, и не понимаю, почему мне нельзя в эту легенду верить. Сам Андреев был недоступен все последние дни, а вчера его пресс-служба предложила мне пообщаться уже после чемпионата Европы.

В декабре сборная России ездила на товарищеский турнир в Иран без натурализированных игроков. Казахстан и Азербайджан (и у тех, и у тех было по паре бразильцев) мы опередили, Иран (кто-то удивится: это одна из сильнейших сборных мира) – нет. Видимо, было решено, что ехать таким составом еще и на Евро слишком рискованно, поэтому решили работать по-старому.

Много вопросов не только к нашему подходу, но и ко всему виду спорта. Посмотрите, сколько бразильцев играло на предыдущем чемпионате Европы, и попробуйте ответить: на фига вообще нужен футбол сборных, если такой маскарад разрешен правилами? И чем это отличается от футбола клубного? У меня ответов нет.

Но вопрос к Андрееву и всей компании, которая рулит нашим мини-футболом, другой. Ассоциация мини-футбола встроена в вертикаль Российского футбольного союза; если коротко и просто, их босс – президент РФС и вице-премьер правительства Виталий Мутко. Виталий Мутко очень любит говорить о развитии футбола, иногда вводит для этого лимит на легионеров. При этом за последние 10 лет за мини-футбольную сборную России, которой управляют непосредственные подчиненные Мутко, сыграли 7 бразильцев, еще трое могут сыграть в 2018-м. Вопрос: точно ли это развитие нашего футбола? Когда 22-летний пацан колошматит голы как ужаленный – а в сборной даже не получает шанса. Когда на место 34-летнего бразильца есть 19-летний свой. Когда посреди Сибири в полном расцвете свои, но на большой турнир они не едут. Для чего это все?

Очевидно, для чего: чтобы приглушить собственное тщеславие, чтобы доукомплектовать домашний музей, чтобы удовлетворить генетическое, маниакальное стремление к погонам. Мы многие годы ругаем русских тренеров из детского футбола за то, что они отцепляют из школ маленьких и техничных, чтобы выигрывать детский чемпионат большими и сильными. Не стоит удивляться, что во взрослом футболе – пусть и зальном – бывает точно так же. Качая тело в тренажерке, можно становиться подтянутым и красивым, а можно превращаться в карикатурного качка, с которым неловко находиться рядом.

Кто-то обязательно придет и скажет: сборная – хоть большая, хоть мелкая – не про географию, а про то, чтобы люди радовались победам, размахивали флагами и отвлекались от проблем; из каких стран будут парни в этой сборной – не так важно. Я скажу на это: радость, флаги и прочее счастье могут провоцировать только те команды, с которыми ты чувствуешь хоть что-то общее. Даже если они гораздо более корявые и не выходят во все возможные финалы много лет подряд, ты чувствуешь с ними родство, ты за них болеешь, а когда повезет – радуешься.

Ни болеть, ни радоваться за такую сборную никакого желания нет.

развернуть

Этот пост с ссылками на все 30 платежных ведомостей клубов НБА будет регулярно подниматься по времени в колонке блогов (так регулярно, что вам скоро это надоест).

Более удобная навигация для мобильной версии

Для перехода на страницу с платежной ведомостью клуба кликните по эмблеме команды:

Атланта Бостон Бруклин Вашингтон Голден Стэйт Даллас Денвер Детройт Индиана Кливленд Клипперс Лейкерс Майами Мемфис Милуоки Миннесота Новый Орлеан Нью-Йорк Оклахома-Сити Орландо Портленд Сакраменто Сан-Антонио Торонто Филадельфия Финикс Хьюстон Чикаго Шарлотт Юта НБА драфт

развернуть

Геннадий Орлов рассказал журналисту «Эха Москвы в Петербурге» Ивану Штейнерту о товарищеских отношениях с Бродским и Довлатовым, пропаганде, политике и жизни в Ленинграде конца 1960-х. 

– Сразу достаю все козыри из рукава: мне известно, что вы знакомы и с Сергеем Довлатовым, и с Иосифом Бродским, и с рядом еще известных советских писателей. У меня такой вопрос: можете вы их назвать своими друзьями? 

– Я бы мечтал их назвать своими друзьями, но не имею на это права. Я их, конечно, знал. Сергея Довлатова меньше знал, чем Иосифа Бродского, но я бы назвал прежде всего Анатолия Наймана. У меня брат кинорежиссер, он в Москве живет, окончил ВГИК. Там он остался с начала 1960-х годов. Я играл в футбол в Харькове, прилетал все время в Москву к брату и познакомился с очень многими людьми, с артистами. Потом уже, в 1990-е годы, я сам начал участвовать в шоу футбольных, мы артистов часто приглашали. У меня много еще артистов знакомых по той причине, что у меня жена – актриса театра им. Комиссаржевской. И вот когда мы вместе с ней приехали из Харькова в 1966 году – меня пригласили в «Зенит» играть, – она со мной приехала. И в 1967 году зимой ее взяли на роль – «Влюбленный лев» в Комиссаржевке. То есть она прошла, что называется, кастинг. А у меня с «Зенитом» не получилось: поменялись тренеры. 

– Тяжело было? 

– Травму получил, а зимой поменяли тренера. Я явно с ним не сходился по каким-то разным взглядам на футбол и на жизнь. Затем я возвратился в Харьков, меня вылечили. Я там еще полгода поиграл, потом уже там был «Металлист». Но затем я приехал в Ленинград. И вот Толя Найман взял надо мной шефство, потому что мне, честно говоря, некуда было даже идти ночевать. Я там пытался что-то – жил с Наташей в общежитии Текстильного института, рядом с Лавкой художников. Шестым или седьмым на раскладушке. И в это время Толя Найман знакомит со своими друзьями. Это прежде всего Иосиф Бродский. Анатолий Найман был секретарем Анны Ахматовой, он жив-здоров. Он настоящий писатель и поэт, необыкновенно одаренный литературно человек. Это вот та группа людей ленинградских – их никто, конечно, не систематизирует, – откуда вышел и Иосиф Бродский. Тут еще надо назвать и Льва Лосева. Он работал в журнале «Костёр». Леша Лившиц уехал в Америку и стал там Львом Лосевым. 

«Зенит» в Бирме. Геннадий Орлов — третий слева, 1966 год

– Написал там ЖЗЛ про Бродского. 

– Ну, еще бы. Фактически я там начинал свою литературную деятельность, в «Костре». Зимой 1968-го так получилось, что мы даже ночевали у Иосифа в «полутора комнатах» [«Дом Мурузи», Литейный проспект, 24] две ночи. 

– Про это мы еще поговорим. Вы про спорт писали, они про литературу больше. Комфортно вам было общаться? Насколько я понимаю, эти люди были одержимы литературой. 

– Это да, но я тянулся к ним. Я же не скрывал, что я не так литературно образован и вообще мало образован был тогда. Мне было 21-22 года. Им нравился мой порыв, мое отношение. Тогда у меня был такой девиз (модно было девиз себе избрать): «Добродетель и познание». Я себе его избрал и всю жизнь его придерживаюсь. Добродетель – это отношение к людям, а познание – это стремление учиться. 

– А была у вас мысль о том, что вы общаетесь с будущими гениями? 

– Я понимал, что это люди незаурядные. Такого сказать, что гений… 

– Ну вот с Бродским, например, разговариваете и понимаете: нобелиат будущий. 

– Бродский – очень интеллигентный человек, очень образованный. Он мне спокойно говорил: «Генка, ну ты понимаешь…». Я ему говорю: «Иосиф, ну как вот ты уехал?». Как раз он вернулся из лагеря, на поселении он был за тунеядство. Я ему говорю: «Ну как вот тебя поддержала мировая общественность?». Про него же все время там «Голос Америки», весь мир говорил. А здесь был суд знаменитый на Фонтанке. Вся эта история с Иосифом Бродским фантастическая в том плане, что ни за что человека сослали. За то, что он тунеядец. Он говорит: я пишу, я поэт. «А кто такой поэт, что такое поэт?» – его судья спрашивает. Он уже тогда понимал, как сейчас многие понимают, что нынешняя власть – это не Россия. Это власть. Она может меняться. Надо к этому спокойно относиться. Были разные властители, но одно дело – любить Россию, другое дело – служить власти. И они, все эти ребята, которых я знал, конечно, не хотели никому служить. Они свободные люди.

– А чего тогда хотели?

– Они хотели работать, но не служить. Даже так – быть услужливыми. Не хочется быть этим, хочется быть со своим собственным достоинством. Это я ощущал все время. У меня, правда, было все время немного напряжение, потому что, общаясь с ними, я многое недопонимал. Я признаюсь в этом. Иосиф переводил, а Довлатов писал детские какие-то штучки там. Мы приходили в квартиру [к Бродскому], которая сейчас станет музеем. 

– Дом Мурузи вы имеете в виду? 

– Да, у меня потрясающая история была. Мы там провели две ночи. Иосиф говорит: «Генка, давай. Чего ты мучаешься? Ты спишь на диване с Наташей, а я пойду там в гости к кому-то». В это время, кстати, у него Марина Басманова родила сына. Ее приютил Эдик Кочергин, знаменитый театральный художник. А Иосиф ради того, чтобы мне, неустроившемуся футболисту, было где переночевать, сказал: «Гена, все…». И мама у него замечательная, и папа. Папа был фотограф, куда-то свои фотографии двигал. Очень интересные, интеллигентные, добрые люди. Сердце у Иосифа – огромной широты. Кому мог – всем помогал. 

– Например, Довлатову. А как выглядел он после ссылки? Как квартира его выглядела? 

– Квартира у него очень простая – большая комната. Почему «полторы комнаты» называется? Огромный шкаф, старинный наверняка. Входишь в шкаф – проходишь в часть комнаты. Перегорожено все клетками от яиц, эти клетки до сих пор используются у нас. Вот это все перекрыто, и он там отделен. Ну а родители живут в этой большой комнате, до шкафа. Там у него, конечно, какие-то портреты, диван – такой канцелярский, в суде такие стоят и в учреждениях разных. Черный такой дермантин – на нем мы и спали. И он спал на нем. 

– Что запомнилось из общения с ним?

– Один раз у меня история была. Я прихожу к нему, он говорит: «Генка, чего ты не пришел минут 20 назад? Я бы тебя познакомил с Мэрилин Монро». Я говорю: «Да ладно!». Я не понимал, что он меня разыгрывает, хотя он разыгрывал всех и вся. Он говорит: «Ты представляешь, приехала девушка-фотокорреспондент New York Times делать обо мне материал». Она жена Артура Миллера, а Миллер был мужем Мэрилин Монро некоторое время назад. Артур Миллер – такой драматург замечательный.

Ну и потом, главное-то другое: и Толя Найман, и Иосиф Бродский любили футбол. 

– За кого болели? За «Зенит»? Тогда вроде не слишком хорошо у него дела шли. 

– Нет, за «Зенит» они не болели. Они болели за личности в футболе – тогда был Эдуард Стрельцов. А еще у него такая судьба: в тюрьму попал, отсидел, вышел – и два года был лучшим футболистом страны. Представляете, какой талантливый был парень? Как правильно про него сказал Валентин Иванов, его друг: он был «самый сильный на футбольном поле и самый слабый за его пределами». Звезде ведь очень трудно, особенно такой – из народа. У него мама работала на заводе им. Лихачева, он вышел оттуда, а в 17 лет уже был в сборной СССР. Он бежал – скорость, мощь, с хорошим ударом. Рожденный гений. Его еще травили все время, фельетоны писали про него. 

– Еще за кого-то болели?

– Один раз Лобановский к нам приехал играть за «Шахтер» вместе с Базилевичем. Лобан тоже был довольно популярен. Маслов их вытеснил из киевского «Динамо». Валерий Васильевич [Лобановский] любому тренеру каждый день задавал много вопросов. Конечно, тренер не может так, потому что это разламывает команду. Лобан играл прекрасно, техничный он был.

Я играю за «Динамо» ленинградское и говорю: «Мы с «Шахтером» встречаемся, там играет Лобан». «О, мы пойдем», – говорят Бродский с Найманом. И пошли оба. После игры они дождались меня, мы пошли пешком. «Шахтер» нас обыграл, хотя мы неплохо играли. И мы пошли до стрелки Васильевского острова. И Иосифа же слова: «Ни страны, ни погоста / не хочу выбирать / На Васильевский остров / я приду умирать». 

– Это он еще в молодости написал. 

– Да-да. И вот как раз эта стрелка Васильевского острова. Он иногда мог какие-то четверостишья моментально, на ходу придумать. Потом я с ними ездил на дачу к Бергам, где Иосиф часто довольно бывал. В Комарово. 

– Ну, это же литературная Мекка ленинградская. 

– А Сергей Довлатов… В «Костре» я его видел: высокий, обаятельный парень. Никакие рассказы не писал, никто тогда не знал, что это будет писатель. Симпатяга был – девушкам нравился необыкновенно. У него жена была Лена Довлатова. Когда я пришел после футбола в газету работать, в «Строительный рабочий», она там была корректором. Ну и еженедельная сдача номера – приходил за Леной ее муж. Собачка у них была, фоксик такой. 

– Он с этой собакой еще и в Америку потом уехал. 

– Да. Чем эти ребята сильны? Во-первых, они свободные люди. Это мне так нравилось. То есть они думали: вот есть еда – хорошо. Об обогащении даже речи не было. Они просто выживали, но не были теми людьми, которые плачут о каких-то трудностях. При этом необыкновенно образованные, у них даже соревнование было, когда они пикировались. А как Иосиф выглядел? На нем был замшевый пиджак тогда очень модный и джинсы. Тогда этого не достать было. 

– Помогли из-за рубежа?

– Вот я и говорю: «Иосиф, а где, откуда?». В лагерь, рассказывает, приехал человек какой-то русский и привез джинсы и пиджак. Размеры подошли, значит, размеры знали. И «Спидола» еще. 

– Это что? 

– «Спидола» – это такие рижские приемники, там были короткие волны, начиная с 16 метров. Я сам такой в Харькове получил за первое место после первого круга – каждому игроку выдали. Я все время слушал радиостанцию Би-би-си. После снятия Хрущева они напрямую вели трансляцию.

Этот приемник «Спидола» – тоже такой отличительный знак, каждый об этом мечтал. С 16 [длина волны] еще не глушили, глушить начинали с 25 метров, кажется. Поэтому вся информация оттуда шла. Особенно после вот этих хрущевских заявлений на съезде. В общем, это было потепление, оттепель была.

– У Довлатова прочитал: «После коммунистов больше всего я ненавижу антикоммунистов». При этом у Довлатова и Бродского образ людей, которые боролись с советской властью. Это не так на самом деле? 

– Абсолютно, на 100 процентов. Ведь Бродский не хотел уезжать. Вспомните его знаменитое письмо Брежневу, где он в конце написал: мы с вами разные, но «мы с вами одинаково приговорены к смерти». Вот такой образ он придумал. Он к людям относился замечательно, он себя называл русским поэтом. И он понимал, что на Западе он никому не нужен. Там же другой язык. А нюансы языка и всего прочего…

Хотя вот у Набокова – я читал его мемуары – просто написано: «Счастлив человек там, где у него есть работа». Ну, одни могут жить за границей, другие не могут. Человек должен жить там, где ему нравится. И Иосиф, и Сергей – они, конечно, абсолютно чурались всяких партийных совещаний просто по определению. 

Сергей Довлатов с женой Еленой

– А вы?

– Я, в отличие от них, жил иначе: футбол, потом я пошел в газету, потом взяли на телевидение. Ну, как я мог быть на телевидении не членом КПСС? Кто бы меня выпустил в эфир? Это же называли «хлебной карточкой» члена КПСС – грубо, конечно, но в принципе… Я люблю спорт, я хочу комментировать футбол. Вот почему я пошел в спортивную журналистику? Я бы никогда не пошел в журналистику – просто по определению, потому что журналистика советская – это пропагандисты. Сейчас у нас тоже есть высокие представители пропаганды, особенно с экранов телевизора. Было зазорным так себя вести, но где-то же надо было работать. Но жить-то надо. Поэтому я на свой любимый футбол, который я знаю, и пошел. Ну и позади у меня 17 Олимпийских игр.

Я рад, что пошел в спортивную журналистику, потому что это меня спасало от всяких политических и псевдопатриотических влияний. Кстати, такого псевдопатриотизма, который сейчас развивают, в Советском Союзе не было. Его не было. 

– А что было тогда? 

– Прилично себя вели люди. Наоборот, все руководители партии и правительства призывали нас хорошо общаться с иностранцами. Особенно с американцами. У нас девушка была даже – Саманта, которая прилетала сюда… Перебегая сразу от прошлого к сегодняшнему дню: знаете, какой главный итог чемпионата мира по футболу? Что у людей из 11 городов, которые общались с иностранцами, ни одного конфликта не было – ни с англичанами, ни с американцами. Значит, они не слушают то, что им говорят представители властных структур. Что это враги, плохие люди и все такое. То, что говорит Жириновский постоянно, который разжигает ненависть между народами. И он в Госдуме – один из руководителей. Настолько все перевернулось, но народ уже все понял. А у молодежи сейчас еще есть возможность выйти в интернет. Тогда же не было интернета – тогда был самиздат. Но я хочу сказать, что эта группа ленинградских ребят – это было сосредоточие талантливых людей, которые сдержанно относились к власти. Понимали просто, что это есть. 

– А как так получается? Вещь написал – там не печатают, тут не печатают, чуть что-то более провокационное – сразу к тебе из КГБ люди придут. Как в это время в Ленинграде могло вырасти целое поколение гениальных литераторов?

– Иосиф Бродский, конечно, понимал, что коммунизм – это глупая идея. Многие понимали, что это утопия. Конечно, хорошо, когда все равны, но просто так не бывает. С Сергеем Довлатовым я меньше как-то на эти темы говорил. Вот Найман, Бродский и, конечно, Леша Лосев – здесь много было откровенных разговоров. Они были высоконравственные люди: и Иосиф, и Довлатов, и Найман. Они высоконравственные с точки зрения отношения к жизни. Что касается их личной жизни – вот тут все разное, как у каждого человека. Это уже другое совсем, но в принципе они люди были настоящие. Это я их так называю. А уж по тому, сколько он дал мне направлений по развитию...

– В каком плане? 

– Я же сразу определился, что надо читать не Сафронова – был такой главный редактор «Огонька» – или там Кочетова, Бондарева. Да, они довольно ловко иногда пером владели и все прочее. Но на самом деле я, как и все мое окружение, читал Ахматову, Цветаеву. Я знал, кто такие имажинисты, футуристы, акмеисты. Мне это было интересно, потому что они об этом говорили. Я сразу впитывал как губка. Мне было это очень интересно, потому что я видел: они образованные люди. Невольно просто тебя окружало их аурой, и ты хотел быть лучше. Такие же были Ахмадулина, Вознесенский, Евтушенко. Они же все друг друга знали, они же все общались, часто в Ленинград приезжали. Вот этот клуб людей, которых называют «шестидесятниками». Фильм, конечно, очень примитивный и малоправдивый… 

– Про Довлатова? 

– Нет, про Довлатова я пожал Алексею Герману-младшему [режиссер фильма «Довлатов»] руку, увидев его в кафе, потому что этот фильм воссоздал ту атмосферу.  


Кадр из фильма «Довлатов»

– Похоже? 

– Довлатов сам на себя не похож. Но не важно. Атмосфера того времени передана. На углу Литейного и Невского было замечательное кафе, где мы всегда пили кофе, собирались все люди – «Сайгон» называлось. Потом уже начались там все эти облавы, туда ходили все эти люди из КГБ, подслушивали, доносы писали. 

– Чувствовалась слежка?  

– Да, чувствовалась. Тогда, во-первых, мы информированы были: читали, слушали Би-би-си. «Свободу» [радио «Свобода»] глушили, но потом тоже стали слушать.

500 тысяч человек в Ленинграде, в котором было 5 миллионов, находились под колпаком компетентной организации. За ними велось наблюдение. В каждом подъезде был человек, который писал рассказ о том, кто у него там живет. Может быть, им даже квартиру за это давали, не знаю. Вряд ли, конечно, квартиру, но кто-то с удовольствием рассказывал о том, что там происходит. Когда мы с Наташей жили у Бродского, потрясающий был эпизод: она подходит к двери, Иосиф тоже был в комнате, разговаривал – и открыла резко дверь. И там отлетела какая-то женщина. 

– Подслушивала? 

– Она писала все. И вот сейчас там [в доме Бродского на Литейном – на фото] одна женщина, которая никак уехать не может из комнаты. Может быть, это она. Кто-то, видимо, очень сильно не любил соседа Бродского. 

– Мы говорили про конец 1960-х, а хотелось бы еще затронуть и 1970-е, эмиграцию. Бродский улетел в Америку, Довлатов позже улетел туда же. Им, вырвавшимся из-под колпака, завидовали или сочувствовали?

– Уезжать все-таки было немодно. Попозже стали уезжать. Может быть, держали корни, родители. Иосиф очень любил своих родителей. 

– С которыми ему так и не позволили больше встретиться. 

– Тогда же еще поехали и в Израиль. Такой тут был антисемитизм в органах партии! Это все присутствовало, и забывать этого не надо. Сегодня, когда люди говорят, мол, как было хорошо раньше, я думаю так: конечно, жандармы выжили, а те, кто сидели в этих лагерях, поумирали. Много анекдотов было и много правды. Искали, например, людей, которые видели Ленина. Это в журнале «Костер» мне рассказали журналисты. И нашли какого-то человека, который говорит: «Да, я видел». Его привели, стали брать интервью, а выяснилось, что он как раз надзирал за Владимиром Ильичом. У Ольги Берггольц потрясающие слова в дневнике: «С немцами мы разобрались, а что делать со своими?». Из-за этой фразы у нее были жуткие проблемы, при советской власти она не была в большом почете. 

– Вам-то чьи книги ближе – Довлатова или Бродского?

– Да ну они разные совсем. У Бродского даже про футбол есть: «Начатое головой, заканчиваю ногой». Чтобы Иосифа читать, надо быть подготовленным – потому что много очень и мифологии там, и всего прочего. Но он очень интересен, он ни на кого не похож в мире. Это сразу его выделяет, он необыкновенно образован. Сережа Довлатов – это стиль Зощенко, я бы сказал. Короткий, лапидарный, афористичный.

Ну, конечно, Иосиф – это другой уровень. Неслучайно он лауреат Нобелевской премии. Хотя говорят, что это политический поступок. Ничего подобного! Весь мир наслаждается Бродским, и сейчас много людей читает. И даже на концертах можно Бродского услышать. Он живет, а это самое главное.

Я очень рад, что мне повезло пообщаться с этими людьми. Я это каждый день все больше и больше понимаю: они мне очень много дали, школу дали, направление в этой жизни. Это люди с обостренным чувством справедливости. Виктор Набутов был такой, Сокуров сегодня такой, Пиотровский такой, Юрий Шевчук. Есть люди сегодня такие с обостренным чувством справедливости. Я благодарен тем ребятам, о которых мы сегодня разговаривали.

Иван Штейнерт, «Эхо Москвы в Петербурге». Вы можете прослушать интервью здесь.

Фото: fc-zenit.ru/Евгений Асмолов, Фотоархив Льва Бурчалкина; РИА Новости/РИА Новости, Александр Макаров; РИА Новости/Игорь Виноградов; facebook.com/sergeidovlatov; kinopoisk.ru; commons.wikimedia.org/Lkitrossky

развернуть

Ведущий новостей спорта Первого канала Александр Садоков в послематчевом эфире вылил пару ведер сладостей на Александра Головина.  

«Сегодня произошло рождение новой русской звезды. Это Александр Головина. ДВе передачи и блестящий гол со штрафного. Под таким прессом находится этот игрок. Говорят о том, что «Ювентус» за него борется. Что «Милан» сегодня смотрел именно на стадионе. И вот звезды проверяются именно так. как они играют под давлением. Александр сегодня показал, что здесь и характер, и мастерство», – не успокаивался человек с микрофоном. 

Концовку монолога Головина уже не дослушал. Очень правильное решение. 

Теперь Телевизор 3.0 и в Telegram. Подписывайся!

развернуть

Всем привет.

Сегодня мы запускаем новую рубрику и новый блог – Открытое письмо. Здесь игроки, тренеры, менеджеры, обычно незаметные сотрудники клубов и даже болельщики будут рассуждать о том, что их заботит, трогает, огорчает и веселит. 

В первом выпуске – Сергей Паршивлюк. Когда-то – самый молодой капитан «Спартака», который пострадал из-за двух разрывов крестообразных связок колена, потерял место в родной команде и расстался с целью стать легендой как Джеррард или Тотти. Махачкала, «Ростов», «Динамо» – вы знаете путь Сергея после «Спартака», но вряд ли представляете, что он чувствовал, смиряясь с травмами и раздавливая прежние желания. В этом рассказе – осмысление карьеры и взросление.

Пожалуйста, делитесь мнениями о нашей новой рубрике в комментариях и говорите, чьи открытые письма хотите прочитать в этом блоге. Мы все изучим и лучшие варианты постараемся воплотить.

А пока – слово Сергею Паршивлюку.

***

В детстве все хотят быть похожими на кого-то. В школе «Спартака» я играл на флангах полузащиты, поэтому кумиром был Криштиану Роналду. Я смотрел нарезки его финтов на ютубе, поражался, как он уничтожал всех, даже Эшли Коула. Пытался на тренировках повторить эластико.

Забивал я нечасто, но в выпускной год стал лучшим бомбардиром «Спартака» на Кубке России в Сочи – исполнял все пенальти. Но, видимо, во мне не видели особых перспектив: много ребят подключали к дублю еще по ходу выпускного года, а со мной все было непонятно. Спасибо папе – он нашел человека, который пообщался с тренерами дубля и организовал мне просмотр.

В дубле работал Мирослав Ромащенко – он перевел меня в защиту. Переход получился очень тяжелым: я же всю жизнь играл на одной позиции. Вроде тот же фланг, но все равно не то. Помню, в одном из первых матчей за дубль команда держала линию, а я стоял на два метра ниже и с поднятой рукой зажигал офсайд. Было забавно.

Ромащенко показывал, как правильно принимать мяч – чтобы сразу разворачивался. Справа в защите можно смотреть на центрального защитника и сразу вернуть мяч обратно, а можно сразу расположиться так, чтобы и его видеть, и оценивать, что происходит впереди. Конечно, такие вещи закладываются в школе, но там я редко получал передачу от центрального защитника.

Но все получилось хорошо. В 21 год я стал капитаном «Спартака». Представьте: игра с «Челси», «Лужники», 80 тысяч зрителей, ты выходишь вместе с Джоном Терри, все кричат, что ты самый молодой капитан в истории, через пару недель ты должен сыграть на «Стэмфорд Бридж». В то же время Адвокат вызвал меня в сборную, хотя говорили, что сборная – это закрытый клуб. Это был просто сон.

Он закончился через пару недель.

Я порвал кресты в матче с «Сибирью». 

А ведь я мог вообще не лететь в Новосибирск. В чемпионате мы играли неудачно, спасти сезон могла только Лига чемпионов. Перед отлетом Карпин спрашивал: «Все готовы лететь в Сибирь? Через несколько дней гостевой матч с «Челси». А я же капитан, я не могу сказать: «Нет, я не лечу».

Отыграли первый тайм – в перерыве заболело колено, правда, другое. Снова подумал про себя: «Ну я же капитан, не могу замениться». Вышел на второй тайм – и сломался на ровном месте.

Когда восстанавливался, много разговаривал с Карпиным. Он объяснял: «Не бойся, если порвешься еще раз – значит, порвешься. Но так ты хотя бы попробуешь вернуться».  Карпин приводил в пример Валерона, у которого было трое крестов, но он все равно вышел на определенный уровень. Поэтому теперь я говорю Карпину: «Валерий Георгиевич, я с вами до конца жизни не расплачусь».

Карпин – главный тренер в моей жизни. Самый запоминающийся пихач – после 0:3 от «Рубина» в 2009-м. Это был матч за первое место, но нас вынесли. Первый гол забил Семак, а мы возвращались назад не на полной скорости. Очень неприятно, когда перед всей командой в тебя тычут пальцем и говорят: «Вот бежит Семак, ему сколько лет? Вы такие молодые и стоите смотрите, как он вам забивает».

После первых крестов в Мюнхене случайно встретился с Данни. Я – молодой пацан, он – одна из главных звезд лиги, выигрывал Суперкубок УЕФА. Данни совершенно спокойно спросил: «Как колено? Если что-то надо, я тебе помогу». Меня это поразило – после этого всегда, когда пересекались в матчах, очень аккуратно действовали против друг друга. Он вообще бесстрашный: когда он порвал кресты в третий раз в матче со «Спартаком», я находился в нескольких метрах. Видел, как он ставил ногу – я так не делаю уже на уровне подсознания. Теперь ставлю ногу только прямо.

Игорь Акинфеев возвращался после двух крестов. Помню, как перед матчем с ЦСКА желали друг другу удачи, говорили: «Главное – здоровье». Начинается игра – и Акинфеев сталкивается с Веллитоном. После матча написал Игорю сообщение: «Выздоравливай, ты вернешься еще сильнее». Он поблагодарил.

Через пару лет у меня случились вторые кресты. Перед травмой у меня были проблемы с коленом. В матче с «Динамо» неудачно поставил ногу – вроде как повреждение крестов, но не полный разрыв. Мне сделали артроскопию, начал закачивать ногу, тренироваться на сборах (это когда в «Спартак» пришел Эмери). Но уверенности в ноге не было – в последний день сбора опять неудачно ее поставил и в Россию полетел с огромным опухшим коленом. В Москве «Спартак» представлял форму на новый сезон, а я специально натягивал повыше гетру, чтобы никто не заметил размеры моего колена. На следующий день боль сошла, я вышел на тренировку. 

Но один момент – и все.

Из-за того, что колено беспокоило, я вроде бы был готов морально. Мне так казалось. Но когда ехал в машине в Германии на операцию, думал: «Может, закончить нафиг? Что я делаю не так?» 

После первых крестов я не пил газировку, не ел белый хлеб, вел максимально здоровый образ жизни. Мой максимум в то время – домашний компот. 

Ты суперпрофессионал: час до тренировки в зале, час – после. И все равно ломаешься. Я даже купил часы в подарок, а потом их продал – накрыл депрессняк, потому что они были дорогие. Не мог себя занять чем-то, только думал: «Почему?»

Самое бесячее в восстановлении – процедура, когда тебе гнут ногу для большей мобилизации. Ты ложишься на живот, и доктора тянут твою ногу к попе. Ты страшно потеешь, тебе очень больно – из-за этого ты кроешь всеми словами терапевтов.

Я смотрел видео, как Пепе восстанавливался после разрыва крестов в «Реале». Тогда пришли мысли: «Он же работал и вернулся. Значит, и я смогу».

Летом 2016-го меня отправили в «Спартак-2». Появилось предложение от «Краснодара» – я согласился, но не прошел медосмотр из-за колена. Так встал выбор: «Спартак-2» или «Анжи». Конечно, можно было зарабатывать деньги и остаться в «Спартаке-2». Но я выбрал футбол. Семи игр в ФНЛ мне хватило.

Тогда «Анжи» базировался в Раменском, тренером был Павел Врба, в составе были достаточно качественные игроки. До базы доезжал за час – в общем, все неплохо. Но после первой части чемпионата все рухнуло, 31 декабря пришло письмо: «В связи с изменением курса команды можете искать себе новый клуб». Классный подарок.  

В январе поехал с «Анжи» на сборы в Турцию и после каждой тренировки возвращался в номер с надеждой увидеть сообщение от агента: «Я нашел вариант. Собирай вещи и уезжай». Потом оказалось, что я заигран за «Спартак-2» и за «Анжи» – куда-то перейти в том сезоне я больше не мог.

После Турции команда улетела в Махачкалу. Там мы жили на стадионе. С четырьмя-пятью пацанами хотели снять дом, чтобы можно было просто пожарить мяса. Но ничего не нашли. Плюс я еще подхватил гайморит – три раза пришлось ездить в больницу на прокалывания. Помню, однажды увидел в больнице кучу детей, спросил: «Почему их так много?» Мне ответила медсестра: «У нас бактерия в воздухе, дети часто болеют». Это было страшно.

В Махачкале почти все игроки жили без семей. Когда ты в компании, все вроде нормально – отвлекаешься, тренируешься. Но приходишь в номер – и все. Звонишь семье, видишь, что ты – здесь, а дети – там. И как только у тебя возникает хотя бы половина выходного – сразу летишь в Москву.  

Летом 2017-го я перешел в «Ростов», с семьей сразу решили, что переезжаем вместе. Приехали, вышли на улицу – солнышко, дети бегают, играют. Думаешь: «Блин, как классно!»

Москва – главный город для меня. Здесь я родился, здесь живут родные и близкие. Осенью дочка идет в школу – это один из факторов за возвращение, не хотелось, чтобы потом она переезжала с места на место. Но и Ростов мы очень полюбили – запланировали поехать туда, когда будут выходные. Любимое место – «Ростов Арена». Второе – Пушкинская улица. Мы жили в центре, выходишь: гуляешь, кафешки – здорово.

Перед сном мы с женой можем посмотреть серию сериала на Netflix. Раньше я практически не спал после матчей – ночью пересматривал игры, анализировал ошибки. Выходишь на тренировку через день после игры, думаешь: «Блин, какой я дурак, как можно было так сыграть?» Конечно, и тренировка рассчитана на учет этих ошибок. Поэтому ошибки нужно признавать и исправлять, но не думать: «Ай, я такой ужасный».

И вот году в 2013-м я перестал смотреть свои игры – переключился на американский футбол, который шел в четыре утра. В «Спартаке» тогда играл Ким Чельстрем – мы с ним обсуждали все матчи. Сначала я вникал в правила, потом уже реально увлекся, посмотрел пару документалок на Netflix о жизни команд. Так подписка и осталась, сейчас смотрю сериалы: «Очень странные дела», «Бумажный дом», «Формула-1».

Игроки, которые не получали серьезных травм, не понимают, как можно приезжать на базу и смотреть в окошко, наблюдая, как тренируется команда. Никому такого не желаю. После крестов игроки становятся профессиональнее: ты уже не можешь просто приехать и выйти на поле – нужно покрутить велосипед, размять суставы, подготовить колено. В «Динамо» Панченко, Юсупов, Морозов постоянно в зале – они не хотят, чтобы у них снова было что-то не так.

Похожая ситуация с воспитанниками больших клубов, закрепившимися в основе. Когда ты в «Спартаке», то считаешь, что все круто, тебя любят миллионы, ты всего добился. Когда ты уезжаешь в «Анжи», видишь, что может быть по-другому. Перешел в «Ростов» – снова иначе. 

Воспитанники больших команд, играющие в них всю жизнь, – счастливчики. Большинство из них думает: «А, что там, меня все хотят». Так не работает. Ко мне это понимание пришло, когда ушел из «Спартака». В «Ростове» я провел два замечательных года, время в «Анжи» меня тоже закалило.

Я всегда говорил, что если я буду нужен своей команде, я готов провести в ней всю жизнь. Для меня эталон преданности – Джеррард. Его хотели «Реал» и «Челси», а он оставался в «Ливерпуле». Джеррард – true legend. Моя история показала, что все может пойти не так, как мы хотим. Сейчас я в «Динамо» и готов жертвовать всем ради него. 

Предполагал, что на встрече с болельщиками «Динамо» будет какой-то провокационный вопрос, но не думал, что попросят поцеловать эмблему. Я не сказал ничего сверхъестественного (Паршивлюк ответил: «Уважение зарабатывается не поцелуями эмблемы, а честной игрой» – Sports.ru). Это реально моя история, которую никуда не выкинешь. Я был вторым вице-капитаном «Спартака»: Йиранек ушел, у Алекса начались проблемы с женой, я стал капитаном. Мы играем в футбол, а не соревнуемся, кто поцелует эмблему или у кого самая красивая форма. Сказал то, что думаю. Вижу, что меня поняли.

К сожалению, мысли «Как бы все сложилось, если бы не кресты?» лезут очень часто. Едешь один в машине, думаешь: «Вот, а если бы?» Но это уже случилось – ничего не изменить. Лучше самому отодвинуть эти мысли от себя. Я и так благодарен всему, что имею.

Сейчас меня больше всего радуют дети, здоровые родители и сам факт того, что я могу тренироваться с командой. Недавно дети прилетели из Турции – мы не виделись двадцать дней. Они стали рассказывать, что там делали, младший сын начал выговаривать букву «р». Ты же привыкаешь к его «л», а тут «р» – вот это счастье.

А мечты… Если человек не мечтает – зачем жить? В моем восприятии мечта – что-то нереальное. До нее можно чуть не добраться, но все равно показать отличный результат. Есть цели, которые могут привести к мечте. В футболе – обходиться без травм и помогать побеждать своей команде. Можно быть хорошим футболистом, но ничего не выиграть – в Википедии будет количество матчей, голов, карточек. И все.

Поэтому надеюсь, у меня получится что-то выиграть.

Фото: fcdynamo.ru; РИА Новости/Александр Вильф, Владимир Федоренко, Григорий Сысоев; vk.com/fc_anji_ru

развернуть

Денис Романцов – о главном тренере недели

26 апреля «Локомотив» проиграл ЦСКА 0:4, пропустив три мяча еще до перерыва. После игры Юрий Семин зашел в раздевалку и объявил игрокам: сыграли плохо, подвели болельщиков, так что никто не едет домой, дружно отправляемся в Баковку, повара уже готовят ужин – надо пережить это поражение вместе.

Через три дня Семин повторил экзекуцию после поражения от «Рубина», а второго мая выиграл Кубок России. Спустя тридцать один год после своего прихода на пост главного тренера «Локомотива». Первого прихода.

Первый соперник Семина в футболе – Валерий Баринов: они жили на окраине Орла в соседних домах. Семин младше на полтора года, но именно он – благодаря отцу, водителю секретаря райкома – располагал единственным в округе мячом, так что авторитет у него уже в детстве был что надо. Играя в футбол до, после, а иногда и вместо школы, Семин избежал судьбы двоюродного брата, который подсел на наркотики и умер в тридцать три года. Алкоголем Семин не злоупотребляет с восьмого класса – в честь окончания учебного года он выпил столько, что не дошел до дома и заснул на спортивной площадке.

После юношеского турнира на стадионе «Динамо» (там же прославились 19-летние нападающие Бышовец и Эштреков) Семина перевели из орловского «Спартака» в московский и выделили ему комнату в бескудниковском доме престарелых. В книге «Народный тренер России» Семин рассказывал, что денег на мебель у него не было, но администратор «Спартака» Александр Головушкин подогнал старый диван. Поспав на нем, Семин покрылся красными пятнами – его, как героя Зощенко в рассказе «Спи скорей», атаковал «громадный военный отряд клопов, действующий совместно с прыгающей кавалерией».

Покинул «Спартак» Семин не из-за клопов. Его шокировало, что ветераны команды проявили странное безволие в решающей игре за третье место с бакинским «Нефтяником» (0:3), а потом проиграли в Кубке Кубков венскому «Рапиду», чтобы скорее уйти в отпуск. После этого Семин попал в «Динамо», за которое с детства болел. «Семин признавался, что атмосфера в «Спартаке» и «Динамо» – небо и земля, – рассказывал мне Валерий Маслов. – В «Спартаке» идут куда-нибудь ужинать и начинают: ты мне рубль двадцать должен, а ты мне – рубль десять. Один Севидов чего стоил – он же наглый был, когда играл. Дубль всех громил, но молодежь и близко к основе не подпускали. Сволочная обстановка, в общем. А в «Динамо» Семину с Эштрековым сразу понравилось – мы их легко в свою компанию приняли».

Семин закончил играть в тридцать три года из-за разрыва связок плечевого сустава. Став тренером, он вылетел из высшей лиги с «Кубанью», а в следующем сезоне подхватил аутсайдера первой лиги душанбинский «Памир», где тренировал своего будущего помощника Юрия Батуренко и отца Игоря Черевченко, и спас команду от вылета. Уже через два года семинский «Памир» конкурировал с ЦСКА в борьбе за выход в высшую лигу, но проиграл решающие матчи из-за того, что на финише турнира всех его лучших игроков (например, Рашида Рахимова и вратаря Мананникова, который заиграл у Семина семнадцатилетним) отправили в часть на границе с Афганистаном.

Через четыре года именно Семин, а не Олег Романцев, мог возглавить московский «Спартак». Полагаясь на игроков, забракованных топ-клубами (Гаврилов, Горлукович, Атауллин), Семин за три сезона превратил «Локомотив» из шестой команды первой лиги в седьмую – высшей, и после увольнения Бескова был приглашен начальником «Спартака» Николаем Старостиным на переговоры в Москву. Семин, отдыхавший тогда в Кисловодске, взял паузу, посоветовался с женой и доктором Савелием Мышаловым и остался в «Локомотиве», но потерял капитана Базулева, вратаря Черчесова и врача Василькова, вернувшихся в «Спартак». В итоге на излете 89-го «Спартак» стал чемпионом, а «Локомотив» снова вылетел в первую лигу.

Семин вернул команду наверх уже через год, ловко воспользовавшись тем, что Литва вышла из СССР, «Жальгирис» выпал из высшей лиги, а литовские игроки могли уехать на Запад только из советского клуба. Пять лучших футболистов «Жальгириса» во главе с Иванаускасом обеспечили «Локомотиву» первое место, а один из них, вратарь Вацлав Юркус, помог «Локо» – команде первой лиги – выйти в финал Кубка страны. Другое свежее решение Семина 1990 года – приглашение американского полузащитника Дэйла Малхоллэнда. Того так вдохновили телепередачи о Горбачеве и перестройке, что он прокрался на базу советской сборной на Олимпиаде в Сеуле и заявил главе Госкомспорта Гаврилину, что хочет играть в Москве.

«Локомотив» мне приглянулся сразу, потому что это было единственное название, которое мне было понятно. Как в английском – Locomotive, – говорил Малхоллэнд в интервью «Спорт-Экспрессу». – Повели меня знакомить с руководством. Пришел на квартиру к Юрию Семину, поговорили, Юрий мне очень понравился, и я сказал: о’кей, пусть будет «Локомотив». Один день потренировался с командой, и они решили меня подписать… Первые спонсоры и первые деньги пришли в «Локомотив» со мной. Так что не слушайте Семина и Филатова, творец успеха «Локомотива» – Дэйл Малхоллэнд. Серьезно, на матчи ведь тогда по несколько сотен человек ходило, причем, по-моему, все были в форме железнодорожных работников. Они еще очень вежливо хлопали, когда происходило что-то хорошее. Например, когда Гаврилов получал мяч. А на меня каждую неделю приходили смотреть журналисты, интервью просто не прекращались». Семин выпустил Дэйла восемь раз: в последнем матче тот забил с пенальти кемеровскому «Кузбассу», а вот его удар с одиннадцати метров в матче с «Факелом» был неточен. Месяцем ранее «Локомотив» не забил еще один пенальти, и это событие стало историческим: вратарь сухумского «Динамо» Сергей Овчинников отразил удар Евгения Милешкина и следующий сезон начал в «Локомотиве».

«Семин уже взял с меня слово, что по окончании сезона перейду в его команду, – рассказывал Сергей Овчинников в своей книге «Искусственный офсайд». – Железнодорожники двигались по турнирному пути со скрипом, еле держались в лидирующей группе. Юрий Павлович намекнул: мол, у тебя с нами уже предварительный контракт, ты не должен играть. Но я вышел, да еще и пенальти взял от Милешкина. Валерий Филатов, в том сезоне ассистент Семина, стоявший за моими воротами, не удержался, закричал: «Серега! Ты что творишь, мы же так в высшую лигу не выйдем». Сыграли – 0:0. После игры звоню Юрию Павловичу, он бросает трубку. Перезваниваю и слышу: «Как ты мог, мы же за выход в высшую лигу боремся, а ты у нас очки отнимаешь!» На что я ответил: «Если бы я поддался настроению помочь «Локомотиву», вы бы потом до конца карьеры сомневались, можно ли мне доверять. Я должен был играть и играл честно, в полную силу». Последовала пауза, и он согласился: «Ты прав, конечно». Но я пообещал ему, что в Сухуми против «Локомотива» играть не буду. И не играл. Но когда железнодорожники к нам приехали, предупредил, чтобы они не обольщались: мой дублер Смелов в прекрасной форме. И Серега сыграл еще сильнее, чем я в первом круге, просто потрясающе. «Динамо» обыграло «Локомотив» – 2:1, и Семин только руками всплеснул: «Уж лучше бы ты играл!»

В конце 1990-го Овчинников должен был лететь с «Локомотивом» на Бермуды, но под напором жены выбрал «Асмарал», чей владелец Хуссам Аль-Халиди обещал квартиру и космические подъемные. На первой же тренировке в «Асмарале» Овчинников порвал заднюю мышцу бедра. Свободного времени стало много и он заглянул к своему другу Андрею Семину, с которым познакомился в дубле московского «Динамо». Там Овчинникова атаковала мать Андрея и жена Юрия Семина Любовь Леонидовна: «Не дури, переходи в «Локомотив»!». Отказать было нереально.

Вернувшись с Бермудских островов, Семин договорился о расторжении контракта Овчинникова с «Асмаралом», а сам вскоре улетел в Новую Зеландию, где год тренировал молодежную сборную. Без него «Локомотив» опять вылетел, но с распадом Союза оказался в российской высшей лиге. Тогда уже экзотическими легионерами спонсоров было не заманить. Семин убедил министра путей сообщения и начальника Московской железной дороги, что президентом «Локомотива» должен стать его помощник Валерий Филатов, уже проявивший себя в малом бизнесе, а не председатель общества «Локомотив» Коршунов (как планировалось изначально), и начал искать деньги.

«Наступали такие моменты, когда в кассе клуба денег вообще не было, и нам с Семиным нередко приходилось вкладывать свои, – говорил Филатов в интервью Леониду Трахтенбергу. – А чтобы дело двигалось побыстрее, приходилось ежедневно с полезными людьми встречаться. Но если современные бизнесмены на стол лишь минеральную воду со льдом да кофе ставят, то в 90-е, если рюмку-другую-третью не опрокинешь и по душам не поговоришь, ни одного вопроса не решишь». Пока министром не стал Николай Аксененко, главным спонсором «Локомотива» был воскресенский бизнесмен Виктор Дрожжин, давний друг Семина. Он платил игрокам «Локомотива» премиальные, а в конце 1993-го подарил Филатову с Семиным по машине.

Но и Дрожжин не помог летом 1992-го. После победы 3:1 над «Океаном» «Локомотив» приехал в аэропорт Находки, когда регистрация уже закончилась, а забронированные клубом билеты успели продать другим людям. Футболисты во главе с Семиным все-таки прорвались в самолет, но появился ОМОН, и пришлось возвращаться в терминал. В итоге игроки продали кроссовки и спортивные костюмы, чтобы купить новые билеты, и вернулись домой через пять дней – с пересадками в Хабаровске и Новокузнецке. Вовремя в Москву улетел только Юрий Семин, которого даже ОМОН не остановил на пути к первому матчу в истории сборной России (интересно, что из Москвы в Находку с «Локомотивом» летел нападающий «Океана» Олег Гарин, у которого сорвался переход в ЦСКА: в самолете Семин договорился с ним о трансфере, и зимой Гарин перешел в «Локо» за восемь миллионов рублей).

В 1992-м каждому болельщику, приходившему на черкизовский стадион, вручали бутылку пива и бутерброд, которые привозил сын Валерия Филатова Давид Шагинян, но из-за проблем с милицией продолжать заманивать публику пришлось иначе. Например, с помощью телеинтервью, в котором Семин сказал: «Я всех приглашаю на наши матчи. Стадион удобный, рядом с метро. И буфеты у нас хорошие — не пожалеете».

В августе 1995-го, после победы над «Спартаком», команда как обычно ехала отмечать в Баковку (эта традиция вернулась после победы в Кубке-2017), но Семин увидел людей с шарфами и флагами «Локомотива», попросил остановить автобус и вывел к болельщикам всю команду. После матча Кубка Кубков с «Вартексом» Семин взял в клубный самолет двух фанатов, добравшихся в Хорватию без документов, а после поражения от «Штутгарта» в полуфинале Кубка Кубков дал денег болельщикам, обворованным по дороге в Германию в Польше.

«Семин настоящий: если он ругался, то не со зла, а потому что переживал и хотел нас подстегнуть, – говорил мне Евгений Харлачев, автор победного гола в мюнхенском матче с «Баварией» 1995 года. – Бегал по бровке, пихал и судьям и игрокам – но никто не обижался. Подходил после игры: «Надеюсь, ты не обиделся?» – «Да нет, что вы, Палыч». Мы же не девочки, чтобы обижаться. Был случай: играли с «Динамо», которое тогда тренировал Газзаев. Они с Семиным друзья, и от этого противостояние становилось еще более принципиальным. После первого тайма проигрывали 0:2. В перерыве Семин дал всем волшебного пендаля и во втором тайме мы сравняли. Раздевалки в Петровском парке рядом, так что после игры мы слышали, как Газзаев орал на своих: «В первом тайме играли как «Манчестер Юнайтед», а во втором, – долго подбирал слово, – как «Локомотив»!»

После двух подряд полуфиналов Кубка Кубков Семин, выучивший в Новой Зеландии английский, договорился о стажировке в «МЮ» и провел неделю с Алексом Фергюсоном. Из той поездки Семин вынес два новых знания: клубу нужны два сильных состава и юношеская академия. В 2000-м «Локомотив» прирос десятью новыми игроками (например, Сенниковым, Нижегородовым и Евсеевым) и в следующие три года дважды стал чемпионом, опередив по посещаемости даже «Спартак». Тогда же, в 2000-м, «Локомотив» открыл академию с интернатом для иногородних игроков. Позавчера три иногородних выпускника академии, братья Миранчуки и Михаил Лысов, поучаствовали в победе над «Краснодаром», поднявшей «Локо» на первое место.

Семин не хотел покидать «Локомотив» после второго чемпионства, но приглашение в сборную обострило его вялотекущий конфликт с президентом Филатовым, которого задевало, что успехи клуба ассоциировались только с главным тренером. Семин согласился на сборную только с условием совмещения, но договорился об этом с Мутко в обход Филатова, а тот о совмещении и слышать не хотел. Вскоре Семин узнал, что для него закрыты двери базы и раздевалки «Локомотива», а, покинув сборную в надежде вернуться в «Локо», понял, что его там уже не ждут.

Вместо того, чтобы и дальше рубиться за золото и шуметь в Лиге чемпионов, лучший клуб России начала нулевых погрузился в десятилетнее бордельеро седьмых мест (при втором-третьем бюджете в лиге), войн со своими болельщиками и безумных кадровых решений. Вернувшись в «Локомотив» из Киева, Семин ужаснулся и через полтора года снова уехал в «Динамо» – причем далеко не только из-за конфликта со Смородской. «Да не было между ними никакой напряженности, – говорил мне Валерий Маслов, тогдашний селекционер «Локомотива». – Дело в другом: уровни тогдашних игроков «Локомотива» и киевского «Динамо» были несовместимы. Киев наголову выше. К тому же Суркис очень хотел вернуть Семина. Я ездил в Киев смотреть Милевского, так у меня ребята знакомые спрашивали: «Когда Юрка-то приедет?» У Семина уже выработалась аллергия на локомотивских игроков. Люди на деньгах с ума сошли. С кем ни поговоришь – сплошные деньги. Бурлак ударил раз по мячу удачно – тут же побежал к Смородской выбивать контракт. Им и так переплачивают – а они хотят еще и еще. Я говорил Диме Лоськову: «Лось, ну чего ты не говоришь ничего молодым?» – «Валер, я им говорю, а они мне: «У тебя контракт-то какой?»

Расставание Семина и «Локомотива» в 2005 году стало трагедией для всех. Стабильный участник Лиги чемпионов, обыгрывавший там «Реал» с «Интером» и несправедливо вылетавший из 1/8 финала, стал сначала самым скандальным клубом России, а потом опротивел даже многим своим болельщикам. Тренер же, сделавший из команды первой лиги чемпиона, не добился взаимности в Киеве и докатился до Габалы с Саранском.

Раннюю весну 2005-го и позднее лето 2016-го разделяют одиннадцать с половиной лет. Вычтем полуторагодичную вылазку из Киева, а президентство Семина при Бышовце вообще забудем как дурную комедию, и получим десять лет. Десять потерянных лет. То, чего Семин и «Локомотив» добились за эти годы по отдельности, Кубок России-2015 и чемпионство «Динамо» в год победы «Шахтера» в Кубке УЕФА, – это какие-то совсем оскорбительные крохи по сравнению с тем, чего они добились бы  вместе – с той динамикой развития, что превратила шестую команду первой лиги в участника плей-офф Лиги чемпионов. Поэтому я уже не могу без улыбки читать и слышать, что кому-то там в руководстве «Локомотива» успехи Семина снова поперек горла, кому-то он неудобен, кто-то считает его несовременным.

Ребята, вы еще успеете назначить ультрасовременного европейского тренера и резонансно вскочить с ним на седьмое место (а еще лучше – на девятое, как при Биличе), а пока дайте Юрию Павловичу и болельщикам «Локомотива» побыть вместе. Они потеряли десять лет жизни. Они соскучились. Они заслужили первое место.

«Наш тренер понюхивал кокс. О нем забыли». Что творится в голландском футболе

Фото: РИА Новости/Александр Вильф, Владимир Федоренко, Игорь Уткин

развернуть

Привет, меня зовут Денис Пузырев, и я новый автор Sports.ru. До этого моя карьера проходила в редакциях, не слишком ассоциирующихся со спортом. Почти девять лет были отданы работе в холдинге РБК, где я начинал обычным корреспондентом отдела потребительских рынков, а закончил руководителем отдела расследований. Это была чертовски занимательная работа: скрытые бизнесы чиновников и их семей, полукриминальные (а порой и совсем бандитские) схемы по уходу от уплаты налогов, мутные источники огромных состояний и воровство на Госзакупках. Изредка попадались и темы, связанные со спортом – мой любимый текст из этой серии посвящен футбольному клубу «Тосно», который в тот момент еще играл в ФНЛ, но уже шел на повышение в классе. Пара недель раскопок – и появилась прекрасная история о чиновнике из администрации президента, который решил поиграть в «большой футбол».

Однако в РБК в какой-то момент просто решили отказаться от больших историй, в том числе и расследований, поэтому надо было двигаться дальше. Я всегда был большим поклонником и читателем Sports.ru, даже вел блог про музыкантов-фанатов клубов АПЛ (правда, много лет назад его забросил). Но теперь здесь будут появляться совсем другие мои тексты. Логично, что с моим бэкграундом это будут тексты про бизнес в спорте и вокруг спорта. Здесь полно темных пятен и неисследованных тем. Уверен, будет интересно. Подписывайтесь на блог!

***

Российские футбольные клубы постоянно критикуют за то, что они не способны самостоятельно зарабатывать. Финансовая стабильность и формальное соблюдение финансового фэйр-плей даже у самых благополучных обеспечивают спонсорские контракты с компаниями, связанными с основными владельцами. Однако даже самый безнадежно бюджетный российский клуб, казалось бы, может похвастаться наличием коммерческого спонсора или партнера, не имеющего отношения к деньгам владельца. Речь о контрактах с экипировщиками – крупными международными компаниями, обеспечивающими игроков и персонал игровой и тренировочной формой и обувью.

Производители одежды традиционно считаются одними из крупнейших рекламодателей в спорте. По данным поставщика аналитических данных о спортивном бизнесе Sportcal, клубы топ-5 лиг (Англия, Испания, Италия, Германия, Франция) в 2020 году совокупно получили от них 1,115 миллиарда долларов. Зарабатывают даже представители менее сильных и раскрученных лиг – например, клубы Чемпионшипа в сумме получают по контрактам с поставщиками формы 33 миллиона долларов.

Зарабатывают и по другую сторону Атлантики. В Бразилии 10-летний контракт с adidas принесет «Фламенго» 207 млн долларов. В Аргентине «Бока Хуниорс», подписавшая в 2020 году контракт с тем же adidas, заработает 100 млн долларов за 10 лет. Американской MLS, где соглашения подписывают не клубы по отдельности, а лига разом на всех, 6-летняя сделка с adidas принесла 700 млн долларов (примерно 117 в год).

И где же в этом раскладе клубы РПЛ? Как выяснил Sports.ru, для абсолютного большинства российских клубов (есть исключения, и мы о них тоже расскажем) контракты с поставщиками экипировки относятся не к доходной части бюджета, а к расходной. Наши клубы платят за форму с логотипами глобальных брендов, и все, чем они могут похвастаться на самом деле (если бы такое желание возникло) – это размер скидки. Основная причина в том, что российский рынок спортивной экипировки так и не стал привлекательным для гигантов индустрии: продажи мерча внутри страны столь незначительны, что не интересны с коммерческой точки зрения даже локальным офисам Nike и adidas, а отсутствие больших успехов в еврокубках делает невозможной продажу за границей.

Поставщики формы вообще-то не просто спонсоры – они покупают лицензию

Важно понимать: контракты, которые заключают футбольные клубы Европы с производителями спортивной одежды, не спонсорские, а лицензионные. В чем разница? Спонсор, который платит за размещение логотипа на игровой форме, за редким исключением не рассчитывает на прямую материальную выгоду от контракта. Большая надпись на футболке популярного клуба повышает узнаваемость бренда, позитивно влияет на его репутацию – все это вместе с разными маркетинговыми усилиями влияет на рост продаж, но вот таким опосредованным образом. 

Лицензионные договоры устроены по-другому. Поставщик формы платит футбольному клубу за право использовать клубный бренд при производстве и продаже собственной продукции. Смысл такой сделки в том, что с момента подписания договора футболки условного «Челси» становятся товаром, который производит и продает фирма Nike. Реализовываются эти товары не только через клубный магазин – они доступны в тысячах торговых точек, принадлежащих Nike или являющихся его партнерами. Футбольный клуб получает фиксированную сумму, саму недешевую экипировку (ее стоимость может входить в оговоренную сумму контракта, то есть на руки клуб получит чуть меньше денег; комплект включает игровую и тренировочную формы, а также массу других вещей: сумки, куртки, спортивные костюмы, аксессуары и так далее) и процент от продаж – стандартным считается 7,5%, но в некоторых случаях доходит до 20%.

Еще нормой стали бонусные выплаты за успехи в еврокубках. Но это не очень большие деньги – например, в договоре Nike с «Ливерпулем» победа в Лиге чемпионов оценена в 4 миллиона фунтов. В большинстве случаев и фирменные клубные магазины с атрибутикой конкретной команды принадлежат не самому клубу, а его партнеру (хотя и тут есть исключения: «Барселона», «Ювентус», «МЮ»). Таким образом, практически вся выручка от продаж мерча почти всегда поступает не клубу, а производителю экипировки, купившему лицензию.

Подобная схема выгодна обеим сторонам и распространена во многих индустриях. Например, производитель кукол Hasbro платит сотни миллионов долларов корпорации Disney за право делать фигурки принцесс, потому что маленькие девочки по всему миру обожают в них играть. В плане бизнеса Криштиану Роналду для Nike равнозначен Рапунцель для Hasbro. Но производитель кукол не станет платить такие суммы за лицензию «Союзмультфильму», потому что герои классических отечественных мультиков (не считая Чебурашки в Японии) неизвестны за пределами страны. С футболом дело обстоит точно так же.  

Как устроена пирамида технического спонсорства: кому эксклюзивный дизайн, кому – попроще?

Но не каждому клубу производители экипировки дают максимальный пакет – чтобы и деньги, и бесплатная форма, и продвижение в интернете, и уголок во всех магазинах. Конкретный набор механик зависит от оценки коммерческого потенциала сотрудничества с тем или иным клубом. 

Крупнейший портал о спортивной экипировке Footy Headlines изобразил структуру работы трех крупнейших компаний (Nike, Adidas, Puma) с клубами в виде пирамид, состоящих из пяти уровней.

На вершинах – VIP-клиенты, самые популярные клубы, на которых делается основная ставка. Они получают самые крупные контракты и привилегированные условия: эксклюзивный дизайн трех комплектов форм на каждый сезон и маркетинговое сопровождение высшего уровня. Например, Nike, подписывая новый контракт с «Ливерпулем», обещал, что в продвижении клуба будут задействованы главные глобальные амбассадоры производителя: Серена Уильямс, Леброн Джеймс, рэпер Дрейк.

В категорию Elite входят от 5 до 10 клубов – это традиционные фавориты Лиги чемпионов плюс популярные команды с большой базой болельщиков (как турецкий «Галатасарай», мексиканский «Чивас» или бразильский «Палмейрас»).

В следующей категории «Премиум» клубов чуть больше, чем в «Элите». Это постоянные участники еврокубков («Аякс», ПСВ, «Славия», «Бешикташ») и клубы поскромнее, но с большой, лояльной фан-базой и приемлемым уровнем продаж атрибутики («Ньюкасл», «Гамбург»). Условия для Премиума схожи с теми, что имеют топ-клубы, просто с поправкой на масштабы. Они получают эксклюзивный дизайн формы и выплаты по лицензионному договору, но исчисляются они уже не десятками миллионов долларов в год, а единицами (3-5 млн). В эту категорию Footy Headlines включил и два российских клуба: «Зенит» и «Спартак» – оба давние клиенты Nike.

В третьей категории «Стандарт» – десятки клубов, имеющие прямые контракты с производителями. В отличие от первых двух категорий эксклюзивность формы для команд из «Стандарт» довольно условная. Например, на футболке может использоваться рисунок или узор, который есть в общедоступном каталоге, но в оригинальном цвете, недоступном для других покупателей. Их лицензионные выплаты довольно скромные – в основном это бонусы за еврокубки плюс возможность получать форму бесплатно или закупать ее с большими скидками. Среди таких клиентов – клубы масштаба «Брайтона», «Фулхэма», «Бурсаспора» или «Витесса». Тут же «Краснодар» (Puma), а также клуб ФНЛ «Чертаново», которому Nike предложил контракт в 2019 году – в компании высоко оценили потенциал академии и рассматривают сделку как инвестицию в потенциальных молодых звезд.

Две низшие категории – все остальные. Эти клубы не получают никаких выплат – и либо закупаются у официальных партнеров производителей в своих странах, либо вовсе приобретают экипировку у крупных оптовиков, не имеющих к Nike, Adidas и Puma прямого отношения. Варианты для формы они выбирают сами из ежегодно обновляемых каталогов.

В сезоне-2020/21 клубы РПЛ используют форму шести производителей. Три четверти команд (12 из 16) играют в комплектах от трех мэйджоров рынка.

Российские клубы скрывают детали контрактов. На самом деле далеко это не всегда контракты именно с Nike, adidas или другой компанией – и клубы сами платят за форму

Если бы аналитики британской компании Sportcal вдруг решили включить в рейтинг контрактов с техническими спонсорами российские клубы, то столкнулись бы с очевидными трудностями, главная из них – ни клубы, ни компании-поставщики не раскрывают деталей сделок. «Долгосрочный контракт», «выгодные условия» – стандартные характеристики из пресс-релизов, посвященных подписанию очередного контракта. И никаких цифр.

«Это не такая сумма, которая удивит весь мир, – комментировал в 2016 году условия только что подписанного договора с Puma гендиректор «Краснодара» Владимир Хашиг. – Условия удовлетворили и нас, и Puma. Для «Краснодара» это более выгодное соглашение, чем с предыдущим техническим спонсором». Единственная подробность, упомянутая Хашигом – наличие неких бонусов от экипировщика в случае выхода команды в Лигу чемпионов. Но и суммы бонусных выплат также не были названы. Спустя пять лет информация о соглашениях доступнее не стала.

«Не знаю, почему в России эта информация является закрытой. Никогда этого не понимал, – рассказывает Sports.ru менеджер Puma Кирилл Рубанович. – Но ведь это касается не только наших контрактов. В Премьер-лиге никто не раскрывает деталей соглашений». «В России вся эта история максимально непубличная, – подтверждает генеральный директор маркетингового креативного агентства Special One Станислав Яковлев; его компания разрабатывала маркетинговые решения для «Зенита», «Локомотива», «Динамо», хоккейного «Авангарда» и других клубов. – В большинстве случаев контракты, заключаемые в России, основаны на других принципах, не как в ведущих лигах. Практически все клубы РПЛ покупают экипировку на разных условиях. И лишь два клуба – «Зенит» и «Спартак» – получают реальные деньги от производителя, в обоих случаях – от Nike».

Единственными открытыми источниками, из которых можно узнать детали контрактов на поставку экипировки в России, остаются документы из баз судебных решений (если у сторон возникли какие-то разногласия) или же данные портала Госзакупок (если клуб является бюджетным учреждением или принадлежит госкомпании, а таких немало).

8 августа 2020 года соцсети «Тамбова» сообщили, что в новом сезоне команда будет выступать в форме от Nike. Как обычно, никаких других подробностей об этом контракте не последовало. Зато спустя пару месяцев всплыли детали предыдущего соглашения. Индивидуальный предприниматель Гафенко О.И. подал иск в Арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленинградской области – он требовал, чтобы «Тамбов» погасил задолженность на сумму 5,3 миллиона рублей. Из материалов судебного дела следует, что ИП Гафенко в сезоне-2019/20 поставлял клубу форму немецкой марки Jako. Общая сумма поставки составила 13,4 миллиона рублей. Часть клуб оплатил, но остался долг, который и был истребован через суд.

То, что форму для «Тамбова» поставляет индивидуальный предприниматель, может показаться странным, если не брать во внимание тот факт, что человек по имени Олег Иванович Гафенко является учредителем и генеральным директором компании «Дойче Спорт», официального дистрибьютора Jako в России. Согласно судебным документам, контракт между Гафенко и «Тамбовом» – не вполне типовой договор купли-продажи. Поставщик в нем именуется «техническим партнером», а цель договора – «продвижение спортивных товаров марки Jako на территории Российской Федерации». 

Выходит, «Тамбов» занимался продвижением товаров малоизвестного на отечественном рынке бренда и при этом заплатил 180 тысяч долларов?

Спонсоры платят всего двум клубам РПЛ – остальные либо получают экипировку бесплатно, либо довольствуются скидкой на закупку

«Партнерство при заключении контрактов с производителями заключается не в выплате вознаграждения клубам (за то, что они будут выступать в форме определенного бренда), а в объеме скидки, которую предоставляет поставщик, или в глубине бесплатного ассортимента, – объясняет Станислав Яковлев из Special One. – Стандартных условий нет, все очень индивидуально – кто как сумел договориться. Например, комплекты формы для основной команды могут быть бесплатными, а форма для молодежной команды и академии будет поставлена уже за деньги. Вариантов очень много».

Если совсем упрощать: большинство клубов называет бренды партнерами только за то, что смогли купить экипировку существенно дешевле или часть получили бесплатно (но денег сверху почти никто не получает).

«Размер скидки может быть разным – от 30% и до 100%. В этом случае клуб фактически не платит», – подтверждает Sports.ru бывший гендиректор «Локомотива» Илья Геркус. По его словам, договориться о более выгодных для клуба условиях проще с фирмами поменьше или же с теми, кто только выходит на рынок и готов инвестировать через футбол в свое продвижение и повышение узнаваемости. В период работы Геркуса «Локомотив», получавший скидки от adidas, заключил контракт с американской фирмой Under Armour, активно выходившей на российский рынок. Детали сделки, как обычно, не раскрывались, но в «Локомотиве» давали понять, что новый контракт выгоднее предыдущего. Правда, «долгосрочное сотрудничество» продлилось лишь два года – осенью 2019-го стало известно, что американская компания закрывает все российские магазины, а «Локомотив» вернулся к adidas.

Но еще до истечения контракта с Under Armour на портале Госзакупок всплыла информация о том, что «Локомотив» (а он, как клуб, принадлежащий госкомпании РЖД, обязан проводить закупки публично через тендер) заплатил американцам за поставку формы 300 тысяч долларов (около 19 миллионов рублей). Геркус, к тому моменту в «Локомотиве» уже не работавший, предполагает, что это – дозаказ формы для женской команды и академии клуба.   

Сотрудничество с «Локомотивом» не принесло Under Armour весомых результатов, на которые рассчитывали руководители компании, признавали эксперты. «В Under Armour не учли, что «Локо» значительно уступает в популярности «Спартаку» и «Зениту», а также недостаточно изучили специфику рынка, на котором не принято покупать футбольную атрибутику, – объяснял причины неудачи бренда в России бывший топ-менеджер российского офиса adidas Николай Петросян в колонке для AdIndex. – Если этот тренд когда-нибудь изменится, то точно не за счет коллаборации «Локомотива» и Under Armour, при всем уважении и к тем, и к другим».

У менее известного бренда можно получить эксклюзивную форму. У гиганта типа adidas – стандартные решения или онлайн-конструктор на заказ

Nike, Puma и adidas продолжают доминировать на футбольном рынке Европы, однако компании меньшего размера – Joma, Diadora, Macron – в последние годы заметно увеличивают присутствие в ведущих чемпионатах. И Россия тут не исключение. ЦСКА с 2020 года одевает испанская Joma, «Рубин» вернулся к Jako после скандала с уходом к New Balance, испанская Kelme в 2019-м подписала контракт с «Динамо». Впрочем, по данным Sports.ru, история Kelme в российском футболе оказалась столь же краткой, как и у Under Armour. Спустя два сезона «Динамо» вновь сменило поставщика экипировки: сезон-2021/22 бело-голубые начнут уже в Puma.   

Среди причин популярности менее известных фирм – помимо уже упомянутой «глубины скидки» – возможность договориться об эксклюзивном дизайне формы. «Мы очень довольны нашим контрактом с Joma, – рассказывает Sports.ru бывший гендиректор «Спартака» Шамиль Газизов, вернувшийся в «Уфу», которая сотрудничает с испанской фирмой. – У нас большая скидка, эксклюзивный дизайн игровой и тренировочной форм. Мы берем большой объем – кроме основной команды мы получаем форму и для молодежных, детских, женской команд».

Договориться об индивидуальном дизайне формы с мэйджорами могут только большие клубы. При этом решение о том, что для того или иного клуба дизайнеры создадут эксклюзив, принимает сама компания-производитель, она же берет на себя все дополнительные расходы. В России на подобное отношение могут рассчитывать только «Зенит» и «Спартак», работающие с Nike, и «Краснодар», имеющий эксклюзивный контракт с Puma. Разработка формы с эксклюзивным дизайном занимает два года, так что в Nike уже есть эскизы комплектов, в которых «Зенит» будет выступать в сезоне-2022/23. Остальным клиентам предлагается выбирать форму в ежегодно обновляемых каталогах, где к типовой разработке можно подставить клубные цвета.

При этом само понятие эксклюзивности дизайна для клубов, входящих в категорию «Стандарт» и ниже у больших брендов, достаточно размыто. Например, узор на форме «Краснодара» сезона-2020/21 от Puma использован в выездных комплектах «Валенсии» и «Боруссии» Менхенгладбах. Уникальность футболкам «Краснодара» обеспечивает цветовое решение, которое нигде не повторяется.

Клубы, покупающие форму через посредников и выбирающие варианты из общедоступных каталогов, тоже могут сделать «эксклюзив»: на сайтах производителей есть опции своеобразного конструктора, с помощью которого можно изменить стандартные решения, добавив другие конструктивные элементы (иная форма воротника, дополнительные полосы и т.д.). Это дороже стандартного варианта из каталога, но создает ощущение эксклюзивности. Например, в таком конструкторе от adidas в этом сезоне выступает грозненский «Ахмат».

Однако работа с фирмами второго ряда имеет и ряд недостатков, соглашаются все опрошенные Sports.ru эксперты. Основная претензия – более низкое по сравнению с большими фирмами качество. И если уровень футболок еще сопоставим, то качество бутс у Nike и adidas значительно выше.

Почему клубы покупают экипировку у оптовиков, а не у самих компаний?

Ровно половина – 8 из 16 – клубов РПЛ закупают форму не напрямую у производителей, а у крупных российских оптовых компаний. И тут, конечно, ни о каких бонусах или выплатах речи идти не может.   

На портале Госзакупок, например, есть сведения о контракте «Ротора» (учрежден Волгоградским облспорткомитетом) на поставку экипировки Nike в 2019 году. Выступавший тогда в ФНЛ «Ротор» закупил спорттоваров на 6,25 миллиона рублей у московской фирмы «Формула спорта», работающей под брендом Football Mania. Основные клиенты фирмы – команды низших лиг, детские спортшколы и участники корпоративных турниров, типа Кубка РЖД. Но есть среди заказчиков и клубы Премьер-лиги – уже упоминавшийся «Ротор», а также «Тамбов» и «Урал» (покупают Nike), «Ростов» (Puma) и «Арсенал» (adidas).

«Наше преимущество в том, что мы не просто продаем экипировку, наши партнеры из числа спортивных клубов получают вместе с формой целый комплекс услуг, включая нанесение на форму логотипов спонсоров, номеров, фамилий, логистику за свой счет, сервисное обслуживание на весь сезон, – объясняет Sports.ru владелец Football Mania Сергей Акимов. – Для российских клубов все это важно. Например, многие клубы с более скромными бюджетами делают заказы на флажке, когда до начала сезона остается совсем мало времени – а у крупных брендов не всегда есть необходимый товар на собственных складах в пик экипировочного сезона. Мы делаем закупку с запасом на свой склад, что позволяет нам действовать более оперативно и покрывать часть рисков при возникновении таких ситуаций. Еще одной опцией для клубов является и то, что мы предоставляем услуги по открытию собственных клубных магазинов по продаже атрибутики».

Акимов говорит, что при правильной постановке работы небольшие клубы вполне могут отбивать затраты на покупку экипировки за счет продажи атрибутики болельщикам. «Мы готовы клубам в этом помогать. Выгода для них очевидна: они сократят издержки, а для нас это возможность расширить бизнес в конкретном регионе», – рассуждает Акимов.

Средние затраты клуба РПЛ не из числа топ-5 на закупку экипировки для основной команды, по оценке владельца Football Mania, составляют 10 миллионов рублей на сезон. «Но надо понимать, что у клубов есть молодежные, женские команды, академии с несколькими сотнями воспитанников – и им тоже нужна экипировка. Поэтому итоговая сумма затрат в большинстве случаев оказывается выше», – говорит Акимов.

По данным бухгалтерской отчетности, выручка ООО «Формула спорта» в 2019 году составила 117 миллионов рублей. Данных по карантинному 2020-му в открытом доступе еще нет, но очевидно, что доходы продавцов спортивной формы серьезно просели. «Это был полный ###### [год, полный неприятностей]», – подтверждает Акимов.  

Спонсорских денег на российском рынке экипировки больше не станет. Почему Россия не нужна большим брендам? 

В ближайшей перспективе не стоит ожидать, что российские клубы начнут зарабатывать на контрактах с поставщиками экипировки, говорит Илья Геркус. И дело даже не в падении уровня чемпионата и неудачном выступлении в еврокубках. «Лет 10-15 назад большие бренды, такие как Nike и adidas, подписывали большие контракты, в том числе и с российскими клубами, – вспоминает он. – Это был период их экспансии, они активно заходили на рынок через футбол. Сейчас мы наблюдаем фазу, когда они большую ставку делают на casual, товары для фитнеса. Футбол становится им менее интересен. Раньше в любом магазине этих брендов всегда был большой отдел футбола с формой «Барсы», «Реала». Сейчас такие отделы есть далеко не во всех фирменных торговых точках».

По словам Геркуса, с ослаблением интереса к футболу как инструменту маркетингового продвижения падают и размеры контрактов. «В прежние времена «Зенит» получал от Nike 8-9 миллионов евро, из которых 2 млн приходились на экипировку для клубной системы. Сейчас клуб получает 3-4 млн евро».

Производители спортивной одежды не получили от российского футбола той отдачи, на которую изначально рассчитывали. «Ценность сотрудничества с клубами оценивается по возможности максимального охвата целевой аудитории, – отмечает партнер международной консалтинговой компании Bain & Co Евгений Белащенко. – Они, к примеру, очень чувствительны к размеру аудитории спортивных трансляций. А если цифры показывают низкий интерес к трансляциям футбола, то коммерциализация для компаний снижается. За что тогда им платить?»

«Западная схема», при которой крупные суммы, выплачиваемые клубам в рамках лицензионных договоров, отбиваются за счет большого объема продаж атрибутики, в России оказалась неприменима. «Они надеялись, что в России разовьется рынок атрибутики и что продажи достигнут 100 тысяч товаров в год, но до этого уровня так ни один клуб и не дошел. Культура боления и потребления футбольных продуктов другая. Боление так и не стало частью повседневной жизни среднего класса в России, оставшись во многом экстремальным и даже слегка маргинальным хобби», – отмечает Илья Геркус.

«Для крупных брендов рынок спортивной экипировки в России потерял ту стратегическую важность, которой был наделен еще около 10 лет назад, из-за снижения доли этого рынка в общих продажах. Для них Россия сегодня менее интересна, чем даже страны Юго-Восточной Азии, не говоря уже про Европу и США», – подтверждает Сергей Акимов из Football Mania. 

По его словам, сейчас среднестатистический клуб РПЛ за год продает лишь 5 тысяч футболок – мизерное количество с точки зрения любого крупного производителя спортивной экипировки. Да и в целом доля России в структуре выручки больших брендов снизилась до 1-3%, что делает наш рынок неинтересным для глобальных инвестиций – в том числе и в российские футбольные клубы. 

По словам Станислава Яковлева, до 2013 года возглавлявшего отдел рекламы в «Зените», неожиданным препятствием для международных производителей спортивной одежды стала приверженность российских болельщиков шарфам – как главному атрибуту, связанному с клубом. «Наибольшую прибыль приносит продажа футболок, близких по технологии изготовления к игровым. Однако они стоят достаточно дорого, и в России, где уровень доходов населения не так высок, болельщик часто покупает клубный шарф и после этого не думает о покупке футболки. И переломить эту ситуацию Nike так и не смогла», – говорит Яковлев.

Клубные шарфы делают местные производители. Для клуба это тоже выгодно – прибыль от одного шарфа достаточно высока. «Но для клуба футболка  – принципиально лучшая продажа, – объясняет Геркус. – Это и деньги от партнера, и реклама спонсора, и продвижение бренда».

Отсутствие роста продаж атрибутики в России делает невозможным заработок на лицензионных контрактах в принципе. «Мы понимаем, что российские контракты локальны, – говорит Кирилл Рубанович из Puma. – Если, например, футболки нашего клиента «Манчестер Сити» будут продаваться во всем мире, то в случае с атрибутикой российских клубов на это рассчитывать не приходится – вещи с их логотипом востребованы только здесь».

Илья Геркус считает, что ведущие клубы упустили возможность для роста, не слишком прислушиваясь к советам опытных западных партнеров. «У Nike были огромные маркетинговые мощности, которыми они были готовы делиться с клубами-партнерами, – вспоминает он. – Это огромный ресурс: их идеи, наработки и опыт, который не всегда оказывался востребован. Хотя многие их идеи оказались воплощены. Это ведь Nike придумал «Зениту» нынешний лазурный цвет. До этого «Зенит» играл в футболках самых разнообразных оттенков синего, даже в белых. А ребята из Nike сказали: «У вас в гимне есть слова: «Я хочу, чтоб флаг голубой реял... ». А значит вы – голубые. И никакие еще».   

Фото: Gettyimages.ru/Peter Byrne – Pool, Epsilon, Michael Regan; twitter.com/MLS; East News/Kirill KUDRYAVTSEV / AFP; РПЛ/пресс-служба ФК «Уфа», Артем Гусев/»Ростов»; РИА Новости/Владимир Федоренко, Алексей Даничев

развернуть

Монолог вашего любимого комментатора.

Возможно, вы не замечали, но Владимир Стогниенко никогда не работает в первой половине сентября. Уже девять лет начало осени комментатор проводит на Ямале – Стогниенко не останавливали даже матчи сборной России.
 
В этот году комментатору не помешала и пандемия – половину сентября 2020-го он снова провел на Крайнем Севере. Александр Дорский записал монолог Стогниенко о необычном отдыхе.   

***

На Ямале я отмокаю. По работе вижу очень много людей – мне это нравится, но, видимо, все равно есть предел. А там – сидишь на Оби, пьешь чаек, молчишь... 

Все началось году в 2007-м. Зашел в гости к другу детства Семену Павлюку (один из создателей «Планеты футбола», преподаватель географического факультета МГУ – Sports.ru). В то время папа Сени осваивал цифровую камеру – показал мне съемки на Ямале, куда ездил с 1969-го. Мне понравилось, попросил как-нибудь взять с собой, но дальше не пошло. 

В 2011-м все шло как-то тяжело: нервотрепка на работе, семейные проблемы. Вдруг вспомнил тот разговор о Ямале, набрал отцу Павлюка: «Геннадий Евгеньевич, давайте съездим?» Оказалось, что его компания уже собиралась – они уезжали на месяц. Я спросил, можно ли подъехать через пару недель. Можно было позвать и Сеню, но это не его – он любит ходить по городам, фотографировать, читать лекции, отдых в глуши его не интересует. Так что позвонил второму школьному другу – он как раз рыбак, сразу согласился, и мы поехали. Хотелось просто посмотреть что-то новое, возможно, самому себе доказать, что я мужик. 

Несмотря на семейные трудности, советовался с женой – естественно, ей не понравилась эта идея. Со второго года никаких проблем не было, потому что после поездки я еще месяц очень спокоен, даже споров нет. Из женщин в окрестностях – только медведицы. К тому же привожу соленые грибы и соленую рыбу – жена их дико любит. Также ягоды, шишки. Помню, когда старшей дочке Кате было четыре года, она прямо в день возвращения засунула орешек себе в нос – пришлось ехать в больницу.  

Первый раз ехали на поезде до Лабытнанги (город в Ямало-Ненецком округе, население – чуть больше 26 тысяч) – это два дня. В поезде прикольно: едешь, выпиваешь, общаешься, но все-таки тратишь несколько дней отпуска, жалко. Поэтому поездом пользовался только в тот раз. 

В Лабытнанги мы ночевали в купе (это конечная станция маршрута), а утром сели на паром до Салехарда. Там в сентябре я ни разу не видел солнца – низкое небо, сырой холодный воздух, дома на вбитых в мерзлоту сваях. Там случился разрыв шаблона: побродили, поели в столовке в районной администрации, помылись в районной бане.  

После этого сели на теплоход до села Горки – 200 километров вверх по течению от Салехарда. В Горках нас встретил знакомый Геннадия Евгеньевича – живем в его охотничьей избе, километрах в двадцати от села. В тайге ставят небольшие избушечки – нары, печечка. Если выехал в тайгу поохотиться, грибов пособирать, рыбу половить – останавливаешься в такой избе. Вот и мы там стоим.

В первый год приехал важный, думал: вот, недавно комментировал финал чемпионата мира. Тут же дали ведро рыбы и нож: «На, кишки выдирай». У меня даже остался шрам на пальце – я тот еще умелец. Конечно, это отрезвляет. 

До поездки на Ямал я был пару раз на рыбалке, но даже не блеснил (блесна – металлическая приманка, снабженная одним или несколькими крючками) – ловил на поплавочек. А тут рыбы валом. Иногда мне пишут в соцсетях: «Покажите фото трофеев». Но хвастаться щуками на Ямале просто несерьезно, там эта рыба – на котлеты и бульон для ухи. 

До Ямала еще и ни разу не был на охоте. Хотя я и сейчас не охотник, но научился ощипывать и опаливать утку. С грибами попроще – там растут только подосиновики и подберезовики. 

В 2011-м мы толком не могли помыться – только на следующий год помогли построить небольшую баню. Жена как-то захотела поехать со мной, спросила: «Там есть нормальный фен, чтобы уложить волосы?» Тогда я рассказал, что мы не мылись неделю, пока не съездили в баню в село. Электричества тоже нет – и не предвидится. 

Но вторую половину отпуска я отдаю семье – либо море, либо дача. Это семейный компромисс – думаю, так у всех, кто ездит с нами. 

Автомобиль там не особо нужен – либо гоняешь вокруг поселка, либо катаешься по замерзшей Оби, по зимнику. Зато нельзя без моторной лодки – на ней ездишь на рыбалку, на охоту, в соседний поселок. Мотор должен быть хорошим – 30-50 сил. Один раз видел даже 70 – не знаю, может, на нем летать надо. 

Меня иногда спрашивают, почему не езжу на сплавы и в походы. Это же делается ради экстрима и эмоций, а я в этом смысле абсолютно негероический чувак. Мне нравится, что знаю людей, знаю, как жить, но есть определенные вещи, которые Север не прощает. 

Например, можно заблудиться. В прошлом году ушли втроем в тайгу – отказал компас, мы заблудились. Тайга не очень густая, но одинаковая. Кончилось тем, что залез на дерево (хотя очень боюсь высоты) и высмотрел Обь. 

Нужно помнить, что вечером на моторе по Оби лучше не ходить, особенно если не знаешь русла – можно вылететь на камни. Болотные сапоги, фонарь-налобник, охотничий нож, компас, сидушка-хоба (или просто нажопник) – обычные бытовые предметы. Конечно, для горожанина непривычно.

Но это не поиск острых ощущений – это безбрежное спокойствие.

Правда, в этом году купил симку местного провайдера – на берегу даже ловит 3G. Конечно, это ни в какие ворота. Раньше для звонка нужно было забираться на дерево – сейчас романтики нет. 

Местные мужики много работают и почти не матерятся. В Москве мы ругаемся смешно и неумело, а в деревне обычно люди так разговаривают. На Ямале и такого нет – местные вообще разговаривают немного, возможно, из-за этого и мата мало. 

Горки появились так: с Урала прислали раскулаченных, потом, в 1941-м, сюда еще выслали немцев с Поволжья. А потом уже кто как приезжал. Плюс коренное население: ханты, коми и ненцы (в основном ханты).

Люди основательные. Думаю, это вообще свойство многих деревенских людей, а там еще и Север – свои проблемы. У каждого есть ружье. Там как-то разыгрывают лицензию на охоту (например, зимой – на лося), жалуются, что мало дают. Ты вынужден каждый день что-то делать – даже если у тебя есть какая-то обычная работа. Например, к нам приезжает владелец избы – тоже собирает грибы и ягоды.  

Ну и своеобразное чувство такта. Помню, к нашей избе причалила лодка, из нее вышел хант. Поздоровался, сел за стол – Геннадий Евгеньевич ему сразу налил кофе. Я понял, что никто за столом не знал этого человека, но завязался разговор о рыбалке, погоде – выяснилось, что у этого мужика закончился бензин, но он не мог сразу попросить о нем, потому что по их понятиям это вроде как неуважение. 

Известно, что у народов Крайнего Севера бывают проблемы с алкоголем. Не знаю почему, но как-то алкоголь слишком плохо расщепляется, и они очень быстро спиваются. Поэтому не могу сказать, что там все чудесно, все благородные, непьющие и работящие – к сожалению, это не так. Но такая беда случается не только с хантами.

Мы в поездке выпиваем, но не много. Чаще всего сами делаем настойку – это же вкуснее, чем обычный алкоголь из магазина. Обычно привозим медицинский спирт – на нем лучше настаивается. Сам набрал бруснику, сделал морс, настоял на спирте – 17 градусов, прекрасно. Не пьем, а лечимся – это уже из местных поговорок. 

В этом году думал, что никуда не поеду – летом почти вся семья переболела коронавирусом. Потом все стали выздоравливать, мама сказала: «Давай езжай, ты же целый год ждал». Я договорился с другом, чуть позже должны были подъехать брат и Геннадий Евгеньевич. 

Накануне вылета позвонил друг: «Я заболел, не поеду». В итоге шесть дней жил один. Приехал, натаскал воды, профильтровал, вскипятил – а рыба уже была, сделал заливное. Сходил за грибами, засолил. С собой из Салехарда привез оленину – сварил борщ. Дровами занялся. Так и прошли шесть дней.

Хотя, честно говоря, в первую ночь было стремно. Если размышлять логически, ничего не может случиться – людей нет, медведь не подойдет, потому что есть костер, изба запирается. Но чисто иррационально – на километры вокруг никого. Ночью разбудила мышь, шуршала там чем-то в избе, ужасно испугался спросонья. Там же тишина, городского шумового фона нет, поэтому сперва каждый звук кажется раза в два громче.

Обычно у нас есть охотничья собака, а в этот раз ее привезли не сразу. Перед сном я оставил заливное на пищеблоке, накрыл его фольгой. Просыпаюсь – все раскидано, еще и яйца с сыром съедены. Думаю, это либо лиса, либо норка, либо росомаха – скорее всего, лиса. Сам виноват.  Потом появилась собака – больше ничего такого не было. 

Раньше казалось, что такой отдых интересен, когда тебе за 30, но сейчас с нами стал ездить племянник – а ему 19. Получается, что речь о внутреннем состоянии. Хотя, с другой стороны, может, это мне нужно сидеть и смотреть на Обь да по тайге бродить, а ему – таскать рыбу?

За две недели отпуска не устаю от Ямала, хотя, наверное, не смог бы там жить. Конечно, красиво было бы чесать языком, говоря, что смог бы вкалывать каждый день, как местные мужики. Надо попробовать съездить недельки на три – возможно, будут новые ощущения.  

Для того чтобы поехать в другое место, нужно завести там знакомых. Безусловно, через пару лет там будет так же комфортно, но это – пара лет. Я ленивый, пока не хочется что-то менять. Хотя звали вот на Сахалин, обещали встретить. Интересно. 

Мне всегда казалось, что в жизни нужно делать то, что надо, или то, что хочется. Но вот отдыхать так, как не хочется – не, спасибо. 

Буду ездить, пока будет желание. За десять лет оно ни разу не пропадало.

Владимир Стогниенко

Канал Стогниенко на ютубе

Погба – больше не топ, Де Хеа лучше оставить, Сульшеру – дать время. Подкаст с Владимиром Стогниенко

Первый сюжет Владимира Стогниенко. Половину текста за него написал Уткин

Стогниенко – про «Ленинград», зарплату и русский рэп в подкасте Муна

Фото: instagram.com/vstognienko

развернуть

Когда 20 лет назад запустился Sports.ru, в русском спорте уже хватало героев. Вспоминаем Курникову, Буре, Кабаеву – и как провел год «Спартак».

Главная русская суперзвезда – 17-летняя Анна Курникова. В 1998-м стартовал ее очень короткий теннисный (и очень длинный медийный) пик. Курникова обыграла Штеффи Граф, Мартину Хингис и впервые закончила сезон в топ-20.

А еще она затянула в спорт новых людей. Эти ребята включали телевизор и приходили на стадионы только для того, чтобы посмотреть на знаменитую косу Курниковой.

Да и не только на косу.

Перед ЧМ-1998 лучший футболист мира Роналдо заскочил на матч Анны в Париже. 

А нападающий «Детройта» Сергей Федоров ходил на игры Курниковой почаще. Они встречались. Один этот факт делал хоккеиста успешнейшим человеком на планете, но Федоров бонусом выиграл второй подряд Кубок Стэнли и заработал рекордные для НХЛ 28 миллионов долларов за сезон.

Павел Буре тоже сойдется с Курниковой, но немного позже. Пока он в тройке лучших бомбардиров НХЛ и в очень сложных отношениях с руководством «Ванкувера». После отказа Буре играть за канадский клуб его шумно обменяли во «Флориду».

Главный матч Буре в сборной тоже произошел в 1998-м. На Олимпиаде в Нагано он закинул пять шайб финнам. А через пару дней после легендарного полуфинала сборная России уступила в финале чехам с Гашеком и Ягром. 

Лучшие люди Олимпиады-98 – наши лыжницы. Лариса Лазутина заехала в медали во всех гонках. Всего у женщин 5 золотых медалей из 5 возможных.

Там же Казакова и Дмитриев взяли золото в парном катании, а Грищук и Платов – в танцах на льду. 20 лет назад фигурное катание было самым изящным, а не самым скандальным видом спорта.

Илья Кулик стал лучшим среди мужчин. 

 

Алексей Ягудин занял на той Олимпиаде пятое место и перешел к Татьяне Тарасовой. 

Его вечный батл с Евгением Плющенко стартовал именно 20 лет назад. На ЧМ и Евро Ягудин победил Плющенко, который тогда, к счастью, одевался не в комбинезон Louis Vuitton x Supreme.

Из еще более классного. В 1998-м Александр Карелин в очередной раз заборол всех на чемпионате мира и Европы.

Александр Попов взял золото ЧМ спустя полтора года после того, как его на рынке пырнул ножом торговец арбузами.

На чемпионате Европы по спортивной гимнастике доминировала Светлана Хоркина.

А у мужчин – Алексей Немов и Алексей Бондаренко.

Дмитрий Саутин провел супертоповый чемпионат мира. Два золота в прыжках в воду.

 

Порадовали баскетболисты. Мужчины взяли серебро ЧМ, уступив только югославам.

Сильно хуже чувствовала себя футбольная сборная. Анатолий Бышовец явно делал что-то не так: конфликт с РФС и 6 поражений в 6 матчах с автоголом-красавцем великолепного Юрия Ковтуна.

А тут еще сумасшедший матч со сборной Бразилии. Для 11 из 17 сыгравших футболистов эта игра стала дебютом в сборной. Ривалдо, Денилсон, Кафу и другие бразильцы отвозили россиян 5:1. В сборную на тот матч не приехали легионеры из топ-чемпионатов и футболисты «Спартака».

Следующим тренером сборной России стал как раз тренер и президент красно-белых Олег Романцев. 

1998-й – пик романцевского «Спартака».

К привычным победам в чемпионате и Кубке добавились две смелые кампании в Европе. 

Весной 1998-го москвичи дошли до полуфинала Кубка УЕФА, по пути выбив «Аякс» с ван дер Саром, Литманеном и де Бурами. Проиграли только мощному «Интеру» с Роналдо и Симеоне. 

А осенью красно-белые в группе Лиги чемпионов зарубились с «Реалом» и тем же «Интером». В Лужниках Бушманов держал Рауля, а Цымбаларь и Титов забили по голу. 2:1 – победа над «Мадридом» и лидерство в группе.

Но две последние игры – так себе: домашняя ничья с аутсайдером группы «Штурмом» и поражение на «Сантьяго Бернабеу». Третье место.

«Локомотив» весной 1998-го впервые дошел до полуфинала Кубка кубков. Еще раз – через год.

20 лет назад десятки российских футболистов играли в Европе. Александр Мостовой в 1998-м сделал дубль в ворота «Реала» и вместе с Карпиным помог «Сельте» выбить «Ливерпуль» и «Астон Виллу» из Кубка УЕФА.  

Андрей Канчельскис перешел в «Рейнджерс», последний большой клуб в карьере.

Виктор Онопко – уважаемый капитан «Овьедо».

Владимир Бут – один из главных юных талантов Европы.

20 лет назад на стадионах в России атмосферно.

Не так, как на ЧМ-2018. Атмосферно, но по-другому.

В 1998-м в Москве прошли первые Всемирные юношеские игры, которые потом переименуют в Юношеские Олимпийские игры.

Душевно.

Молодых звезд на Играх было много: 17-летний Кириленко, 16-летняя Исинбаева, 15-летняя Кабаева. 

Игры закрывал Юрий Лужков.

Политики в спорте тоже было много. Тот же Лужков по примеру босса рубился в теннис, а также в футбол по собственной инициативе. На фото – матч против «Творческой интеллигенции столицы».

Премьер-министр Черномырдин в начале 1998-го забегал с поздравлениями в раздевалку «Спартака».

А нового премьера Кириенко телевидение позиционировало как человека молодого и спортивного. За пару месяцев до дефолта он бился с грушей в эфире НТВ. 

Ельцин после Нового года на пару недель куда-то пропал и спровоцировал разные слухи. Но появился эффектно: в кадр он въехал на лыжах. Через пару недель президент будет награждать лыжниц и других героев Олимпиады.

В теннисе, любимом виде спорта Бориса Ельцина, российская сборная уступила в первом раунде Кубка Дэвиса американцам Агасси и Курье.

Марат Сафин отыгрался на «Ролан Гаррос». 18-летний Сафин вынес в пяти сетах Агасси, а потом Куэртена. Марата признали лучшим молодым теннисистом года. 

Евгений Кафельников в 1998-м впервые за несколько лет выпал из топ-10, но уже в начале 1999-го победил на Australian Open.

Гарри Каспаров в 1998-м – король шахмат и один из главных интеллектуалов планеты, даже несмотря на поражение суперкомпьютеру. 

Последний большой матч еще одного великого шахматиста Анатолия Карпова тоже состоялся в 1998-м. В финале чемпионата мира ФИДЕ он победил Ананда. 

«Ак Барс» весной 1998-го взял первое золото в российской истории.

У российского молодежного хоккея был насыщенный год. В начале 1998-го молодежка уступила в финале ЧМ-1998 финнам в Хельсинки. А ровно через год, в январе 1999-го, победила канадцев в Квебеке. Оба раза в овертайме. Круто закольцевали год.

Но не так круто, как Федор Конюхов. Путешественник провел 1998-й и 1999-й в очередном одиночном кругосветном плавании.

Фото: REUTERS/Philippe Wojazer, Kevin Lamarque, Viktor Korotayev, Grigory Dukor, David Gray, Shaun Best, Sergei Karpukhin, Tami Chappell, Gareth Watkins, Pawel Kopczynski, Dima Korotayev, Jeff Christensen, Gustau Nacarino, Andrew Winning, AI Project, Juergen Schwarz, Kevin Lamarque, Itar Tass, Str Old, Gary Hershorn, Denis Balibouse, Desmond Boylan; Gettyimages.ru/Clive Brunskill/Allsport, Matthew Stockman/Allsport, Bongarts, Michael Cooper/Allsport, Jamie Squire/Allsport, Alexander Hassenstein/Bongarts, Jack Atley/Allsport; ak-bars.ru; РИА Новости/Владимир Вяткин, Владимир Родионов, Александр Макаров, Владимир Федоренко

развернуть