Что произошло?

После объявления об отстранении России от Олимпиады-2018 на Первом вышел специальный выпуск ток-шоу. Самым заметным гостем программы стала чемпионка мира по легкой атлетике Иоланда Чен. Она выступила за участие спортсменов на Олимпийских играх.

– В олимпийской хартии есть очень интересный пункт. Страна или люди, которые имеют отношение к спорту в этой стране, призывающие к бойкоту, могут спровоцировать отстранение нашей команды на два олимпийских цикла. Именно поэтому ни один спортивный функционер никаких призывов к бойкоту не делает. А делают это у нас, в основном, члены Государственной думы. Если мы сейчас начнем бойкотировать, мы можем вообще нарваться на убийство спорта в нашей стране. Потому что два олимпийских цикла – это восемь лет. Мы потеряем огромное…

– Петр Толстой: Восемь лет подождем. Да перед нами вечность, Иоланда. Вечность!

– Вы, может быть, и можете подождать. Ждите на здоровье. Это ваша жизнь. Ради бога, распоряжайтесь ей, как хотите. Я ратую за спортсменов. Патриотом за чужой счет быть очень легко: сидеть на диване и кричать про флаг. <…> В нашей стране есть одна большая беда: мы очень много думаем об атрибутах. Да, они важны. Я тоже человек, в честь которого флаг поднимали, и гимн играл, и мурашки бежали. <…> Но никто ничего за два года не сделал, чтобы этот флаг поднимался в честь наших спортсменов. Мы не думаем о людях. А это люди, судьбы. Мы в нашей стране в принципе о людях не думаем. И о спортсменах в данном случае тоже. Подставляя их еще раз даже этой передачей. Потому что я себе представляю, кто сейчас смотрит нас и думает: «Я предатель, или что вообще с моей жизнью теперь будет?». А я не считаю их предателями. Я считаю предателями тех, кто ничего за два года не сделал, чтобы мы сегодня ехали с флагом и с гимном.

– Петр Толстой: Я считаю, что унижение страны несет в себе гораздо более серьезные и длительные последствия, чем неявка спортсменов на Олимпиаду и даже в восьмилетнем цикле на две Олимпиады. Потому что эти вещи остаются в психологии поколений и потом не дадут побеждать и не дадут водружать свой флаг над Рейхстагом.

– Наоборот! Самый важный момент в том, что страна не поддержала своих спортсменов, и теперь настал момент спортсменам поддержать свою страну. Поехать и побеждать.

Кто такая Иоланда Чен?

Бывшая спортсменка. Занималась легкой атлетикой – прыжками в длину и тройным прыжкам. Ей до сих пор принадлежит мировой рекорд в тройном прыжкам в закрытых помещениях (15,03). Серебряный призер чемпионата мира-1993, чемпионка мира-1995 в зале.

После завершения карьеры стала работать на телевидении – СТС, «НТВ плюс», ТВ-6. Сегодня – на канале «Матч ТВ» комментирует легкую атлетику и прыжки с трамплина.

Фото: кадры 1tv.ru; РИА Новости/Максим Блинов

развернуть

«Лужники» будут главным стадионом чемпионата мира, но готовы уже сейчас – и если верить фотографиям, там все очень красиво и достойно. Чтобы узнать, как обновился самый большой стадион России, Владислав Воронин встретился с главным архитектором Москвы Сергеем Кузнецовым, который проектировал обновленные «Лужники» и стадион «Краснодара». 

– Несколько лет назад все слышали: к чемпионату мира «Лужники» будут вмещать 89 тысяч человек. Сейчас тут 81 тысяча мест. Почему стадион стал меньше?

– Это долгая, но чуть ли не ключевая история. Получив шанс на проведение ЧМ-2018, Россия действительно взяла обязательство сделать для финала стадион на 89 тысяч человек. Но аналитика быстро показала, что столько мест при существующем положении там сделать невозможно – такая вместимость привела бы к сносу «Лужников».

– Почему?

– ФИФА регламентирует ширину ряда, ширину обычного места, количество телевизионных позиций, количество вип-кресел, которые занимают больше места, чем обычные. Если сложить все требования и посмотреть на габариты чаши, то получится, что мы использовали весь доступный объем. А на 89 тысяч мест объема бы просто не хватило.

Мы максимально подвели зрительские места под кровлю, выше двигаться уже просто невозможно. Поднявшись на верхний ряд, вы поймете, что конструкция кровли находится прямо над головой. Если бы мы разметили еще один ряд, то среднестатистический человек даже не смог бы встать с места. Или другой показатель: первые ряды верхнего яруса нависают над скайбоксами так, чтобы из ложи было видно только поле. В идеале для максимального комфорта всех зрителей нужно было бы снять 3 ряда с верхнего яруса.

Более того, чтобы разместить 81 тысячу мест, мы даже увеличили объем воздуха, который помещается в чаше. Это получилось за счет того, что мы опустили поле на полметра – глубже тоже уже нельзя, потому что рядом река, грунтовые воды. 

Кстати, после чемпионата мира стадион будет более вместительным, потому что мы уберем ряд мест под телевидение, журналистов и вип-зоны. Понятно, что раньше в «Лужниках» могли разместиться и 100 тысяч человек (раньше тут стояли просто скамейки, люди сидели плотнее), но это невозможно по современным нормативам – по безопасности, ширине мест и так далее. И даже после реконструкции 1996 года «Лужники» не удовлетворяли тогдашним требованиям ФИФА для финала чемпионата мира. Если бы Россия получила ЧМ-1998 или ЧМ-2002, «Лужники» не смогли бы принять финал. На финал Лиги чемпионов договорились, а для чемпионата мира уже бы не получилось. 

– «Лужники» и правда могли снести, чтобы на их месте построить новый огромный стадион? 

– Да, был вариант снести стадион и построить заново по мотивам старого. Но с точки зрения людей, которые следят за подлинностью и аутентичностью архитектуры, важно иметь те же стены, которые были возведены изначально, то есть в 1956 году. Это принципиальная позиция по многим параметрам, есть разные документы и хартии, которые определяют, что такое подлинная ценность.

Понятно, что за сносом такого известного стадиона последовал бы взрыв недовольства. Мы в свое время проходили это с «Динамо», даже там был очень большой скандал, и если интерполировать масштаб «Динамо» на «Лужники» – понятно, что здесь все было бы серьезнее.

Сергей Кузнецов – в центре

– И как вы договорились с ФИФА о том, что сносить не надо, а мест лучше сделать меньше?

– Город оценил риски, и мэр Москвы Сергей Собянин обратился к тогдашнему президенту ФИФА Йозефу Блаттеру. Он объяснил, что мы очень хотим провести чемпионат мира, но никак не можем выполнить требования по вместимости. А так как не хочется запятнать чемпионат мира сносом легендарного стадиона – выдвигаем встречное предложение и готовы к переговорам. Мы с руководителем Стройкомплекса Маратом Хуснуллиным летали в Рио-де-Жанейро, где вели переговоры с генеральным секретарем ФИФА Жеромом Вальком. Взяли с собой все расчеты и аналитику, чтобы показать: мы действительно видим, как можно сделать 81 тысячу мест. Тогда нам дали предварительное согласие.

Дальше были три очень интенсивных месяца для рабочей группы, куда вошли правительство Москвы, оргкомитет ЧМ-2018 и представители ФИФА. В итоге была сгенерирована полноценная концепция, которую утвердила ФИФА.

– По сути, реконструкция выглядела так: вы снесли внутренности стадиона (от трибун до помещений под ними), оставили только фасад и крышу, а потом построили все заново. Как это получилось?

– Это сложная реставрационная работа. Дело в том, что на раньше стена была устойчива благодаря старым трибунам – и когда мы их разобрали, пришлось ставить временную металлическую опору, которая поддерживала фасад, пока новая бетонная конструкция не восприняла эту нагрузку. Мы пошли на это, чтобы быть полностью корректными в плане исторического наследия. 

– Вы говорили, что избавили фасад от «архитектурных наслоений». Что это значит?

– Со временем стадион менял свой вид – незначительно, но заметно. Например, если вы помните, до реконструкции фасад был остеклен. Остекляли его в несколько этапов, и последняя версия создавалась специально для рынка, что не лезет ни в какие ворота. Чтобы торговцам и покупателям было удобнее, остеклили весь нижний ярус, до этого остекляли верхний.

Мы заменили или привели в порядок керамический материал на фасаде и в итоге вернули стадиону первозданный вид, в котором он задумывался в 1956 году. Изначально это была идея такого Колизея. А как мы знаем, в Колизее ничего не было остеклено – это холодная, неотапливаемая арена.

Трибуны и фасад открыты и продуваемы, но тут нет никакого преступления, это, наоборот, безопаснее по пожарным нормативам – чтобы ветер раздувал возможный дым. Конечно, для болельщиков создаются комфортные условия, но мы понимаем, что футбол – это уличное развлечение. Так мыслят на всех больших стадионах в мире.

– То есть обогрева трибун не будет?

– Здесь есть большие сложности с согласованием. Обогрев трибун делается с газовыми горелками, и сложно согласовать, провести газ для такого количества людей. Можно посетовать на архаичные строительные нормы, но мы даже не заходили на эту историю. Во-первых, в «Лужниках» большое расстояние от обогревателей до трибун – все это выльется в огромные эксплуатационные затраты и расход энергии. Во-вторых, обогрев трибун – не то, за что сильно борются большие стадионы. При походе на стадион люди понимают, что посещают уличное развлечение, тут нет гардероба, чтобы снять верхнюю одежду. Обогрев добавляет комфорта, это хорошая фишка, но если посмотреть на затраты и сравнить с отдачей, то большой проблемы нет. Отказ лежит в области здравого смысла.

– Главное изменение в «Лужниках» – новый наклон трибун. Как вы его сделали?

– Здесь главное – серьезная аналитическая работа. На старом стадионе были места с ограниченной видимостью – не то что футболисты далеко, а просто было видно не все поле, потому что некоторые конструкции загораживали вид. Из 78 тысяч мест на 5 тысячах была ограничена видимость. Сейчас нет ни одного такого места.

Градус наклона поменялся не слишком сильно. Трибуны стали немного круче и существенно ближе к полю – качество обзора улучшилось на порядки. Даже на самом дешевом месте видно табло и всю игру, потому что это главный современный принцип строительства стадионов: видно и слышно должно быть одинаково как в роскошной вип-зоне, так и на самом дешевом и высоком месте за воротами. Раньше этот принцип не соблюдался, считалось, что есть билеты дешевле, а есть дороже. А сейчас мы говорим об уровне обслуживания, как в самолете: есть бизнес-класс, есть эконом, но базовую услугу – долететь из точки а в точку Б – получают все, остальное – сервис.

– Вы убрали беговые дорожки. Навсегда или их можно вернуть?

– Надо сказать честно: в этой компоновке будет нереально провести легкоатлетические соревнования. Сейчас беговых дорожек больше нет, но в теории стадион можно реконструировать под легкую атлетику. Это очень затратное и тяжелое действие, и нет большого смысла его совершать.

Чтобы провести соревнования, нам надо поднять уровень поля – вместимость сразу сильно сократится, до 50 тысяч человек. В обычном режиме, если мы говорим о каких-то соревнованиях (например, чемпионат России), легкая атлетика при нашей жизни 50 тысяч не соберет. Я сам занимаюсь легкой атлетикой, мне грустно это сознавать, но это так: футбол гораздо популярнее.

Легкая атлетика может собрать много зрителей только на соревновании высокого статуса. Если Москва, допустим, решит провести летнюю Олимпиаду, нам придется решать проблему центрального стадиона с беговыми дорожками. Это, видимо, будут не «Лужники», потому что после реконструкции они не будут соответствовать требованиям МОК: зрителей мало. Но при нынешней компоновке «Лужников» нельзя сделать беговые дорожки с сохранением 81 тысячи мест.

– Вещь, которая у вас в «Лужниках» не получилась?

– Если бы мне как архитектору сказали: сделай вообще что угодно в любые сроки и за любые деньги, я бы точно разобрал кровлю и сделал бы новую. Она у «Лужников» абсолютно неинтересная. Конструкция не очень эффективная, тут много металла, из которого можно построить авианосец.

Но кровля работает и исполняет свою функцию, когда-то на нее были потрачены деньги. Мы поменяли покрытие на новое и нарастили края, потому что раньше кровля накрывала трибуны, а беговую дорожку – нет, а сейчас на том месте, где раньше были беговые дорожки, появились ряды кресел. Хотя этого и нет в требованиях ФИФА. Они допускают, чтобы на некоторые места попадал дождь, но мы хотели, чтобы всем было комфортно.

Еще мы всегда были заточены на поиск необычных архитектурных решений – так на крыше появился медиаэкран. «Лужники» находятся в низине, а вокруг верхние точки обзора – Ленинские горы, метромост, высоко поднято третье кольцо. И это интересно, потому что можно увидеть то, что отображается на кровле. Может быть загружен любой медиафайл – видео, статичное изображение. 

– Сейчас на стадионе лежит натуральный газон. В старых «Лужниках» это было невозможно из-за недостатка света и плохой вентиляции. Как вы решали эту проблему?

– Все знают, что в «Лужниках» лежал искусственный газон, один раз под Лигу чемпионов стелили естественный, но он тут не выживал. Но хотелось бы сразу сказать про иллюзию о том, что есть просто хорошие и плохие стадионы: на хороших трава растет, на плохих – нет. Это полная ерунда, все устроено не так. В условиях футбольной чаши трава сама по себе растет плохо.

От чего зависит качество газона? Свет, вентиляция, полив, то есть свет, воздух и вода. На лужайке, где пасутся коровы, растет буйная, высокая, сочная трава, это все естественные условия, а на стадионе почти всегда есть кровля, из-за которой либо не хватает света, либо недостаточно влаги (не проникает дождь), либо плохая вентиляция (вода не испаряется).

На старом стадионе не хватало продухов в трибунах – мы их сделали. Устроена система искусственного освещения, есть дренаж, система вентиляции корней. Совершенно точно, что нам не нужно будет менять газон после каждой игры, а в стороны в каждом матче не будут разлетаться клочки земли. Поле сделано комплексно.

Но нельзя сказать, что мы тут сделали какой-то сложный комплекс, связанный с полем. Это обычная работа на современном стадионе, в целом даже рутинная. Решение ни одной локальной задачи не является мегадостижением, надо сразу честно об этом сказать. Достижение – это свести их воедино, сделать все в старых стенах, без сноса.

– Тем не менее «Лужники» сделаны тихо, почти незаметно и очень быстро. Почему так не со всеми стадионами ЧМ-2018?

– У меня есть свое объяснение, но я не претендую на достоверность. У нас нет традиции строительства качественных стадионов. Вспомните, еще 10 лет у нас не было практически никаких хороших арен. Ноль. Да, оставались большие стадионы советской эпохи – «Динамо» и «Лужники», но в основном клубы играли на абсолютно устаревших стадионах без элементарных вещей вроде козырька. И за долгие годы была утрачена школа проектирования таких объектов: наш опыт застыл, тогда как мировой с каждым годом развивался.

Новые «Лужники» – результат гораздо более масштабного процесса, чем два года строительства. Это процесс 5-6 лет, когда мы накапливали опыт и готовили команду. Во время моей работы практикующим архитектором я настаивал на создании серьезного проектного звена по спортивным объектам. Команда, которую удалось собрать, сделала Дворец водных видов спорта в Казани – с уникальной деревянной конструкцией. Та же команда занималась стадионом «Краснодара», потом был спроектирован стадион «Динамо», который еще строится. Изначально наша концепция не выиграла конкурс, но в итоге нам доверили стадион, потому что другой команды с таким опытом не было и нет.

К сожалению, в России есть очевидный кадровый голод. Я не склонен, как делают некоторые, объяснять проблемы тотальным воровством – я связываю проблемы с отсутствием нужного количества специалистов в масштабах страны, которые могли бы чохом такое количество стадионов выдать в срок, за нужную цену и с нужным качеством.

– Как вы учили свою команду?

– Люди ездили по миру и смотрели. Есть очень доступная опция – техническая экскурсия, которую может организовать любой стадион. Это стоит копейки. Потом – опыт работы над проектами. В Краснодаре у нас был очень сильный партнер, серьезное немецкое агентство GMP. Мы вместе занимались проектом, и такая работа очень важна для понимания, как делаются современные спортивные объекты. То есть залог строительства сильной команды – это изучение мирового опыта на практике и взаимодействие с лучшими мировыми экспертами. Это должно продолжаться несколько лет.

– Как вы получили стадион «Краснодара»?

– Низкий поклон заказчику. Сергей Галицкий и Сергей Галицкий-младший (брат жены владельца «Краснодара», в клубе его называли «главным по художественной части» – прим. Sports.ru) сразу поставили себе очень амбициозную задачу – сделать один из лучших стадионов, максимально качественный как с архитектурной точки зрения, так и с функциональной. Они очень тщательно отбирали партнера: перебрали много топовых мировых офисов, в их списке были многие известные компании.

Мы с моим бывшим партнером Сергеем Чобаном предложили проект стадиона, разработанный в консорциуме с GMP. Архитектурное решение было одобрено заказчиком. Мы вместе ездили и смотрели другие стадионы, обсуждали плюсы и минусы для поиска решения.

– Насколько был вовлечен в проект сам Галицкий?

– Очень вовлечен. Считаю, что это очень правильный пример того, как владелец должен заниматься своим детищем. Мы постоянно общались с Галицким-младшим, старшего видели гораздо реже, но понимали, что он находится над процессом. Был виден очень большой личный вклад во все, до мельчайших деталей.

– Медиаэкран – самая мощная часть стадиона?

– Экран – один из успехов. Если говорить об инженерной составляющей, то есть более сложная история. Это вантовая кровля. Хотя экран все сразу замечают, а кровля – ну, есть и есть. В чем ее плюс? Экономичность и красота. Она очень элегантная, в ней минимум металла, потому что она сделана на тросах. В «Лужниках» вы видите в основном металл, а в Краснодаре – текстильную поверхность, скажем так.

Еще важно, что она легкая, потому что тяжелая кровля – это нагрузка на фундамент и стены, лишняя трата денег. Сделать такую конструкцию в рамках наших нормативов и экспертизы сложно. Инженер Майк Шлайт, который работал над этим проектом, делал кровлю в том числе и на «Маракане».

– Вы занимаетесь стадионом «Динамо», но сами выступали против того, как в итоге будет выглядеть комплекс. Что здесь не так?

– Когда заказчик проводил архитектурный конкурс, мы участвовали в консорциуме с GMP. Предложили не делать вместе футбольную и малую арены под одной крышей, а вынести малую арену за пределы – чтобы лучше сохранить исторические стены и сделать общий объем чуть легче. Кроме того, такая модель экономичнее и проще в реализации.

Тем не менее заказчик выбрал компоновку со сбором в «яйце», которая накрывала обе арены и еще торговый комплекс. По сути, конкурс выиграла именно компоновка, а не команда, потому что дальше заказчик пригласил нас с условием, что мы берем именно эту идею.

Этот проект сложнее «Лужников» и «Краснодара». Даже в обычном стадионе есть много разных потоков, которые надо разделять: журналисты, зрители, вип, спортсмены, персонал стадиона. А когда вы делаете еще одну арену, торговый центр и парковки, это все очень серьезно мультиплицируется.

– Вы закончили «Лужники», довольно скоро сдадут «Динамо». Что дальше? Вы теперь хотите проектировать стадионы не в России?

– Сейчас мы получили набор специалистов, способных такое создавать. Но если не будем это умение развивать, то снова остановимся. В идеале что-то надо создавать или реконструировать регулярно – вовсе не обязательно делать это только в России. Например, создатели стадионов к ЧМ-2006 в Германии потом стали работать по всему миру.

Мне очень нравится заниматься стадионами. Это действительно невероятно интересная задача, связанная с огромным количеством людей. Но стадионы, в отличие от жилых домов, так часто не строятся. И если бы мне предложили сделать проект за рубежом, я бы с радостью согласился. Думаю, что работа над объектами к ЧМ-2018 дает дополнительную мотивацию для выхода на экспорт.

развернуть

И новые панчи про Заболотного.

На множестве сайтов, посвященных первенству мира, начиная с официального ресурса ФИФА и дальше идя вширь на разных языках и во множестве цветов, висит таймер: до начала чемпионата осталось ... Вот и сегодня я заглянул, вздохнул, открыл окошко телеграма и дописал до этого места – было 77 дней, 9 часов и 37 минут.

И это видит весь мир, вообще весь. Но у меня свое ожидание и своя боль. Я ведь живу в России, жду этого чемпионата начиная с речи Леонтьича «лет ми спик фром май харт» и знаю немного больше. Я добавляю к этому времени 65 минут, можно 70.

Пройдет 77 дней, 10 часов и 52 минуты (плюс-минус), и в середине второго тайма матча открытия Россия – Саудовская Аравия на поле выйдет Антон Заболотный.

Со скамейки его напутствует седовласый Габулов. Тень здоровой самцовой зависти пробежит по лицу Ильи Кутепова. Выдаст Заболотному пятюню уходящий с поля ... Ну, допустим, Гранат.

И Антон пойдет в бой.

С Францией он за 24 минуты коснулся мяча 2 раза. Ах, да; Антон игрок острия, ему достаточно и одного, чтобы зарекомендовать себя. Такое касание было у него в матче с бразильцами. До ворот было метра 3 и в них не было вратаря. Вы помните этот удар; Антон с задачей справился блестяще – он себя всецело зарекомендовал.

Как он попал в сборную? Что он там делает? Что надо сделать, чтобы он что-то в ней сделал?

Я смотрю на таймер. До начала чемпионата мира 77 дней, 9 часов и 26 минут. До выхода Заболотного – 77, 10, 41 соответственно.

И залитое солнцем утро меркнет.

У нашей сборной профнепригодный тренер. Он приглашает в нее профнепригодных игроков. Речь, конечно, о годности соответствующему уровню. Я не слепой: время, когда нашей сборной со всей неизбежностью требуется нападающий такого класса точно еще не наступило.

Наша сборная уже год играет совершенно одинаково со всеми соперниками. Три защитника, два латераля, два опорных перед ними. Собственно, это и есть реально линия обороны. Сборная в состоянии сохранять ноль у себя в тылу только когда они все на своих местах и не увлекаются атакующей ересью.

Остается три человека, кто бы они ни были, чтобы сочинить что-нибудь в атаке.

На эти три места претендуют все те футболисты, которых перечислит любой что болельщик, что тренер, если его спросить о лучших русских игроках: Миранчуки, Смолов, Кокорин (выбыл), Дзагоев, Головин (в большинстве случаев), Шатов. А мест – 3. И одно из них с 65 минуты займет еще наш расписной Антон.

Черти полосатые с этими результатами. Понятно, что мы слабей Бразилии и Франции. Но, с другой стороны, почему же черт? Мы же видели в игре с Бразилией, как сборная, неплохо проведя концовку первого тайма, вся метнулась вперед с начала тайма второго? Это же по команде тренера случилось. Иначе не могло. Станислав захотел выиграть у Бразилии!

А что? Я тоже хочу, чтобы Россия выиграла у Бразилии. Просто мало ли чего я хочу, я ж не тренер.

И вот наша сборная полетела. С чем бы это сравнить? Шашки наголо? Ну, если только те шашки, которые с клетчатой доски. Плохо. Я бы сравнил это с атакой средневековых шотландцев на броненосных рыцарей английского короля. Там наголо у шотландцев было то, что обнажалось, когда они с гортанными криками задирали свои юбки-килты.

Рыцари этому никогда не удивлялись.

Вскоре после такой атаки следовала казнь.

Тут в веках ничего не изменилось.

Боже ж мой, мы играем одинаково что с Новой Зеландией, что с Бразилией. Зачем нам тренер в таком случае? Чтобы заменить Джикию на Граната? А что, есть кто-то, кто не знает, чем это закончится? Чтобы прикнопить Смолова, чей цимес – маневр и смена позиции, к точке ударного центрфорварда? Тем самым закрепив позиционно уже восьмого из десяти полевых игроков (с Бразилией было так)?

Чтобы не иметь представления, как начинается атака сборной? Она ведь у нас никак не начинается. Мяч у вратаря – а латерали уже выдвинулись вперед, им так положено, через край не сыграешь. А игроки опорной зоны у нас те еще начинатели – нет ни одного, кто владел бы длинным пасом. Остается вынос. Посмотрите, сколько выносов доходит до адресата.

Бывает еще, что атака начинается с перехвата. Но сборная России перехватывает мяч ведь только на своей половине. Она же защищается. А значит, при перехвате перед ней все равно оказывается большинство игроков соперника, и они успеют перестроиться.

То есть мы играем не только не разнообразно. Наша модель игры вообще раскрывает отнюдь не сильнейшие стороны того набора игроков, что у нас есть. Мало того – она их тщательно скрывает.

Тренер сборной просто тупо навязывает команде свои весьма догматические представления о том, как надо играть. А точнее, даже не представления, а фобии.

Смотрели фильм молодого Вендерса «Страх вратаря перед одиннадцатиметровым»? Вратари сотканы из фобий.

И все это венчает промежуток между 65 и 70 минутами, когда неизбежно (продуман распорядок действий и неотвратим конец пути) на поле выйдет Заболотный.

Он попал в сборную перед матчем с московским «Динамо». Момент славы Станислава: сборная выиграла 3:0. Все удивлялись: ну на кой было вообще играть, если не с кем? Но не таков наш тренер. Он умеет настаивать на своем. Игра состоялась. И она должна была принести селекционные плоды, потому что тренер ведь был прав. Та игра открыла нам Антона.

И с тех пор это стало... Кстати, чем это стало? А я вам скажу: это обряд. Заклинание. Обращение к стихиям.

Чемпионат мира ведь проходит на нашей земле. А земля наша древняя. В русских сказках встречаются и постоянно действуют олицетворяющие эти стихии Леший, Домовой... Водяной.

А в сборной теперь есть Заболотный.

Он ведь даже после матчей говорит слова настолько бессмысленные, что иначе как мистикой, ритуальным заговором их считать трудно. После поражения 0:3 Антон предположил, что сборная поборется за победу на чемпионате мира.

Антон, вы меня простите. Вы ж не виноваты, что вы такой. Вы прекрасны и победоносны в первом дивизионе, команда Тосно. Там вы эффектны, там вы свирепы, просто вот тут вы, б###ь, просто нелепы.

Я начинаю думать, что помощь Черчесову в сборной Мирослава Ромащенко заключается в том, что он содержит в чистоте магическую серебряную чашу для гаданий на воде и чистит хрустальный шар, а Гинтарас Стауче отвечает за свежесть жаб, пиявок и крыс для иных ритуалов.

А Станислав Черчесов главный тренер, и он принимает решения.

•••

Текст взят из фейсбука Василия Уткина 

Артем Дзюба: «Уткин – жалкий человек. Пусть выздоравливает»

Отвалите от Черчесова. Даже Гвардиола не справится лучше

Фото: РИА Новости/Александр Вильф, Алексей Филиппов; REUTERS/Grigory Dukor; Global Look Press/Marius Becker/dpa

развернуть

Главный тренер сборной России не любит не только Игоря Денисова, но и некоторые слова – настолько, что делает замечания журналистам, которые произносят их на пресс-конференциях. 

1. На вопрос «Почему?» Черчесов особенно гневно отреагировал еще во время работы в «Легии» в 2016-м: «Почему они все время спрашивают «почему»? Как будто я здесь пионер, *** [блин]. Можно у вас узнать – почему?». 

2. Словосочетание «товарищеский матч» под запретом с начала подготовки к ЧМ-2018: «Товарищеских матчей у нас не будет. Только контрольные, тестовые – но никак не товарищеские. Понимаете разницу?». 

3. Слово «проблема» запрещено после матча с Бразилией (0:3): «Проблем у нас нет. Слово, пожалуйста, уберите из лексикона. Есть трудности, которые надо решать. Они бывают легкие, бывают трудные. У нас – рабочие». 

 

 

развернуть

Очень трогательно.

Сегодня Сергею Семаку исполняется 42 года. Его жена Анна написала такое тонкое и душевное поздравление, что его должны прочитать все. 

«Эй, Семак, давай забей!» Давным-давно, лет сорок назад, в одной украинской деревушке в маленьком домике на краю леса жил мальчик Сережа. Семья у него была очень большая – мама, папа, бабушка и четверо братьев. Жили тесно, но дружно – крошечная комната была занята кроватями – спали по двое, по трое. Кормились от собственного огорода и небольшого хозяйства. Мама просыпалась в пять утра – работала дояркой на ферме, бежала на утреннюю дойку, папа трудился то крановщиком, то дальнобойщиком – родители работали от зари до зари, от усталости не слышали, как плачет младенец Николай – Сережа вставал к нему по ночам и носил братика на руках, пока тот не уснет.

Тихий и послушный дома, на улице Сережа очень любил играть в футбол – каждое утро убегал в поле, тренировался, отрабатывал удары в надежде, что однажды в небе будет пролетать самолет со скаутами – они увидят, как мальчик упорно работает, как сильно старается, и пригласят играть в ЦСКА. Прошло время, мечта звала за собой – Сережа ходил по шесть километров пешком через поле и лес один, с тяжелым баулом наперевес, чтобы добраться до спортивной базы и тренироваться.

Мама не одобряла увлечение сына спортом, но возразить было нечего, потому что для осуществления цели мальчик учился на одни пятерки, закончив школу с золотой медалью. Самым близким другом Сережи в детстве была бабушка Вера – ветхая, маленькая старушка, покрывающая все разногласия детей и семейные конфликты неиссякаемой любовью. Однажды, когда Сережа на всех обиделся и проспал Новый год, проснувшись утром и глотая слезы обиды от того, что ему не досталось мандаринов, бабушка отвела мальчика к себе за печку, приподняла полотенце над ящичком и показала заботливо припрятанные ароматные оранжевые шарики. Каждый вечер бабушка отодвигала занавесочку в своем уголке за печкой, зажигала лампаду и горячо молилась за внуков, повторяя непонятные для маленького Сережи слова длинных молитв наизусть. 

Через несколько лет упорных трудов, Сергей становится игроком ЦСКА. команды своей мечты. Тысячи болельщиков, вдохновленных его игрой, кричат легендарную кричалку, от которой дрожит стадион: «Эй, Семак, давай забей!».

Потом был Париж, ФК «Москва», казанский «Рубин», питерский «Зенит» – много заслуженных побед, красивых голов, обидных травм, чемпионских титулов. Сергей возмужал, отпустил бороду, но в душе по-прежнему остался ребенком – добрым, честным, ранимым, искренним. Иногда я осязаемо чувствую, как бабушка Вера стоит за печкой в неведомых нам мирах и молится под тлеющей лампадой уже за всю нашу семью, оберегая от всякого зла. Преподав Сереже пример любви к человеку, уроки милосердия, она воспитала мужчину, который никогда не пройдет мимо чужого горя, выслушает любого, кто обратится к нему за помощью и сделает все возможное, чтобы помочь. Я часто слышу от знакомых, болельщиков, футбольных экспертов, что Сергей – легенда. Для меня и наших детей он действительно легенда – пример того, как можно добиться цели упорством и трудолюбием, но при этом оставаться обычным, земным, скромным человеком, чуждым всякого тщеславия – настоящим тружеником, отдающимся делу целиком.

Спустя семнадцать лет я слышу скрип его шагов по снегу, когда он возвращается ночью после долгих зимних сборов, и сердце бьется как лесная птица в клетке. Мне нравится его колючая борода, шлейф горькой полыни, долго витающий в воздухе после того, как он уходит на работу, нравится, что он каждый раз крепко-накрепко привязывает чайный пакетик к чашке во время завтрака. Я благодарна ему за то, что он терпит все мои чудачества, терпеливо выслушивает планы по спасению бездомных собак, дойных коров и жертвенных баранов, нежно гладя меня по щеке и предлагая стать директором зоопарка.

Мне нравится, что нам никогда не бывает скучно вдвоем – как-то в Греции, куда мы приехали отдохнуть пару дней без детей, нам не повезло с погодой, лил дождь. Мы лежали под зонтом на пляже в свитерах, слушали французские песни и так, незаметно, проболтали до вечера. Помню, как-то попросила Сережу сказать мне что-то очень хорошее, рассчитывая на откровенное признание, а он невозмутимо ответил: «Я заплатил за тебя все налоги».

С днем рождения, любимый мужчина, надежный друг, удивительный человек, самый лучший отец и подающий надежды тренер! Если бы ты только знал, какое счастье разматывать за тобой чайные пакетики по утрам». 

«У меня неиссякаемый ресурс любви, это исцеляет многие раны». Великая семья Сергея Семака

Фото: instagram.com/annas_secret_garden; РИА Новости/Владимир Федоренко (3)

развернуть

Секс-проповедь от Дудя.

Вчера утром я запостил в инстаграм фотографию: леди в кокошнике и мужик в сомбреро идут за руку то ли на матч, то ли с матча России и Уругвая.

 

💖 📷 – @minyaytsev

Публикация от Юрий Дудь (@yurydud)

Ближе к обеду зашел в комментарии под постом.

##### [пришел в беспрецедентное замешательство от увиденного]

Зашел в директ и наткнулся на такое.

Повторно ##### [снова пришел в беспрецедентное замешательство от увиденного]

Если бы все это происходило только в моем инстаграме, я бы и не рыпался: относительно новая аудитория, я с ней только знакомлюсь. Но все то же самое происходит и среди пользователей Sports.ru – гораздо более давних, проверенных и знакомых. Если не верите, наденьте резиновые перчатки и зайдите в комментарии к этому материалу.

Есть два вопроса в современном мире, которые не дают мне покоя уже несколько лет:

1. Почему Саша Самедов все еще думает, что он хорошо делает навесы в штрафную?

2. Как в пользователях Sports.ru может уживаться:

– жесткая ирония над Путиным и его курсом на изоляцию от всего мира;

– жесткое обожание темнокожих спортивных звезд вроде Роналдиньо, Джордана и Стеффа Карри;

– жесткая брезгливость к русским девушкам, которые вступают в отношения с людьми другой расы.

Дикость, что во вроде бы цивилизованном, обтянутым оптико-волоконным интернетом обществе об этом стоит говорить. Но если в нашей цивилизации еще есть такие патриции («Хорошо, если еще одной расы, а если другой расы, то вовсе»), это точно стоит проговорить.

Пацаны, я хочу сказать вам несколько вещей.

Раз. Русские девушки могут заниматься сексом абсолютно с любым человеком, который покажется им для этого достаточно привлекательным. Точно так же как русский парень может делать то же самое с кем захочет: с тайкой, доминиканкой, кубинкой и прочими красавицами, которые делают наши отпуска еще слаще. Да, в идеале – предохраняясь: потому что болезни и потому что рожать детей гораздо круче от действительно любимых, а не вроде бы любимых людей. Но если мы можем наслаждаться свободой, у девушек на это ровно столько же оснований.

Два. Если основа вашего гнева – это не охрана скреп и морали, а недоумение, почему же русским девушкам так нравятся иноземцы, а не мы, я легко это объясню. Иноземцы гораздо привлекательнее нас. Жесткая конкуренция за красивых девушек (в Европе их действительно меньше) заставляет их жить по определенным правилам. Они держат себя в хорошей форме, причем не только в молодости, но и в глубокой зрелости. Они легко идут на контакт – хоть в приложениях знакомств, хоть на турецких пляжах. От них вкусно пахнет. Они не слышат в слове «педикюр» слово «педик». Они знают, что в одежде есть другие цвета, кроме черного.

Три. По разным данным, от 70 до 80 процентов граждан РФ (это 100-115 млн человек) не имеют заграничного паспорта. Для миллионов людей, живущих за пределами Москвы, Питера, Казани и пары других крупных городов, человек из другой страны по-прежнему мало чем отличается от человека с другой планеты. Грусть и печаль, что не все русские люди могут позволить себе путешествовать, изучать другие культуры и просто мир. Но претензии по поводу того, что в напичканном нефтью государстве такая печаль обосновалась, лучше предъявлять тем, кто государством рулит, – и уж точно не девушкам из Самары, Саранска и Нижнего, которые взбудоражены встречей с чем-то очень новым.

Четыре. Для иноземцев чуть менее привычно обращение с женщиной как с предметом, который прилагается к тебе по умолчанию, – то ли из-за более лихого и давнего феминизма, то ли из-за той же конкуренции, то ли из-за всего вместе. Русские феминистки, которые так часто направляют на меня свой гнев, считают, что сексизм – это когда ты редко зовешь в свою ютуб-программу женщин. Я считаю, что сексизм – это когда для тебя допустимо «бабе слово не давали», «иди борщ вари» и прочее бытовое хамство, которое в нашей стране себе позволяют очень многие – если не вы, то ваши друзья. Не позволяют? Странно, даже среди моих приятелей есть такие мудаки. 

Пять. Я понимаю, что в больших русских городах и в русской провинции у мужчин разные стартовые позиции: парни из Сызрани, Барнаула и Южно-Сахалинска не имеют тех же возможностей для самореализации и достойной жизни, как примерно такие же парни из Москвы и Питера. Ответственность за это несет государство, поэтому часть претензий к неустроенности собственной судьбы с себя вроде бы можно снять. При этом и Сызрань, и Барнаул, и Южно-Сахалинск переполнены неиссякаемым русским богатством – волшебными, чуткими, готовыми к самым невероятным приключениям девушками. И далеко не каждой из них нужна хата в Москве, Audi под кружевным бельем из Agent Provocateur и фестиваль Coachella в Калифорнии. Миллионам из них достаточно целеустремленности, уважения, чувства юмора и чтоб не сильно свисало в боков.

В интервью с Бледным я говорил: да, я тоже хочу, чтобы моя дочь, когда вырастет, связала свою жизнь с человеком нашей или похожей на нашу культурой. Но культурный код – это традиции, привычки, отношение к технологическому прогрессу и просто людям. Никакой обязательной привязки к цвету кожи и происхождению это не имеет.  

Финальное. Когда в ближайшие три недели вы увидите девушку, которая уходит вдаль в сомбреро, кимоно или желто-зеленых перьях, подумайте вот о чем. Даже такой дрищ, как я, пару лет назад освоил турник и в более или менее любом состоянии подтянусь на нем 10 раз. Даже такой забитый и некрасивый хилячок, как я, еще в студенчестве научился знакомиться с девушками на улицах, и иногда это даже не выглядело стыдно. Даже такой необразованный и прочитавший всего полсотни книг человек, как я, смог как-то освоиться в профессии (в значительной степени это проблема профессии, но все равно).

Поэтому, пацаны – из всех городов и сел нашей прекрасной, но так часто ворчащей страны! Прошу вас: не кричите вслед прекрасной летней любви «Позор!» и не позорьтесь сами.

В стране, где даже мне давали до всех этих миллионов просмотров и рублей, ни один мужчина не имеет права жаловаться на то, что девушки ведут себя как-то не так.

Фото: REUTERS/Toru Hanai, Gleb Garanich

развернуть

Эмоциональная колонка Алексея Авдохина.

Русский спорт горит в огне.

У спортсменов отнимают олимпийские медали, как будто они их украли, а не завоевали. Десятки карьер разрушены, а имена и репутации испорчены так безнадежно, что на очищение потребуются годы. Олимпиада в Сочи – самое бессмысленное соревнование в истории спорта

Все завертелось полтора года назад, когда Макларен опубликовал первый доклад. У России была туча времени ответить на каждое слово Макларена, на все файлы из его библиотеки. Ответить внятно и аргументированно – в прессе, международных федерациях, судах.

Вместо защиты спортсменов Россия потратила полтора года на болтовню. На риторику об антироссийском заговоре или попытках повлиять на выборы президента. На отсутствие доказательств.

Государство могло спасти своих спортсменов, но всякий раз бросало их:

● Когда спортсменов выгоняли из олимпийской деревни в Рио за то, что их фамилии оказались в докладе Макларена, наши чиновники просили их поскорее сдать аккредитации и уехать.

● Когда на серьезные обвинения отвечали: нет никаких доказательств. Но так и не подали ни одного судебного иска в защиту спортсменов.

● Когда обещали, что под олимпийским флагом и в нейтральном статусе на Игры в Пхенчхане никто не поедет. Даже те, у кого другого шанса не будет.

● Наконец, когда дали понять спортсменам – оправдывайтесь сами.

На ваших пробах царапины? У вас в моче нереальное количество соли? В паре одинаковых проб ДНК разных людей?

Сами объясняйте это Освальду. В любой непонятной ситуации валите на политику, в крайнем случае – на предателя Родченкова. А мы умываем руки. Государство не при делах. Нет, мы, конечно, подадим иски куда нужно, но попозже.

В этой инфантильной позиции государства видна только полная беспомощность. Это даже не оправдания – так ребенок, который прячется, закрывает глаза. Он никого не видит – значит и его не найдут.

Посмотрите, кто отвечает в стране за спорт. Кто превратил его в унизительную порку спортсменов?

Зачем всерьез воспринимать Виталия Мутко? Помнит ли кто-то хоть одну внятную мысль министра спорта Павла Колобкова? Как слушать депутатов Свищева и Дегтярева без резиновых перчаток?

Этим летом на дне открытых дверей сборной России по бобслею я спросил Александра Зубкова про комиссию Освальда. О том, что делает федерация, чтобы минимизировать риски. Зубков отмахнулся каким-то дежурным ответом про вмешательство политики в спорт и давление на Россию. Я понял, что ему нет никакого дела до Освальда, и я неправильно сформулировал вопрос. Под его ответ больше подходил бы «Путин – красавчик?»

Теперь Зубкова (и еще почти два десятка спортсменов) пожизненно отстранили от Олимпийских игр. Это значит, что руководитель федерации на всех Олимпиадах будет вне закона. Это значит, что никто из этих спортсменов не сможет приехать на Игры ни тренером, ни функционером, ни сервисменом. Как жить тем, кто захочет остаться в спорте, а не сидеть в депутатском кресле?

Ах да, на пожизненную президентскую стипендию; ее всем бывшим чемпионам обещают сохранить! Тогда все в порядке, конечно.

Наши чиновники никогда не признают государственную систему допинга, как бы не настаивали WADA и МОК. Проще закрыть глаза. 

В мире такой отказ воспринимается по-другому – виноваты спортсмены.

Значит, не государственная система вынуждала спортсменов сдавать чистые пробы для будущей подмены. Не она меняла пробы местами, царапая крышки и подсыпая соль, поила их допинговыми коктейлями. Значит, это была инициатива спортсменов. За это их и наказывают.

Наши чиновники смирились. Все, что они говорят в эти тяжелые дни, похоже на белый флаг. Снова ни одного аргумента, снова работа на внутреннюю аудиторию – мы окружены, нас не хотят видеть, нас провоцируют. И главное, запомните – у нас нет никакой госсистемы!

Не госсистема – это назначение главой Московской антидопинговой лаборатории человека, подозреваемого в незаконном обороте допинга и его ежегодные награды. Президентская грамота Родченкову за успешную подготовку спортсменов к Олимпиаде-2012 – лучшего самотроллинга российской власти придумать вряд ли возможно.

Не госсистема – это три десятка отобранных у России за допинг олимпийских медалей с летних Игр 2008 и 2012?

Не госсистема – это обласканный и заслуженный тренер Чегин, непотопляемый врач Дмитриев и начальник военно-патриотического движения «Юнармия» Труненков, забаненный на 4 года за допинг в бобслее?

Не госсистема – это травля за честные интервью о допинге легкоатлета Андрея Дмитриева, выдавленного после них из России?

Не госсистема – это повышение министра спорта Мутко после отказа в олимпийской аккредитации на Игры-2016 и прямых обвинений в поддержке допинга?

Не госсистема – это отстраненный заместитель Мутко Юрий Нагорных, который в 2013-м знал о том, что Родченков фальсифицирует пробы и вымогает за это деньги? Велосипедисты в иске против Макларена тычут в Нагорных пальцем – мы ему сообщали, он был в курсе. Где Нагорных, где его показания и почему он сидит на вип-трибуне чемпионата России по фигурному катанию, а не под домашним арестом? А если выяснилось, что велосипедисты врут, а его переписка с Родченковым подделана, почему до сих пор не восстановлен в должности и, как рассказывают, уже несколько лет живет без загранпаспорта?

Не госсистема – это уволенная в 2016-м помощница директора ЦСП Александра Кравцова Ирина Родионова, якобы хранительница банка чистых проб, которая дает интервью Первому каналу, а не показания следователю?

Не госсистема – это однобокое расследование Следственного комитета России, в котором нет ни одного подозреваемого, кроме Родченкова? И официальная версия, в которой Родченков делал все – «пичкал спортсменов допингом», подменял и уничтожал пробы, царапал пробирки, сыпал в них соль, подделывал переписку, время от времени получая за это грамоты и ордена от президента Путина.

Ну а то, что крайними в этой не госсистеме оказались спортсмены… Подумаешь, какие мелочи.

Вон у нас их сколько. 

Что с медальной таблицей Сочи?

У России все меньше и меньше медалей.

Вот так общий зачет выглядел до дисквалификаций:

А так выглядит сейчас:

И это еще не все.

Фото: РИА Новости/Александр Вильф, Максим Блинов, Валерий Мельников; Global Look Press/Netflix/ZUMAPRESS.com

развернуть

Лучше вам не знать ответ. Серьезно.

В главном матче тура не хватало не только забитых мячей, но и просто мячей, которые бы подходили для игры в футбол при снегопаде.  

Тест на внимательность из трех вопросов. Где здесь мяч?  

А здесь? 

Или здесь? Подсказка: красное пятно – это не мяч, а яркие бутсы форварда «Локомотива» Эдера. 

В нынешней редакции регламента чемпионата России нет слов об использовании красных мячей или красной разметки в случае игры в снегопад. Как нет и четких правил о том, при какой температуре можно играть в футбол. Итог: даже те, кто все-таки получил доступ к платной трансляции «Матч ТВ», толком ничего не увидели.   

Найти красные мячи – это так сложно? 

Да. Это невозможно. По информации «Спорт-Экспресса», лига закупила у Nike мячи только желтого и белого цвета. Официальных оранжевых мячей премьер-лиги пока просто нет. При составлении контракта в РФПЛ просто не вспомнили, что треть матчей чемпионата теоретически могут проходить в снегопады

На прошлой неделе глава РФПЛ Сергей Прядкин в уме прикидывал новую стоимость телеправ на чемпионат России. И делал вывод: продукт стал дороже. 

«Рассчитываем получить за телеправа более полутора миллиардов рублей» (по условиям действующего контракта, лига получает 1,49 млн за сезон – прим. Sports.ru) , – говорил Прядкин.

Полтора миллиарда рублей. За телеправа на лигу. Которая. Забыла. Купить красные мячи.

развернуть

Вадим Кораблев – об эволюции, которую мы пропустили.

Ниже – список из пяти блестящих футболистов. Подмигните, если найдете любимого.

Эдсон Арантис ду Насименту, Мануэл Франсиску дос Сантос, Маркос Эванжелиста де Мораес, Рикарду Изексон дос Сантус Лейти, Живанилду Виейра де Соуза.

Так, стоп. Перемотаем назад и попробуем еще раз.

Пеле, Гарринча, Кафу, Кака, Халк.

Теперь намного лучше, правда?

Мы так привыкли к прозвищам бразильских футболистов, что совершенно забыли: у них есть настоящие имена.

В Бразилии сложился целый культ сокращений и замены сложных имен, футбол – убедительный пример. Но если раньше игроки брали прозвища, в которых не было ничего от реального имени, то теперь эта традиция исчезает. Вспомните состав Бразилии на чемпионате мира в России: ни одного никнейма сзади на футболке. Вы кивнете на Фернандиньо и Фреда – но это прозвища, образованные от их настоящих имен. Виллиана и Марсело так и зовут, Каземиро – фамилия матери, которая автоматически перешла и к нему.

На инфографике видно, что в истории так было всего однажды. С 1930-го мода на прозвища длилась 40 лет, после 1974-го – еще более 30. Но сейчас никнеймы стираются: в 2010-м под ними играли только Графите и Кака, в 2014-м – один Халк.

Как это устроено?

В Бразилии очень длинные имена. Почему?  

Важно понимать структуру.

1. Сначала идет имя. Оно может состоять из 1-2 слов.

2. Затем фамилия из двух частей: матери (1-2 слова) и отца (1-2 слова).

Потренируемся на Пеле: Эдсон (его имя) Арантис (фамилия мамы) ду Насименту (фамилия отца).

Так происходит в большинстве случаев, но есть исключения: у кого-то может быть фамилия только одного из родителей, у других – по две-три фамилии от каждого. Некоторые добавляют имена святых.

Поскольку полные имена в Бразилии длинные, в быту они обычно сокращаются: личное имя + фамилия отца: Эдсон Насименту.

Предлоги за полноценную часть имени не считаются: то есть, обращаясь к Эдсону Арантису ду Насименту, следует сказать «сеньор Насименту», а не «сеньор ду Насименту».

Откуда вообще прозвища?

Бразилия = рабство. В скрытых формах оно сохраняется там и сейчас, а официальное (длилось с первых годов 16 века после начала колонизации Южной Америки Португалией) задушили только в 1888 году – позднее всех на континенте. В страну завозили больше рабов, чем в любую другую – порядка 4 миллионов. В шесть раз больше, чем в США.

Когда рабов освободили, они перебрались в города, жили кучно и образовали свой класс, который еще долго не воспринимала белая часть населения. На рубеже 19 и 20 веков футбол начал вытеснять популярнейший в Бразилии крикет. Темнокожих не пускали на стадионы, но они смотрели матчи с крыш. У них не было мячей, но они делали их из тряпок. Им не хватало обуви, но они играли босиком.

Позднее темнокожие вывели Бразилию в футбольные боссы, и, возможно, сделали ее главной по прозвищам. Поскольку рабы на всю жизнь (они выдерживали только 7-10 лет работы на плантациях) оставались собственностью хозяев, имена и фамилии им были не нужны. Для удобства владельцы придумывали рабам краткие прозвища, к которым они со временем привыкали.

«Поначалу прозвища футболистов не были чем-то вроде сценических псевдонимов, – рассуждает известный бразильский писатель Луис Фернандо Вериссимо. – Скорее, это возможность узнать про свои корни из рабских кварталов, почувствовать границы». По мнению Вериссимо, вместо демонстрации равенства прозвища усиливают культуру подчинения.

Другая версия: традиция могла возникнуть в 16 веке с переселением в Бразилию евреев и мавров. В Европе их насильно обращали в христианскую веру, и мигранты не хотели, чтобы об этом узнали. Тогда они просто забывали про фамилии (в те годы они были признаком крещения) и никогда их не произносили.

Немецкий философ Теодор Адорно в трактате «Негативная диалектика», над которым он трудился с 1959-го по 1966-й, отмечал, что прозвища были особенностью Америки почти с момента основания. Фамилия символизировала прошлое человека, использовать ее было неловко, потому что между людьми сразу возникала дистанция. Поэтому они обращались друг к другу исключительно по именам.

Как дают прозвища бразильским футболистам?

В книге англичанина Алекса Беллоса «Футбол: бразильский образ жизни» говорится, что первый человек с псевдонимом сыграл за Бразилию еще в 1914-м – это был нападающий Фермига (муравей). Сложно сказать, почему он взял именно такое прозвище – вариантов может быть несколько.

Разложим прозвища по группам. Важно: здесь будет пара нестандартных имен, которые сложно воспринимать именно как имена, а не псевдонимы.

1. Особенности

Внешние черты, характер, увлечения – включаем сюда все.

На чемпионате мира 1930-го в атаке Бразилии блистал Прегиньо, или – маленький ноготь.

Прегиньо

Позже в сборную заглядывали Бигоде, Нарис и Бокинья – усы, нос и маленький рот.

Прозвище девушки Претиньи (она играла за сборную с 1991-го по 2008-й) переводится как «маленькая черная девушка». Ее рост – 157 см.

Легендарный Гарринча (Мануэл Франсиско дос Сантос) очень любил птиц и получил прозвище в 4 года как раз из-за них. В детстве он ловил маленьких тропических птичек семейства крапивниковых, которые на индейском наречии назывались «гарринча». Игрок поразительно точно имитировал их щебет, и однажды сестра произнесла: «Ты ловишь так много птиц, что скоро и сам станешь гарринчей».

Для прозвищ в честь животных вообще можно создать отдельную группу: Пато (утенок), Гансо (гусенок), Павао (павлин), Аранья (паук), Эдсон Сегонья (аист), Эдуардо Ратиньо (маленькая крыса/мышь), Жорже Преа (морская свинка).

2. В честь других футболистов

Так произошло с Кафу. Его прозвище – производная от Кафуринга –  это никнейм Моасира Фернандеса, который ловко играл латераля во «Флуминенсе» 1970-х.

Нападающего Луиса Антониу Корреа да Косту, который с 1986-го по 1998-й провел 59 матчей за сборную, знают только как Мюллера. Все просто: он взял это прозвище в честь иконы немецкого футбола Герда Мюллера.

3. От имени или фамилии

Сейчас бразильцы либо добавляют к именам суффикс «иньо» (имя Фернандиньо – Фернандо), либо просто их сокращают (Фреда зовут Фредерико).

Раньше имя могло стать пластилином для прозвищ случайно.

В детстве младший брат Кака Диган не мог выговаривать имя Рикарду: у него получалось Кака, родители умилялись, и этот никнейм приклеился к футболисту на всю жизнь.

Диди (двукратный чемпион мира – в 1958-м и 1962-м) – производное от Валдир Перейра, Вава (лучший бомбардир на чемпионате мира-1958 в Швеции) – от Эдвалдо.

Пеле точно не помнит, как получил знаменитое прозвище, но самая шаблонная версия схожа с легендой Кака: Пеле неправильно называл любимого игрока «Васко да Гама» Биле.

Прозвищем Зико вообще стал уменьшительный суффикс. Поначалу, как младшего в семье, его называли Артурзиньо, но родители и сестра подумали, что куда милее звучит Артурзико (что-то вроде нашего Артурика).

Иногда в Бразилии дают имена, соединяя родительские – получается имя-прозвище. Отца лучшего вратаря страны в 20 веке Жилмара дос Сантос Невеса (все его знают как просто Жилмара) звали Жилберто, а маму – Мария.

4. В честь рок-звезд, актеров, супергероев и персонажей мультфильмов

В детстве друзья тренера Дунги (Карлоса Каэтано Бледорна Верри) пошутили, что он похож на гнома Допи из диснеевских «Белоснежки и семи гномов». На португальском Допи звучит как Дунга, а на русский переводится как «сонный».

Маленький Халк обожал зеленого супергероя Marvel и получил такое прозвище от отца. Впрочем, Халк и без псевдонима выглядит как кумир: мощная спина, широченные плечи и грудь. Не придраться.

 

В 2001-м в бразильской серии А лучшим бомбардиром недолго был Аллан Делон (полное имя – Аллан Делон Сантос Дантас). Мама назвала его в честь любимого актера, хотя сначала сомневалась и думала об американской звезде Кристофере Риве. «У меня, возможно, не актерские глаза, но я харизматичен и всегда преуспеваю в отношениях с леди, – шутил футболист в 20 лет. – Можете представить как бы ужасно звучало «Кристофер Рив бьет в угол ворот»? Аллан Делон намного лучше».

Теперь самое неожиданное: Мариеллу дос Сантос дос Силву, которая сыграла за олимпийскую сборную Бразилии в 1996-м, знали как Майкла Джексона. Партнеры оценили ее лунную походку, называли именем певца, и она была не против. Болельщики, правда, не прониклись и вечно хохотали, когда на поле выбегала девушка, а диктор объявлял Майкла Джексона.

Еще чуть-чуть про имена. В 2000-м в первом дивизионе было целых три игрока с именем Донизете, хотя еще 50 лет назад в стране о таком даже не знали. Просто один бразилец, поклонник классической музыки и оперы, назвал сыновей Шопеном, Моцартом, Беллини, Верди и Доницетти (итальянский автор 68 опер, умер в 1848-м). Последний стал священником и в 1950-х прославился в Сан-Паулу как целитель. С тех пор родители называли детей в честь него: сейчас в Бразилии примерно миллион человек c именем Донизете. Найдете такого, например, в «Атлетико Минейро».

5. Географическая принадлежность

Жуниор Байано – из Байи, Рафаэль Кариока – из Рио, чьи жители называют себя «кариоками».

Императора штрафных ударов Жуниньо Пернамбукано на самом деле зовут Антонио Аугусто Рибейро Реис Жуниор. Сперва он был просто Жуниньо, но пришлось отремонтировать прозвище, чтобы отличаться от чемпиона мира 2002-го Жуниньо Паулисты. Пернамбукано означает «из штата Пернамбуку», Паулиста – «из штата Сан-Паулу (паулиста – его жители»).

По прозвищам бразильских футболистов можно узнать их исторические корни. В разное время в стране играли: Полака (поляк), Мексикан, Парагвайо, Шеко (чех), Жапинья (маленький японец), Шинезиньо (маленький китаец), Алемао (немец), Сомали и Конго.

6. Стиль игры

28-летнего Мантейгу (бабочка), у которого не сложилась карьера после отъезда из Бразилии в «Фейеноорд» в 2008-м, так прозвали на родине за воздушные передачи. Пе-де-Валса будто танцевал с мячом, играя за «Флуминенсе», а Наса (NASA – американское управление по аэронавтике и исследованию космического пространства) из «Васко» правой ногой запускал мяч со скоростью ракеты.

7. Род деятельности

В книге о бразильском футболе Алекс Беллос рассказывает про человека по имени Шампу Мауро (Шампунь Мауро): он был капитаном клуба «Ибис» из чемпионата штата Пернамбуку и параллельно работал парикмахером. В начале 1980-х «Ибис» ни разу не выиграл за четыре года, команду называли худшей на свете. «Футболист, парикмахер и мужчина – я единственный такой в Бразилии, – цитирует Беллос Шампу. – Наш клуб гордился своей репутацией, у нас даже был фан-клуб в Португалии. Правда, когда мы начали побеждать, они посылали нам гневные письма».

С тех пор у «Ибиса» ничего не меняется. Клуб продолжает защищать идею «нет никого хуже нас».

8. Продукты и еда

Кокада (сладости из кокосового ореха), Эдуардо Аррос (рис), Адемир Сопа (суп), Тригиньо (пшеница).

Тригиньо

Значения некоторых прозвищ объяснить невозможно. Графите, который в сезоне-2008/09 забил 28 голов в бундеслиге за «Вольфсбург», рассказывал свою историю: «Когда я был на просмотре в «Матоненсе» (его первая команда в Бразилии – Sports.ru), тренер подозвал меня: «Графите, иди сюда!» Я удивился: Графите? Почему Графите? Он объяснил, что играл со многими высокими парнями, которые выглядели как я, и их называли Графите. Затем он спросил, как меня зовут. Я сказал, что Эдиналдо. Он рассмеялся: «И у тебя нет прозвища?» Тогда я рассказал, что друзья зовут меня Дина, но ему не понравилось: это слишком мягко для футбола, не сработает».

Так Эдиналдо Батиста Либано превратился в Графите.

А что с Роналдиньо? Кто еще использует прозвища в Бразилии?

Сборная Бразилии известна аж тремя Роналдо: защитником Роналдао (Роналдо Родригес де Жезус), зубастиком Роналдо (Роналдо Луис Назариу ди Лима) и Роналдиньо (Роналдо де Ассис Морейра).

Суффикс «иньо» – уменьшительный, «ао» – добавляет веса. Сначала все было просто: Роналдао был большим, а Роналдо – обычным. Но в 1999-м появился еще и Роналдиньо. Чтобы совсем не повторяться, добавляли Гаушо – маленький Роналдо из Риу-Гранди-ду-Сул (его родной штат). Затем, когда Роналдиньо вырос, прозвище превратилось в звучный бренд, что-то менять было бессмысленно.

В других видах спорта бразильцы чаще просто сокращают имена, но иногда используют и псевдонимы. Политики в Бразилии прозвища не любят, хотя многих называют односложно. Предпоследний президент – Луис Инасиу Лула да Силва – известен как просто Лула. Дилма Вана Русеф, которая руководила страной с 2011-го по 2016-й, запомнилась как Дилма. «Лула и Дилма все же исключения из правила, – писал журнал The Economist в 2010-м. – Чаще бразильские политики просто срезают имена до двух слов».

Так почему бразильцам нравятся прозвища? И зачем от них отказываться?

Прозвища замечательно устроились в Бразилии и за пределами медиа. В Клаудио, штат Минас-Жерайс на юго-востоке, проживают 22 тысячи человек. Почти у всех есть псевдонимы, это доказывает городской справочник, где люди перечислены не под настоящими именами. «Мы редко знаем людей по именам, – объяснил редактор справочника Алексу Беллосу. – Если у вас нет прозвища, ваш телефон и адрес вряд ли найдут».

«У нас никто не знает фамилий, – делится Ана Мария Карвалью с USA Today, она выросла в штате Сан-Паулу и сейчас работает директором программы португальского языка в Университете Аризоны. – В каких-то телефонных справочниках есть фамилии, но не более. Студентов называют по именам, авторов книг – тоже. Думаю, прозвища – это просто следующая ступень».

Когда бразильцы сокращают имена до одного слова или придумывают прозвища, это сближает их. Похожая магия возникает между футболистами и болельщиками. Фанаты обожают прозвища, потому что они создают иллюзию дружбы или давнего знакомства с известным игроком.

«Я играл в прекрасное время, ездил на чемпионаты мира 1958-го, 1962-го и 1970-го, вокруг было так много игроков с прозвищами, – сокрушается защитник Пепе, который больше 10 лет зажигал в «Сантосе» с Пеле, в интервью Bleacher Report. – Но теперь все изменилось. Футболистов чаще называют по именам, и болельщики теряют связь с идолами. Фанатам гораздо легче восхищаться Пеле или Гарринчей, чем говорить: мой любимый игрок – Мануэль Франсиско (имя Гарринчи – Sports.ru). Все стало более формальным, но я горжусь, что меня зовут Пепе. Так называли и моего отца».

Так почему же от прозвищ отказываются?

Алекс Беллос пишет, что солидная часть бразильцев считает, будто никнеймы продлевают мужчинам детство и они не хотят взрослеть. К тому же многие прозвища звучат совершенно нелепо и могут сдувать самооценку.

Луис Густаво Виейра де Кастро ведет реестр имен футболистов в Бразильской конфедерации футбола. Еще в середине нулевых этот мужчина был уверен, что бразильцы перегибают с фантазией, лишая псевдонимы изящества. По его мнению, местным жителям не хватает образования, чтобы понять: назвать ребенка в честь Алена Делона – кошмар и безвкусица.  

По мнению редактора главного португалоязычного медиа Globo Марвио дос Анжоса, псевдонимы исчезают, потому что футбол окончательно превращается в бизнес. С детства игроки стремятся стать брендом, а добиться этого сложнее, если ты назван в честь части тела, птички или героя мультика, считает журналист. «Отказываться от прозвищ футболистов заставляют агенты и руководители клубов», – говорит Дос Анжос.

Бразильские клубы – как минимум «Интернасьонал» и «Сан-Паулу» – уже просили выпускников академий оставлять фамилии – считается, что это помогает продавать их в Европу, где при настоящих именах они фонетически не воспринимаются как далекие легионеры. Журнал Placar писал, как однажды ​​бывший президент «Интернасьонала» Фернандо Карвалью (занимал должность с 2002-го по 2006-й) просил журналистов называть молодых игроков только по именам, то есть не придумывать прозвища.

В 2016-м все тот же «Интернасьонал» подписал 20-летнего парня по прозвищу Готейра (капли воды), но представил под настоящим неполным именем – Лео Авила. В разное время «Сан-Паулу» провернул такой же фокус с игроками Фогете (ракета), Шумбиньо (шарик) и Марселиньо (он тренировался в футбольной школе «Марселиньо Кариока»): сейчас их знают как Веллингтона Кабралу, Мариналдо да Силву и Лукаса Моуру.

Чемпион мира 1970-го, нападающий Тостао (монета), категорически против убийства прозвищ. Он винит в этом глобализацию:

«Интересно, если бы Пеле был известен под настоящим именем, он был бы таким же великим? Наверное, да. Но, конечно, он бы не стал таким популярным. Сейчас в Бразилии постоянно показывают матчи европейских лиг: АПЛ, примера, бундеслига, серия А... Там большинство игроков носит свои фамилии, и мы перенимаем эту культуру, хотя я не понимаю, как она может помочь. Наступило время политкорректности. Дело не только в том, что прозвища уходят. Хуже, что игроков знают по двусложным именам: Тиаго Силва, Тиаго Невес, Тиаго Рибейро... Я их даже не запоминаю. Печально. А когда от прозвищ и своего прошлого отказываются клубы – это уже проблема, которую должны изучать психологи».

Психологи пока молчат, но главное очевидно и без них: никнеймы переживают кризис, который может затянуться и стереть эту культурную особенность.

И в этом есть что-то грустное.

Фото: REUTERS/Action Images/Tony O’Brien, David Mercado, Damir Sagolj, Waleed Ali; globallookpress.com/imago sportfotodienst; commons.wikimedia.org/VASQUEZ, Pedro Karp; РИА Новости/Алексей Даничев, Александр Вильф; Gettyimages.ru/Vittorio Zunino Celotto, Andreas Rentz/Bongarts, Robert Cianflone

развернуть

Событий так много, что, кажется, в этой истории скоро можно будет запутаться. Главное: 

• Кокорин и Мамаев с воскресенья праздновали десятилетие дружбы. 

• Утром в понедельник они развязали драку в кофейне на Никитской. Игрок «Зенита» ударил посетителя стулом. Посетителем оказался чиновник Минпромторга Денис Пак. Есть видео. По данным ведомства, травмы получил и гендиректор «НАМИ» (ведущая научная организация Российской Федерации в области развития автомобилестроения) Сергей Гайсин.

• Полиция возбудила дело по статье «Побои» (до двух лет лишения свободы), адвокат намерен добиться переквалификации статьи на «Хулиганство» (до пять лет).

• За несколько часов до кофейни Кокорин и Мамаев напали на 33-летнего гражданина Белоруссии (видео и его подробный разбор). Пострадавший оказался в реанимации. Это Виталий Соловчук, водитель ведущей Первого канала Ольги Ушаковой.

• «Краснодар» официально подтвердил, что намерен разорвать контракт с Мамаевым. По данным Sport24, «Зенит» тоже хочет расстаться с Кокориным.

• Во вторник и Кокорина, и Мамаева задержала полиция, сообщает РЕН ТВ. 

• По словам министра спорта, Кокорин и Мамаев, «видимо, уже никогда не сыграют за сборную»

• Видеозапись похождений игроков посмотрели даже в Кремле. Новости прокомментировал пресс-секратарь президента Дмитрий Песков. 

Нападение после стрип-клуба

По данным телеграм-канала Mash (это подтверждает и канал 112), все совсем плохо, в деле Кокорина и Мамаева есть второй эпизод. В понедельник утром они избили не только чиновника Минпромторга. До случая в кофейне футболисты вышли из стриптиз-клуба (вместе с ними было еще три человека) и стали пинать и облокачиваться на припаркованные машины. Один из автомобилей – «Мерседес GLS» ведущей Первого канала Ольги Ушаковой. Ее водитель Виталий Соловчук сделал компании замечание. В ответ его повалили на землю и избили ногами. С черепно-мозговой травмой водитель попал в реанимацию. Сейчас он в сознании. 

Телеграм-канал 112 опубликовал видео с камер наблюдений – видно, как водитель противостоит компании. После споров он отходит в сторону, но за ним бежит человек в черном худи и шапке (предположительно Мамаев) и сильно бьет по лицу. Водитель убегает, его преследуют несколько человек. Догоняют и избивают ногами. 

Как сообщает телеграм-канал 112, кто-то из компании разбил стекло «Мерседеса» и помял дверь.

Самой Ушаковой в автомобиле не было. Во время конфликта водитель не узнал футболистов. После драки в кафе полиция на всякий случай показала ему фото Кокорина и Мамаева – Соловчук тут же опознал нападавших. 

История нападения на чиновника в кофейне на Никитской

Что теперь будет? 

Возможно все, но если по закону, то Кокорину (а, возможно, и Мамаеву) грозит уголовный срок. Во вторник футболистов задержала полиция. После нападения на Дениса Пака полиция уже возбудила дело по статье 116 (побои, от обязательных работ на срок до 360 часов до лишения свободы на срок до двух лет). Но адвокат чиновника намерен добиться переквалификации статьи на «Хулиганство» (штрафа в размере 300-500 тысяч рублей до лишения свободы сроком до пяти лет). Юрист утверждает, что досудебное решение вопроса невозможно, так как «это хулиганство по мотивам расовой неприязни».

По факту нападения на водителя также возбуждено уголовное дело по той же статье 116. 

Но есть и более серьезная статья, которая теоретически грозит компании – «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью» (до 8 лет лишения свободы). 

Расторжение контрактов

«Краснодар» хочет разорвать контракт с Мамаевым, но клуб уточняет, что это будет сделать сложно.

«Мы первый раз столкнулись с такой ситуацией, когда начато уголовное расследование инцидента, связанного с футболистом клуба. То, что мы увидели на видео – это возмутительно. И этому не может быть никаких оправданий.

Первое, что мы можем сделать – это применить все возможные санкции, указанные в контракте. Мы наложим на игрока максимальный штраф и отстраним от тренировок с первой командой (к сожалению, в контракте заложен не очень большой срок).

В данный момент мы изучаем, как разорвать контракт с игроком. К сожалению, контракты составлены таким образом, что они максимально защищают профессиональных спортсменов. Но мы сделаем всё, чтобы этого добиться».

По данным Sport24, в «Зените» тоже сейчас думают о расторжении контракта с Кокориным. Но клуб пока делает осторожное заявление. 

«То, что произошло вчера в Москве с участием Александра Кокорина, вызывает в клубе резкое неприятие и возмущение. Мы ждем правовой оценки соответствующих органов, но с человеческой и эмоциональной точки зрения подобный инцидент вызывает только стыд. Сейчас мы не считаем необходимым говорить о наказании игрока со стороны клуба. Оно последует. Но в настоящий момент руководство «Зенита» и болельщики не чувствуют ничего, кроме разочарования, что один из наиболее талантливых футболистов страны повел себя отвратительно».

Фото: Instagram/kokorin9; Telegram/breakingmash; globallookpress.com/Alexander Kulebyakin

развернуть

Автор – Головин. 

Артемий Панарин – один из лучших нападающих мира. Он забивал первый, а потом победный гол в легендарном финале молодежного ЧМ в Баффало, когда Россия горела Канаде 0:3 после двух периодов и выиграла 5:3, трижды выигрывал медали взрослого ЧМ (серебро и две бронзы) и брал Кубок Гагарина-2015 со СКА. После этой победы он уехал в НХЛ, сразу же стал там лучшим новичком сезона и получил рекордный двухлетний контракт в истории лиги – 12 миллионов долларов. Это было еще в «Чикаго» – сейчас Артемий играет в «Коламбусе», а летом станет свободным агентом и может получить 12 миллионов уже за год.

Имея такие деньги, Панарин остается живым парнем, который устраивает роскошные эфиры в инстаграме (отвечает на любые вопросы, даже про контракт), каждое лето приезжает в родной город под Челябинском и катается там на тракторе и «Жигулях» и просто не звездится. Еще он встречается с дочкой бывшего главного тренера сборной Знарка Алисой.

Александр Головин поговорил с Панариным обо всем.

Панарин обожает Алтай и каждый год приезжает на родину под Челябинск

– Вчера ты был в Бостоне, сейчас уже в Калгари. Самое роскошное место в мире, которое видел лично?

– Мне нравится природа, горы – Алтай. Езжу туда каждое лето, уже четыре-пять лет подряд. Почему еще Алтай – там мараловые ванны. В крови сидишь, ее смешивают с водой. Говорят, что полезно для иммунитета.

– Главное приключение из Алтая?

– Когда Алисе звонил. Она думала, что я в палатке, дикарь такой: перед этим месяц готовился делать на костре еду, один полетел. В итоге звоню из караоке, она сильно удивилась.

– Что за караоке в лесу?

– Не в лесу, а там, где игровая зона: казино, автоматы. Она находилась недалеко от отеля, в котором я жил с друзьями. Но так только в последний год. До этого всегда оставался в палатке – на семь-десять дней, две недели. Как-то вообще один – у друзей не получилось, и я оказался в одиночестве. Это жутко, конечно. Первую ночь вообще не спал. Причем друг, который не смог поехать, предлагал человека, чтобы тот на всякий случай спал в соседней палатке. Я ответил, что не надо, потому что и без того готовился месяц. Смотрел ютуб, как все надо делать. Плюс мне дали пистолет. Но каждые 15 минут я вскакивал и хватался за этот пистолет: «Кто шумит?». До четырех утра так мучился, потом рассвет – грудь колесом, вышел из палатки: «Кто на меня?». А ночью как самая трусливая девочка сидел, забился в угол. На следующий день все-таки попросил человека, чтобы он спал в соседней палатке.

Оказалось, что быть одному в лесу не так просто. Вечерком же хочется посидеть у костра. Но ты сидишь – свет впереди только. Сзади вообще не контролируешь, что происходит. Лес вроде бы неглубокий – дорога рядом. Но боялся сумасшедших алкоголиков, которые ходят и не знают, чем заняться. Там река рядом шумит, поэтому не слышно, кто ходит и может сзади огреть лопатой по затылку.

– Объясни, в чем кайф природы и палатки?

– Мне нравится сделать костер, просто пожить в степи. Весь год мотаюсь по отелям – в отпуске в них уже не по кайфу. Да и в ресторанах постоянно кушаю. Настолько надоело, что для меня поход в ресторан с друзьями – это уже не какое-то событие, а чисто подзарядиться. Пришел – быстрее всех поел и счет просишь, чтобы быстрее уйти и пойти отдыхать. В Коламбусе с Алисой мы вообще в ресторан не ходим, только если с Бобровскими. Они любят, а я не особо. Люблю вечером завалиться на диване с компьютером. 

 
 
 
Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от Артемий Панарин (@artemiypanarin)

– Что смотришь?

– Английский знаю плохо, поэтому всякую ерунду по-русски. Если какая-то новая машина вышла и по-русски еще нет обзора, то могу на английском. На в основном – русское. На какую-нибудь политику натыкаюсь, нервы себе треплю. Она уже высвечивается в рекомендациях, потому что смотрю ее больше всего. Вроде на два дня подзабыл, а тут зашел – снова она.

– Кроме Алтая ты очень любишь родной город Коркино под Челябинском и часто гоняешь туда.

– Да, езжу каждый год, но уже дня на три. Чисто родных вижу и уезжаю. Больше там делать нечего. Раньше был моложе, помню период, когда экономика росла и все первые этажи – в магазинах. Сейчас и этого нет. А тогда с друзьями сидели и семечки щелкали во дворе до четырех ночи. Ездил на полтора-два месяца. Потом начал на лето в Чехове оставаться. Сейчас уже в Питере квартира появилась, там больше времени провожу.

Но я счастлив, что не забываю свои корни, хоть жизнь на родине и непростая. В Питере-то хоть какая-то медицина есть. Хотелось бы, чтобы и в родном городе появилась.

– Когда ты был маленьким, в Коркино приходилось так же тяжело?

– Конечно. Ничего не изменилось. Даже стало хуже. Но тогда я просто внимания на это не обращал. Не думал ни о больницах, ни о полиции. Сейчас замечаю: люди в основном смотрят Первый канал, нет работы. Чтобы зарабатывать, жители ездят в Челябинск. Это кто помоложе. Остальные – в садике работают или где-то так.

 
 
 
Посмотреть эту публикацию в Instagram

Едем едем в соседнее селоооо на дискотекуууу😉🏍🏍🏍 Going to the village next door for a Disco😉 #harleydavidson #коркино

Публикация от Артемий Панарин (@artemiypanarin)

– Кто из родственников там остался?

– Одна бабушка постоянно живет. Другая с дедушкой переехала в Питер, я купил им там квартиру. Но они такие: заклинит – уезжают в Коркино. Поживут там две недели – назад возвращаются. И наоборот.

Артемий рассказывает об амбициях и разнице между КХЛ и НХЛ

– Ты живешь в Америке почти четыре года, можешь дать экспертизу. Смотри, для большинства в России Америка – это прямо рай.

– Думаю, не для большинства.

– В любом случае, как там на самом деле? В Америке есть места как Коркино?

– Здесь есть не особо развитые города, но я в них не был. Где играем – везде безопасно, чисто, убрано. В каком-нибудь Виннипеге – хотя это уже Канада – минус 50 зимой бывает, но для людей сделали подземный город (сеть из туннелей под центром города, в которых находятся 60 ресторанов, 200 магазинов, 700 квартир, две гостиницы, банки, бизнес-компании и библиотека; в Winnipeg Square работают более 20 тысяч человек, его площадь – 22 футбольных поля – Sports.ru). В целом в США все более сбалансированно. Я живу в Коламбусе, но его не с чем сравнить в России. Какие-нибудь Нижний Новгород или Екатеринбург больше по площади и населению, но по архитектуре, полиции, медицине не сравнятся. И все эти города, как Питтсбург, Коламбус, Калгари, хоть и это тоже Канада, – они одинаковые. Маленькие, уютные, развитые.

Есть, конечно, и мегаполисы, и быстрые. В Вегасе сумасшедшая ночная жизнь. В Нью-Йорке молодежь кайфует от драйва и ритма. В ЛА – тоже молодежь. Но суть одна, здесь люди работают на свой штат и город: налоги остаются в штатах, поэтому люди развивают свои города. Дороги, кстати, тоже везде хорошие. В Нью-Йорке они хуже, чем в Коламбусе. Там кочка на кочке, а в Коламбусе такого нет.

– Очевидная вещь, но объясни людям, которые не понимают: зачем ты вообще вышел из зоны комфорта, не стал сидеть в СКА и поехал в Америку?

– Некоторые говорят, что рублем меня поманили или долларом – и я продался. На самом деле не так. Я уехал в НХЛ на деньги в четыре раза меньшие, чем мне предлагали в России. В четыре раза. Это не 500 рублей и 2000, а другие деньги. Я ехал сюда из спортивных соображений. Здесь первая лига в мире, хотелось доказывать. Возможностей для роста было больше.

– Чтобы быть мировым топом в хоккее, надо гнать в Америку?

– Да, туда, где лучшая лига. Это нормально. Если ты стал лучшим бомбардиром КХЛ, ты же не скажешь, что ты лучший игрок в мире. Весело слушать такое. Я не говорю, что КХЛ – плохая лига, там много крутых спортсменов. Но НХЛ – первая. У кого есть амбиции – едут туда. Вот как ты во второй лиге мира станешь лучшим игроком в мире? Это невозможно. Едешь в первую. Так и в других сферах. Но это выбор каждого. Кому-то он подходит, кому-то – нет. Площадка здесь меньше, больше прямолинейного хоккея.

 – Ты упомянул деньги. В России сколько тебе предлагали?

– В районе 120 миллионов рублей в год. Это до налогов. А сюда поехал на 900 тысяч долларов тоже до налогов (57 млн рублей по сегодняшнему курсу – Sports.ru). И получил 500 тысяч на руки (32 млн рублей; в России после уплаты 13% получилось бы 104,4 млн рублей – Sports.ru). Конечно, бонус еще фантастический выбил. И что смешное – я поехал на в четыре раза меньшие деньги, а заработал столько же за счет бонуса.

– А свобода на тренировках в США чувствуется?

– Очень. Очень. Контраст огромный. Здесь тренер такой же обычный игрок. Такая же часть. Ты можешь его послать на хрен. Если он поймет, что по делу, то ничего не скажет. А в России тренер – это бог. Ты ему ничего не можешь говорить. Он всегда прав. Если ты еще средний игрок, то тебя съедят.

Здесь хоккей – бизнес. Ты можешь не понравиться тренеру, но тебя тогда и не будут держать. Просто обменяют, чтобы не тратиться на человека, который не играет, но получает зарплату: «Да, мы не сошлись, но давай разойдемся: и нам хорошо, и тебе». Зачем выводить личные отношения на спорт?

– Ты посылал тренеров?

– Сложно пока, английский только стал получше. Но к Торторелле заходил, говорил свои недовольства, все высказывал. Он меня слушал, объяснял, что ему не нравится. Мы приходим к общему решению, всем хорошо.

– Мне еще кажется, что в России тренеры закрытые. На прессухе Билялетдинов произносит пять слов, а в Штатах Торторелла всем журналистам рассказывает, что ты наложил в штаны из-за расстройства желудка. Это красочно и живо.

– Да, в Америке есть такое. Так и игроки делают. Если тебя вызвали журналисты, ты не можешь сказать: «Нет, я не пойду». А у нас ты можешь ответить пиар-человеку: «Не, убери меня. Я не пойду с ними разговаривать». И так же тренеры – в России у них мало уважения к журналистике, хотя у вас такая же работа. Да и потом – тренеры сами должны развивать этот спорт, чтобы получать больше денег. Чтобы было больше доходов от ТВ.

Взять Макгрегора – хороший элитный спортсмен. Но за счет языка к нему относятся как к богу. Это не совсем правильно, но это работает. Тренер наговорил что-то агрессивное, и люди смотрят. Не говорю, что надо как в UFC теперь, чтобы Крикунов и Назаров проводили битву взглядов. Нет. Но надо подогревать интерес людей, чтобы на нас потом ходили смотреть. Здесь это понимают.

Немного про геев

– Три вещи, которые ты перенес бы из России в Америку?

– Мне ближе наш менталитет. Не скажу, что здесь он плохой, просто люди другие. Они жили в других законах, у них принято по-другому. А я русский человек, уехал поздно – в 22 года. И я скучаю по нашим людям, командным мероприятиям. Здесь бизнес в спорте, каждый за себя. Хотя все выполняют одну задачу. А в России больше походов на ужин или дискотеку, чем здесь. Но может, это связано с играми, графиком. В НХЛ 82 игры в регулярном сезоне, в России – меньше и чемпионат растянут. Тут-то некогда ходить.

– Если брать бытовуху, то в чем у нас разный менталитет?

– В США люди свободнее. Не боятся, что им что-то сделают за мнение. При этом здесь они не говорят про гомосексуалистов. Даже если кто-то не поддерживает, не говорят. Хотя это неплохо. Они же всей страной идут к тому, что каждый человек свободен и делает что хочет. Власти меняют закон, с ним хотят поменять и менталитет людей.

То есть ситуация не работает так, что приняли новый закон, кто-то высказался об этом – и все поменялось, все начали признавать его. Нет. Людям, которые родились 60 лет назад, в этом плане сложно, они не понимают, зачем нужен такой закон. И тот факт, что сейчас никто не говорит плохо о гомосекусалистах, означает, что следующее поколение и не узнает, что о них что-то не то говорили. Следующее поколение не будет обсуждать на кухне, что это нехорошо.

– Как ты сам относишься к геям?

– Мне без разницы. Я за то, чтобы они делали что хотят. Когда жил в России, вообще другого мнения был. Жесткого мнения. Сейчас я гораздо лучше. В этом обществе живешь и лучше относишься. Ну, живут люди своей жизнью – и живут. Если они этому рады, то пусть. Если человек такой, он боится высказаться о своей ориентации или показать ее, всю жизнь прячется – это несправедливо. Ну, что ему сделать? Мне после таких слов, конечно, в Коркино нельзя будет ездить.

– Особенно в такой шапке.

– Ха-ха.

– Взял ее у Алисы?

– Да, но это больше не ее.

– Часто берешь ее вещи?

– Мы сейчас говорили о гомосексуалистах, а ты такие вещи спрашиваешь!

– В твоей команде есть геи?

– Братан, ну чего ты меня подставляешь! Я не видел их. Как Евгений Кузнецов говорит: «Мое очко в порядке. Под защитой».

– А на улицах?

– Когда приехал, очень их замечал. Был в шоке немного. Сейчас настолько привык, что просто не замечаю. Ну, иногда попадаются. Посмотрел – отвернулся. Не как раньше – заострил внимание. Да и взрослее становлюсь – они такие же люди.

Панарин пьет виски по ходу сезона 

– По твоему инстаграму кажется, что ты всегда расслаблен. Это так?

– Да нет. Так кажется. Я, с одной стороны, очень веселый и открытый, с другой – люблю подзагнаться. Если что-то не идет, ухожу в себя и жестко работаю. И тренируюсь достаточно много. Я тренируюсь три месяца перед сезоном. В России когда жил – месяц. Так что я не расслаблен.

– Нельзя сказать, что выезжаешь на таланте?

– Это невозможно. Да, есть какой-то талант, но вспоминаю годы в СКА и «Витязе» – я там работал. Не пил даже тогда – бросил. Сейчас многие посмотрят: «Что? Он же спортсмен». Здесь, кстати, с этим спокойно и открыто. Когда у нас плей-офф, на командном ужине стоит вино. Бокал ты можешь спокойно выпить. Даже ни у кого не пройдет: «Алкоголик какой-то за соседним столом, завтра выйдет – обосрется». Ни у кого в голове такого нет. Хочешь – обожрись. Если показываешь результат – всем пофигу, что ты делаешь. Но ты просто не выживешь в такой конкуренции, если будешь нарушать режим постоянно.

А бросил пить я в СКА, потом в «Чикаго» год ни капли в рот не брал. Но если честно, тяжело, когда совсем не расслабляешься. В Чикаго еще жил один. Алисы тогда не было. Поболтать не с кем. И начинаешь подгоняться. Я так подгонялся, что температура под 40 поднималась. С ума сходил. Из-за хоккея загонялся. Нервничал, что один, мысли дурные в голову лезли про болезнь: какая-то херня вскочила, шишка – сразу надумал столько всего про нее.

– Сейчас пьешь?

– Ща лью так… Ха-ха. Шутка. Могу после игры прийти и выпить бокал вина. Или виски, но одну порцию. В России сейчас молодежь послушает: «О. Нормально! Я на правильном пути». Но просто надо понимать, что пить и зачем. Я после игры прихожу на эмоциях, на нервах – не получается уснуть, до трех часов лежу в кровати, дергаюсь. Алиса в шоке, я как сумасшедший. Конечно, мне легче выпить порцию виски и лечь спать расслабленным, поспать девять часов, чем шесть. Потому что неизвестно что лучше – выпить виски или недоспать три часа.

А молодежи скажу: вам еще некуда расслабляться, вы не так нагружены. Вам только так кажется. Здесь просто 82 игры, через день. Бывает за 15 дней 9 игр. Кайфануть тоже иногда хочется.

– А ты пьешь прямо перед матчем?

– Нет, пью, если на следующий день тренировка или выходной. Перед играми не пью.

– Типичная тема для русских футболистов – они ссут уезжать в Европу. Расскажи, как на самом деле надо действовать, чтобы выйти на топовый уровень.

– Блин, ну я вообще в их спорте не разбираюсь. Люблю играть в футбол, но дилетант. Как рассказать? Должны быть амбиции и желание. Никто не должен говорить, что надо делать, книгу какую читать мотивационную, еще какую-то хрень. Если тебе нафиг не надо – ты идешь и бухаешь. Сидишь с котлетами.

Плюс нужна и самоуверенность. Я уезжал – на тот момент ничего еще не заработал в России. Играл вроде в СКА, но пришел туда после «Витязя» – и хороший контракт мне никто не давал. Я не заработал себе на всю жизнь. Был определенный риск уезжать в НХЛ: а вдруг не получится? В России бы цену себе сбил этим. Но у меня была уверенность, что я приеду и порву всех. Считал, что вообще не рискую. Но еще раз – для этого должны быть амбиции, ты должен хотеть стать лучшим, тогда сам уедешь туда. Я о деньгах тогда вообще не думал – есть, нет. Мне похрену было. Хотя, может быть, как-то и глуповато это. Потом же надо жить еще лет 60 после хоккея.

Просто неприятно возвращаться, когда ты съездил и не получилось. Руководство русских клубов тоже смотрит на это: уже не 120 миллионов дает, а 80. Но у меня была такая самоуверенность, что я не сомневался, что все будет нормально.

– Откуда такие амбиции? Есть же куча талантливых людей, но им ничего неохота.

– Это к родителям. Есть родители-долбоносы. Как вот Паша Дацюк говорил, что родители реализовывают свои нереализовавшиеся мечты. А все-таки ребенку надо дать самому выбор. С другой стороны, дед меня тренировал так, что у меня выбора никакого не было: хоккей – и все. Помню, приду после 12 домой... Просто нравилось со старшаками во дворе сидеть, там девчонки взрослые – до четырех утра с ними. Прихожу, дед орет: «Ничего из тебя не получится». Но потом в интернат уехал. Там уже на меня никто не давил, что надо в хоккей играть, стараться, работать. Потом в Подольск в 12 лет. Сам.

Я много думал, как у ребенка вызвать желание. Понял, что надо быть хорошим педагогом. В этом плане у нас с дедом постоянно состязания были: то суп наперегонки ели, то в бане – кто кого перепарит, то в хоккей дома играли. Он мне все время поддавался и проигрывал. Плюс я же рос среди друзей-неспортсменов. То есть среди них я тоже был лучший. И как-то за счет этого характер формируется. Когда входишь во взрослую жизнь и появляются конкуренты, ты смотришь на них со стороны сильного, не со стороны слабого, которого всю жизнь обыгрывали и пинали во дворе, борешься за себя: «Нихрена себе, я всегда в порядке был, а тут ты пришел, меня обыгрываешь. Сейчас я тебе надеру задницу».

Короче, родителям важно не передавить. Если уже в детстве ребенок тренируется по восемь часов в день, ну е-мое, в 13-14 лет ему нафиг ничего не нужно будет. Когда он услышит про наркотики, то сделает выбор в их пользу. Не надо давить на спорт, ребенок сам решит, а то родители приходят на тренировку и орут как сумасшедшие. Какой хоккей ему – он боится своей тени в такой ситуации.

Короче, видишь, какой я негативщик.

Про Алису и ее папу

– Расскажи про Алису. Как вы познакомились?

– На чемпионате мира в Москве в 2016-м. Я позвал ее погулять во время турнира. Тренером у нас тогда был Олег Знарок, папа ее. И он не знал о нас. Хотя мы выходили на улицу, встречались, списывались. У нее еще была собака – только купила ее тогда, Рыжик, сейчас с нами живет. И я тоже такой выгуливальщик собак был. Но какашки я не убирал, пацаны. Пацаны, я нормальный.

Мы гуляли весь чемпионат, и я даже неплохо сыграл, хоть и не думал о хоккее. Прошло немного времени, Алиса с семьей уже была у себя в Риге и сказала папе, что летит в Италию – как раз я позвал. Ну, она и объяснила с кем. Папа в шоке: «Как так? Когда я упустил этот момент?».

А нечего щелкать, щелкать нечего.

– А во время чемпионата как вы пересеклись?

– Я написал первый. У меня был ее номер, потому что она собирала со всех спортсменов видео на годовщину свадьбы Олега Валерьевича с Илоной.

Кстати, перед этим был еще момент, когда я знал ее номер, но он потерялся. За год до того чемпионата мы приехали с Чудиновым отдохнуть в Монако. А Олег Валерьич часто отдыхает в Ницце. Он уже работал нашим тренером, мы списались, он такой: «Ну, приезжайте в Ниццу». Я весь в надежде, что дочки на месте, быстрее на поезде погнал в Ниццу из Монако. Приезжаем – ни Алисы, ни Леры нет. Виду не подал, что сильно расстроился, хотя ехал точно не с Олегом Валерьевичем разговаривать.

Но мы с ним сфотографировались. Он же возрастной, особо в технике не шарит, ходил тогда с Нокией раскладной, без вотсапа, без ничего. Говорит: «Вы там передайте в интернете, как вы передаете, чтобы у меня осталось фото». Я быстрее Алисе выслал фотку в инстаграме. Сижу, жду. Дня три не отвечала. Думаю: «Понтуется, короче». Потом ответила. Пишет: «Не могу сохранить чего-то. Скинь на почту». А я сказал, что в почте не шарю: «Дай мне номер, в вотсапе скину». Она скинула номер, я чего-то пописал, давай подкатывать тихо, но там вообще без шансов. Шлагбаум мне выписывала такой... Потом оказалось, что у нее молодой человек был просто. А я злился сидел. Курица, думал, болтать не хочет со мной. Номер удалил, все забыл. Хрен с ней, думаю.

Через год она про видео написала и как раз уже свободная была.

– И ты сбегал из отеля?

– Нет, мог гулять. Мы за углом встречались. Но LifeNews – козлы. Они нас как-то снимали из кустов. Спасибо хоть, что не во время чемпионата выложили, а после. Хотя папа увидел еще позже, когда я везде ее позвал. Он слабый в интернете.

– Что он тебе сказал?

– Да он меня так стеснялся потом! Мы с Алисой ржали на этот счет. Такая была неудобная обстановка на Кубке мира. Мы вместе только пару месяцев – и начинается Кубок мира. Он все знал, но мы не разговаривали на эту тему. Обычно подойдет: «Ну че ты, слышь, че ты базаришь, сейчас как дам». А меня обходил, стеснялся. Было видно, что ему неудобно. И мне неудобно – как так, меня главный тренер стесняется.

После Кубка мира, когда мы с Алисой уже остались в Америке, все-таки подошел. Сказал, что если стану себя плохо вести, со мной нехорошо будет. Ну, приукрашиваю, конечно. «Давай, посерьезнее», – так он сказал, наставления дал.

– Ты на ты с ним?

– Нет. На вы. Олег Валерьевич.

– Ты называешь его тестяриком. Как он реагирует?

– Да это в шутку могу. Тестярику нравится, когда я на вы. Илоне Николаевне – нет, она просит на ты. Но просто Илона мне сложно, у меня такое воспитание, что со взрослыми я на вы. 

– Первая реакция на тестярика?

– Да он же не броня – понимает шутки. Он мне кофе носит, когда в шахматы его обыгрываю. Ему же тоже надо что-то делать, не работает сейчас (после победы в Пхенчхане Знарок ушел из сборной России, сейчас он консультант штаба – Sports.ru). Надо растрясти.

В целом у нас семейные отношения. В этому году он пару раз приезжал в Америку. Летом часто вместе отдыхаем в Ницце. Или я в Ригу приезжаю, где они живут. Ну и Алиса с ним по видеосвязи постоянно общается.

 
 
 
Посмотреть эту публикацию в Instagram

That moment when an Olympic champion loses a chess game to you 😉 🤘 #znarok #знарок

Публикация от Артемий Панарин (@artemiypanarin)

– Со стороны он грозный мужик.

– Хороший мужик. Ворчун, бывает. Но есть ворчуны, которых все любят. Не гнилой ворчун, а по-мужицки. Да и в семье он не такой жесткий, как в команде. Хотя как-то кому-то втетерил в самолете. Дебошира угомонил: тот ругался на людей, стюардесс, а он объяснил, что не надо так делать.

– А чем тебя зацепила Алиса, почему ты стал ей писать?

– Блин, давай пожалеем Олега Валерьича, у него тоже психика не железная.

Алиса – хороший человек для меня. Целеустремленный. Не сидела у папы на шее, с 14 лет работала (в модельном бизнесе – Sports.ru). Знает цену деньгам, жизни. На месте не сидит, что-то делает. Родители хорошо воспитали.

– Ну и внешность.

– Ха-ха, спасибо. Очень красивая.

– Самый романтичный поступок для нее?

– Я не романтик. Ну, скалку подарил на 8 марта как-то раз. Бомба же! Хотели после моей последней драки сделать фотографию, как она со скалкой меня бьет, но на самом деле вообще не бьет. Я хорошо себя веду.

– Чем Алиса занимается в Америке?

– Ей сложно, потому что она не любит ничем не заниматься. Но пока работы нет по многим причинам. Во-первых, у нее сейчас отсутствует рабочая виза. Во-вторых, хочется, чтобы она чаще дома находилась, иначе совсем не будем видеться – у меня же постоянно выезды. Да и не думаю, что в Коламбусе модельный бизнес развит, где она могла бы работать. Плюс у меня последний год контракта – непонятно, где мы потом окажемся. Встревать куда-то не хочется.

Так что занимается спортом, домом, собакой, ходит на йогу. Сейчас ведет блог в инстаграме – о жизни, рассказывает, как за собой ухаживает. Я за такую работу, для этого можно быть дома, оттуда вести. Подписывайтесь на нее, ставьте лайки, жмите колокольчики!

Оказывается, русский спортсмен умеет зарабатывать на ценных бумагах

– В Коламбусе вы снимаете квартиру?

– Да, но уже мечтаю о своем доме. Никогда не жил в своем. Летом только в Питере полтора месяца, купил там квартиру. В Чехове своя квартира всего годик-полтора была, мне за молодежный чемпионат мира ее подарили. А остальное – с 10 лет в интернате, на базе, в съемной квартире. Но там нет такого кайфа, когда ты приходишь – и лампочку закрутил, какую-нибудь хрень по дому поделал. Мое любимое место в питерской квартире – кладовка. Там всякая хрень лежит: навигаторы, мячи, тренажеры. Расставляю их – и больше ничего не надо. Мечтаю о своем гараже, чтобы зайти в него – и газонокосилка стоит.

– И когда ты купишь дом?

– Заключу новый контракт и куплю. Следующий контракт у меня будет, наверное, долгий. Как раз достаточный, чтобы купить дом, жить, кайфовать. Это моя первая задача.

– За сколько планируешь купить?

– Смотря где. И шокировать людей не хочу. А то станут думать, что я охреневший.

– Слушай, ну все знают твою зарплату – шесть миллионов долларов в год. Сколько ты считаешь приемлемым потратить на дом?

– Следующий контакт, надеюсь, будет больше. Там дадут и бонус подписной. Может, в районе пяти-семи миллионов потрачу.

– Объясни, кстати, простым людям, куда девать шесть миллионов. Это же прямо дофига. Когда они приходят на карту, что ты с ними делаешь?

– Никуда не трачу. Стараюсь сберечь, чтобы потом не лизать никому жопу. И не быть зависимым от работодателя. Сейчас живу просто и стараюсь на всем экономить. Конечно, ни в чем себе не отказываю, но самолеты не снимаю каждую неделю. Если лететь недолго, спокойно эконом беру. Если разница с бизнесом большая – компания охреневшая, то тоже спокойно с Алисой в экономе летим. Отель, если понимаем, что просто там спим, выбираем самый простой, с обычным номером. Путешествовали по Италии на машине – оставались в номерах по 100 долларов. Там просто кровать. Приехали, поспали, погуляли.

У нас в России просто такой менталитет: у меня остались 10 тысяч, нахрен мне они нужны, зарплата же завтра, пойду и все это потрачу. Я стараюсь так не делать. Потом еще жить много, надо думать о будущем. Медицина, близкие... Я рад, что сейчас смог спокойно помочь бабушкам и дедушкам. В Питере они сделали несколько операций, раз семь ходили в клинику. Я их полечил – наверное, к миллиону сумма пришла. Я вот не знаю, как обычным людям найти такие деньги. Но я рад, что у меня они есть и имеется возможность помочь близким. Не ждать страховку или еще какую-то хрень, пока там очередь дойдет, а помочь. Благотворительностью заняться, ну и просто жить нормально.

Так что я никуда не трачу эти шесть миллионов – они работают спокойно в определенных местах. Ты спросил про дом – вот я сберег достаточно денег, теперь могу позволить себе хороший дом. Почему нет, если я буду постоянно там время проводить. Хотя какой-нибудь вид из окна мне не важен. Я лучше сэкономлю. А то один раз к окну подойду – и ради этого за вид переплачивать?

Столкнулся с этим в Чикаго – взял там квартиру с хорошим видом. Через неделю уже жалюзи не открывал, потому что в плейстейшен играл и солнце светило. И мне похрену на этот вид было. Ради таких моментов я переплачивать не буду. Лучше метраж побольше, чтобы тренажерный зал сделать и сауну – и восстанавливаться там. Я все-таки профессиональный спортсмен. Ну и район надо выбрать безопасный и недалеко от стадиона. Не, можно взять в пригороде, но нахрен 2,5 часа на тренировки добираться?

– Ты сказал, что деньги работают. Куда ты выкладываешься?

– Бабушки, наверное, в шоке будут, но в Америке очень развиты ценные бумаги. Там не как в России. Когда я слышал про ценные бумаги в России или про акции, для меня это как лотерея была, можно за день проиграть все деньги. Здесь есть профессиональные люди, которые этим занимаются. Не те, которые зарабатывают по 50% за год. 8-10% годовых – это неплохо для таких денег. Но моя основная задача – сберечь деньги, у меня и так они хорошие.

– А ты сам в ценных бумагах шаришь?

– Кстати, неплохо. Чтобы начать разбираться в этом деле – а мне было интересно, – я вложил три тысячи долларов. Начал покупать Google, Amazon – топовые компании. Когда ты вложил свои деньги, информацию запоминаешь быстрее, потому что ты можешь их просрать. Обращаешь больше внимания на детали. Есть же много программ, которые используют ненастоящие деньги, какие-то автоматы в интернете. И там ты делаешь все наобум. А здесь я выделил реальные деньги. И вот у меня за три года 30-35% накапало.

Поcле этого вложил уже 30 тысяч – за два года набежало процентов 14-15. Так что неплохо в этом разбираюсь. Но не как профессиональные банкиры, которые только этим и занимаются.

– Какие акции покупать выгоднее всего?

– У меня лично хорошо вырос Amazon, электронные компании. Три тысячи я как раз вложил в них – в 10 компаний. 30 тысяч – в 15-20 компаний. Остальными деньгами занимается профессионал, но там делается все консервативно: покупаются сотни компаний, чтобы не было так, что Google объявил о банкротстве – и ты просрал все, что заработал за жизнь.

Кстати, сейчас еще планирую недвижимость прикупить. Хотя ценные бумаги – оптимальный вариант. Даже если открыл ресторан и украли бутылку, то начинается геморрой. А тут нет геморроя, банкир всем занимается.

– Он не сопрет деньги?

– Да нет. Если сопрет, то банк возместит. Да и многие люди нанимают банкиров, даже долларовые миллиардеры. Здесь это развито. Плюс процессы контролируются самим банком. Если банкир сопрет деньги, выйдет новость – и репутация банка будет в жопе. Все инвесторы оттуда уйдут. Все это в системе, всегда можно все проверить.

Еще про деньги и тачку

– Сколько в месяц ты тратишь на жизнь?

– Прошу русских читателей не падать от шока. Все-таки здесь доллары, не надо переводить их в рубли. Тысяч 15-20 в среднем в месяц. Туда входит лизинг машины – 2 тысячи. 2,5-3 тысячи – квартира. Ну и хорошие рестораны здесь сколько стоят... Алиса, конечно, ничего не ест, но мы с Серегой [Бобровским] ходим – долларов на 200 точно кушаем. Или под 300. Мы не заказываем черную икру, просто здесь все дороже.

– Ты же еще фанат часов. 11 подписок в инстаграме – три на часы. Откуда такое?

– С детства. Еще тогда к дедушке приходил, выпрашивал или подворовывал деньги. Покупал себе электронные часы и кайфовал от этого. Они всегда нравились. Но разбираться начал недавно. Есть друг Виталя, он работает в ДЛТ (Дом Ленинградской Торговли, местный ЦУМ – Sports.ru) в Питере. Пришел к нему в прошлом году, он все грамотно объяснил. Теперь покупаю не так, что оплатил – и они стоят уже на 30% дешевле. Выбираю бренды и модели, чтобы минимизировать потери.

– Еще одна подписка – на BMW. Твоя тачка – Бумер?

– Да-а-а. Бума. Раньше вообще ненавидел эту марку, но в последнее время началась такая пацанская тема. Мне кажется, что BMW – пацанская машина. Купил ее, олимпийскую, у Ковальчука как благотворительность за семь миллионов. Эти деньги пошли на лечение детей в России. И мне понравилось. Вот теперь в Америке взял такую же. Ну не совсем такую, не X5, а легковую.

– Это как-то связано с фильмом?

– Может, как-то связано в плане менталитета. Коркино, черная BMW, ты подъезжаешь во двор, бабушка с первого этажа тебе машет. Черная бандитская тачка. В менталитете у меня такое, видимо.

– Но сейчас уже меньше бандитского? Ты недавно сказал, что стал больше уважать права человека.

– 100%. Не сравнить меня с тем, кем был в России. Не скажу, что я чем-то таким занимался, просто кто-то сказал, что у нас в ютубе больше всего просмотров на видео с заголовком «Как зайти в хату и не облажаться». Все уже готовы к тюрьме и смотрят на случай, если придется там оказаться. Такое у нас в менталитете: 90-е, машины большие. Но сейчас я за права человека и за то, чтобы всем было хорошо. Неважно, слабый ты или сильный. Есть закон – он расставит, кто прав и виноват.

– А фильмы какие нравятся?

– Советую всем фильм «Мотылек». Он тоже про тюрьму, но я советую тем, у кого в жизни сложности. Я смотрю его, когда мне непросто. Там человека подставили, он попал в тюрьму, но не ломается. Пацанам точно понравится. Рекомендую.

А «Бумер» увидел еще в детстве. Хорошо, что «Бригаду» не посмотрел – только лет в 18-20. Если бы посмотрел в 16, точно бы организовал группировку. С моим детским лицом вряд ли получилось бы, но попробовал бы. Этот сериал вдохновляет на всякую хрень.

– То есть ты против таких сериалов?

– Они мне нравятся, я сам вырос не в самых безопасных местах. И это наш менталитет, у нас такое. Здесь американцам покажи – никто не соберется так делать. А у нас скажут, что круто. Хотя вот недавно один расстрелял в церкви 49 человек (речь идет о расстреле мечетей в Новой Зеландии 15 марта 2019 года – Sports.ru). Он же чисто переиграл в игры, даже камеру установил как в играх и ходил долбил народ. И как с этим бороться? Там компании миллиарды зарабатывают на этой игре, им эти люди вообще похрену. Невозможно это победить. А на него игра повлияла. То же самое и с фильмами: смотрят, идеализируют преступников.

Панарин не знает английский и не слушает установки

– Почему ты до сих пор не выучил английский?

– Потому что я долбонос. Потому что лентяй. И такие еще ситуации были: пришел в «Чикаго» – там двое русских. И хоккей на первом месте. На следующий день игра, а мне хочется полежать, восстановиться, фильм посмотреть, кайфануть, радоваться жизни, а не сидеть и английский учить. Так прошел год. Причем в «Чикаго» я ходил и всех обманывал, что учу по скайпу, что учительница из России звонит. Сам нихрена не учил.

Второй год – то же самое, хоккей на первом месте. Летом – отпуск, хочется кайфануть от жизни, куда-то слетать. Все – моя лень. Плюс русские, с ними ходишь на ужины, разговариваешь. Не было бы их в команде – ходил бы с американцами. Но в этом году уже лучше. Бобровский такой профессионал, что особо не болтает со мной в раздевалке. Вот с Артемом Анисимовым мы постоянно болтали в «Чикаго». Здесь с ребятами приходится по-английски.

– А среда не влияет?

– Нет у меня в голове такого, что я концентрируюсь на этом, слово новое услышал – запомнил. Я вот сижу на командном обеде за столом с американцами. Нормальный человек старался бы слушать и вникать. А мне вообще похрену, что они там говорят. Думаю о своем, как хочу лодку в Питере взять покататься. Или об игре думаю. Их вообще не слушаю. Что-нибудь спросят, я такой: «А? Че?».

Нет во мне способности к обучению. Так и с памятью – что-то сказали, я сразу забыл, потому что неинтересно. Было бы интересно – запомнил бы. Но в основном неинтересно.

– Как тогда ты в команде общаешься?

– Да я открытый человек – хахакиваю, хихикиваю. Если надо объяснить, я объясню, просто для этого потребуется не минута, а три. Ты, мы, нет, да – такими словами. Грамматики нет вообще, не знаю, как предложение составлять. Как колхозник. Но мне без разницы. Понимают – и ладно. Хотя на игре иногда сказывается, когда не могу договориться, как играть.

– Что ты делаешь на установке, если не понимаешь?

– В основном о лодке думаю. О машинах, политике.

– То есть ты не слушаешь тренера?

– Не, вообще нет. Я и в России не слушал, если честно. Я, с одной стороны, могу улететь куда-то в облака. С другой – могу подогнаться. Перед выходом на лед просто основные вещи спрошу у тех, кто слушал. Элементарные: после вбрасывания вдвоем бежим или один? Это главное. А так – разберемся по ходу.

– Бобровский помогает с переводом?

– Да я и не прошу. В начале, как перешел в команду, про общую систему только послушал на собрании, и все – потом бросил это дело. Да и тренеру в хоккее сложно: в зоне атаки он вообще ничего не может объяснить. В основном – про то, как играть в обороне. А в атаке мы все время импровизируем, тренер это не объясняет. И я свои дела там делаю.

Это же не американский футбол, где в наушник говорят, куда бежать. У нас могут быть миллионы розыгрышей. Если надо, ребята сами между собой договариваются без тренера. Тренер – это оборона, откат, закат. В атаке быстрая игра, шайба может везде оказаться, тренер даже не знает, где и что дальше произойдет.

Книги хорошие и плохие 

– Как-то ты сказал, что книги засирают мозг. То есть ты не читаешь?

– Ну, не все книги засирают. Я про неправильные: мотивации, визуализации, всякую такую хрень. Может быть, если грамотно их использовать, то помогает. Но сильно восприимчивым людям, как мне, они не подходят. Читал их все в «Чикаго» – вообще головой поехал. Начитался: о чем подумаешь, то и произойдет. А мысли-то не всегда хорошие – всегда плохие. И вот сидишь, за голову берешься: блин, сейчас это произойдет. Не можешь от этой мысли отделаться и начинаешь загоняться. Поэтому я отошел от этого.

– Какую сейчас книгу читаешь?

– «Американскую трагедию». Половину прочитал.

***

– Ты в топе лучшей лиги мира, ты долларовый миллионер, твоя карьера прет, рядом с тобой суперская девушка. Но ты не говоришь как звезда. Ты отвечаешь на все мои глупые вопросы и не посылаешь. Почему?

– Черта такая – открыт для всех. Знакомые – незнакомые, мне скрывать нечего, говорю как есть. Может, у меня такая натура, но я не могу удержаться. Скажу как думаю.

Подписывайтесь на телеграм Головина 

Фото: instagram.com/artemiypanarin; instagram.com/alisaznarok; instagram.com/mr_riziy; Gettyimages.ru/Kirk Irwin, Bruce Bennett; РИА Новости/Алексей Даничев ; globallookpress.com/Dirk Shadd/ZUMAPRESS.com, Adam Lacy/Icon Sportswire; REUTERS/Aaron Doster-USA TODAY Sports

развернуть

Головин побывал в стране, где по улице не ходят больше 15 минут.

1. Как добраться до Катара?

Самый дешевый вариант из Москвы – рейс с пересадкой в Стамбуле. На июнь продаются билеты по 10-15 тысяч рублей в одну сторону (35 – в обе). Самый удобный – прямой пятичасовой перелет Qatar Airways. В одну сторону выйдет около 45 тысяч (если сразу брать обратный, то 50 тысяч). Местные авиалинии считаются одними из лучших в мире. На борту стюардессы каждые 15 минут предлагают бесплатные напитки (в том числе алкоголь), неплохо кормят (дают даже кусок торта), не заставляют пристегиваться и выключать компьютеры при взлете и посадке, врубают мобильную связь.

2. В Катар нужна виза?

До прошлого лета попасть в страну было возможно только по приглашению местного гражданина и при одобрении анкеты в катарском МИДе. Послабления делали для 16 стран Европы, но не России. В июне 2017-го Катар попал в блокаду: несколько арабских стран объявили о разрыве любых отношений с ним, аргументируя это тем, что Катар спонсирует терроризм и прячет у себя его лидеров, дружит с Ираном и плохо влияет на обстановку в регионе. Участники акции отозвали послов, перекрыли любой экспорт и запретили своим авиакомпаниям летать в Катар.

К бойкоту присоединилась том числе Саудовская Аравия – главный поставщик продовольствия для Катара. После этого местный эмир открыл границы: сначала жители 86 стран мира могли приехать в страну по платной визе, которую ставили в аэропорту, а августе процедуру облегчили. Теперь достаточно иметь только загранпаспорт со сроком действия не менее полугода. И никаких приглашений и анкет.

3. В какой аэропорт лучше всего лететь в Катаре?

В Катаре всего один гражданский – в столице Дохе. Он раз в десять больше «Домодедово», при этом в нем почти нет людей – строили на будущее. В аэропорту «Хамад» – куча магазинов люксовых брендов, отдельные залы с сидениями для каждого гейта (в эконом-классе) и никаких автобусов (посадка и высадка сразу по трапу).

«Хамад» используют и как транзитный аэропорт для тех, кто летит на Бали или в Таиланд. Если стыковка длится больше пяти часов, пассажиры Qatar Airways получают бесплатную экскурсию по главным достопримечательностям Дохи. Для этого надо обратиться на стойку Doha City Tour рядом с желтым медведем.

4. В Катаре безопасно?

Абсолютно. Уровень умышленных убийств в Катаре на 97,5% ниже среднемирового. Краж, угонов и грабежей почти нет, а если и случаются, то ночью и в районах, заселенных мигрантами. В преступлении нет практического смысла. Территория, пригодная для проживания, – меньше, чем Москва. Население – 2,5 миллиона человек. Преступника почти точно найдут. Местный в этом случае лишится богатой жизни, приезжий – очень хорошей.

5. Террористы правда живут в Катаре?

Считается, что да. Трамп вообще сказал, что Катар исторически спонсировал терроризм. Соседние государства особенно взбесил миллиардный выкуп за освобождение заложников, среди которых были родственники эмира. Катар заплатил его летом 2017-го нескольким крупным группировкам. В самой стране терактов почти нет, последний произошел в 2005-м: взорвали театр, погиб один человек. За год до этого, возможно, русские спецслужбы устранили в Дохе экс-лидера Ичкерии Зелимхана Яндарбиева.

6. Что в Катаре с погодой?

В пустыне я застал +47, что при минимальной влажности воспринимается как +35 в Москве, а белая рубашка даже остается чистой. В городе было +42, но больше 15 минут пешком там никто не ходит, а во всех помещениях (даже подземных переходах) есть кондиционеры. Лайфхак от местных – вылезать из дома под вечер. Часто в Катаре случаются песчаные бури – дышать можно, но 200-метровые небоскребы на расстоянии двух километров трудно различимы. В этот момент солнце выглядит как луна – смотреть на него реально без темных очков, можно не пользоваться солнцезащитным кремом.

7. Как одеваться в Катаре?

Граждан (всего 300 тысяч человек) можно отличить по национальной одежде. Мужчины – в светлых халатах, женщины – в черной парандже с вырезом для глаз или лица. Мигранты ничем не отличаются от русских, только шорты не носят. Я ходил в коротких дырявых шортах по аэропорту и магазину – замечаний не получил. В музей или официальное учреждение в таких не пустили бы, там лучше соблюдать дресс-код: брюки – у мужчин (можно в футболке), не слишком глубокое декольте и закрытые плечи – у женщин. На улице есть только одно правило – избегать плавок, открытого верха и бикини.

8. Как себя вести в Катаре?

Обычно. Правила ужесточаются только в Рамадан (в этом году – с 17 мая). На протяжении этого месяца не рекомендуется есть, пить (воду) и курить на улице до захода солнца.

9. Очень хочу бухнуть в Катаре. Смогу?

Алкоголь продается в единственном магазине на всю страну и только по специальной лимитированной карте резидента (у граждан ее нет). Туристы пьют в барах или отелях – выбор большой и стандартный, цены выше, чем в России. При этом к пьяным все относятся адекватно. Гулять по улице с бутылкой нельзя – шататься и орать можно. Распивать в коридоре гостиницы нельзя, после рукопожатия с портье – можно.

10. Реально подкатить к катарской девушке?

Да. В том числе к той, у которой из-под одежды видны только глаза. Вряд ли она пойдет тусить – на дискотеку все равно не пустят. До секса тоже не дойдет: традиции запрещают его до брака. Но познакомиться можно.

Правда, на свадьбу рассчитывать бессмысленно: если местная выходит замуж за иностранца, то автоматически теряет гражданство. Кроме арабок, в стране живет много азиаток. Большинство из них – прислуги, горничные и официантки. Некоторые – проститутки, в баре моего отеля (Radisson) их было много. Проституция в Катаре вне закона, но облавы никто не устраивает.

11. Катарские женщины – рабыни?

Не совсем. В Катаре разрешено многоженство, а местным дамам запрещают появляться в клубах и ездить на автобусе. С другой стороны – особо образованные начали отказываться от паранджи (в их числе мама эмира), водят машины и занимают официальные должности. Например, глава PR-отдела оргкомитета ЧМ-2022 – женщина, в ее подчинении – мужчины.

12. Я гей. Могу целоваться с парнем на улице Катара?

Этот вопрос я дважды уточнял у представителя оргкомитета. Ответ: «Все страны имеют свои законы. Их должны соблюдать даже гости во время чемпионата мира. В России ведь так будет? Если вы нарушите закон, то ответите по местным правилам? То же самое у нас» – «То есть геи запрещены в Катаре?» – «Нет, только проявление чувств на улице».

Катарец не договорил об уголовном преследовании, но сами по себе однополые отношения в стране не считаются противозаконными. В уголовном кодексе есть статьи за однополое сутенерство и гомосексуальную проституцию – по ним могут привлечь любого гея, но в последнее время главное – не демонстрировать чувства публично. Кстати, открыто целоваться и обниматься нельзя даже парню с девушкой, все – только в отеле. При этом некоторые мужчины-индусы ходят за ручку, но это признак не ориентации, а крепкой дружбы.

13. Какие достопримечательности посмотреть в Катаре?

С историческими местами сложно. Самое крутое – руины города Зубарах и сохранившийся форт. Место (единственное в Катаре) входит в список наследия ЮНЕСКО, но находится в 100 километрах от Дохи. Километрах в 60 лежит пустыня Khor Al Udeid, по которой катают на верблюдах и Toyota Land Cruiser – водители прыгают с бархана на бархан так, что чувствуешь себя на «Дакаре». В городе есть новый, но стилизованный под старину и атмосферный рынок Souq Waqif, проходной, но бесплатный и необычный снаружи Музей исламского искусства и недавно построенная культурная деревня Katara. Квартал небоскребов лучше фоткать с набережной.

14. В Катаре есть море?

С трех сторон страна омывается Персидским заливом – безумно соленым и очень теплым. Купаться разрешают в нескольких местах. На диком пляже в пустыне – в плавках и бикини. На городских пляжах – в закрытой одежде или шортах и футболках. В отелях нет никаких ограничений, но вход для посторонних платный.

15. Катарская еда вкусная?

Местной кухни не существует. До блокады страна импортировала все, кроме нефти и газа. Летом 2017-м появились сложности с продуктами – в Катар завезли коров и сельхозкультуры, началось строительство ферм. Но даже сейчас найти что-то катарское тяжело – например, на рынке обнаружилось всего несколько коробок с местными сладостями. Иностранные продукты – приличного качества, а в магазине полно известных в России брендов.

16. Что привезти домой из Катара?

На рынке сильно пахнет ароматическими лампами и специями – надо покупать их. Если остается место в чемодане, то ковры и подушки с национальными узорами. Из тяжелого – металлические чайники и кувшины ручной работы. Поесть – сладости. Сами катарцы любят душиться – на базаре стоят целые магазины флаконов с терпкими арабскими запахами.

17. Какие цены в Катаре?

Зависит от продукции. Бензин – 30 рублей за литр, Uber – на 20% дешевле, чем в Москве, килограмм конфет – 400 рублей, яблок – 110, апельсинов – 80, фасоли – 290, 10 пакетиков зеленого Lipton – 100, 0,33 Колы – 160, литр молока – 100, 250 грамм сливочного масла President – 370, батончик Bounty – 50, упаковка макарон – 150, нарезной батон – 105, десяток яиц – 100, 0,75 литра Evian – 110, аренда однокомнатной квартиры в центре Дохи – 100 тысяч.

18. Правда, что все катарцы миллионеры?

Нет. В Катаре всего один миллиардер (шейх Фесал занимается строительством), много миллионеров, но в основном граждане просто обеспеченные. Средняя зарплата катарца – 4,5-5 тысяч долларов. Почти у каждого жителя есть собственный автомобиль (самый простой – Corolla, самый популярный – Land Cruiser). Существуют и бедные катарцы. В основном это пожилые люди без образования, которые не могут устроиться на нормальную работу.

19. Как дела с чемпионатом мира в Катаре?

Отлично, хотя страны, поддержавшие блокаду (в их числе Саудовская Аравия, Египет, ОАЭ), планируют бойкотировать турнир. Он пройдет с 21 ноября по 18 декабря 2022 года.

Самый популярный спорт в стране – верблюжьи бега и соколиная охота, но футбольный чемпионат жители воспринимают как рекламу для туристов и возможность отстроить инфраструктуру.

20. Во время ЧМ в Катаре будет жара?

В зимние месяцы температура редко поднимается выше +25. Катарцы были готовы провести турнир даже летом, они обещали установить системы кондиционирования на каждом стадионе, кроме Ras Abu Aboud. Проект климат-контроля придуман и реализован местными: холодный воздух будет поступать из отверстий рядом с сиденьями на трибуне. Даже без крыши и при +45 на улице температуру внутри арены можно опустить до +9, причем в разных частях стадиона температура может быть разной. ФИФА знала об этом, но перестраховалась и перенесла чемпионат на зиму.

21. Стадионы в Катаре успеют построить?

Да. Один уже готов, два введут в эксплуатацию в этом году, три – в 2019-м, два – в 2020-м. Шесть стадионов будут вмещать по 40 тысяч человек, один – 60. Lusail, на котором пройдет финальный матч, – 86 тысяч. Его проект держится в секрете.

Стадионы возводят не только по идеям местных архитекторов, один из них (40-тысячный Al Wakrah) спроектировала Заха Хадид – арена стала ее последней работой. В Катаре говорят о восьми сооружениях, но на самом деле переговоры с ФИФА еще идут. В организации требуют 10 арен. Катарцы готовы без проблем построить еще одну, но не обе. Окончательное решение примут к концу года.

22. Стадионы в Катаре строят рабы?

Изначально условия жизни рабочих были ужасными. После смертей на стройке (официально зарегистрировали два летальных случая) и наезда международных организаций катарцы исправились. Зарплата гастарбайтеров (30 тысяч человек на пике) из бедных азиатских стран особо не выросла – получают те же 500-700 долларов, но теперь за ними следят врачи (в том числе дантисты), смена на жаре длится не больше получаса, а желающих организовать трудовой лагерь (компанию, которая набирает рабочих и отправляет их на строительство стадионов) проверяют каждый месяц. Так говорят люди из оргкомитета и некоторые местные.

23. Зачем Катару восемь стадионов?

Они действительно не нужны. Рекорд сборной – 10 тысяч зрителей, средняя цифра внутреннего чемпионата – 800 человек. Из-за этого после турнира часть кресел на стадионах демонтируют (на Al Wakrah уберут 20 тысяч мест, на Al-Baut – 28 тысяч, на Qatar Foundation – 15 тысяч) и отправят в бедные страны. Ras Abu Aboud разберут полностью: его строят из готовых модулей, как в Лего, и реальных грузовых контейнеров. После турнира детали пустят на возведение гостиниц, ресторанов и даже общественных туалетов или соберут из них новый стадион в другой стране.

Остальные арены частично перепрофилируют: в них появится ЗАГС, отели, офисы, школы, моллы, кафе, библиотеки. Профиль объекта зависел от мнения жителей района: тысячи граждан собирались на специальные слушания и вместе решали, какие заведения разместить на стадионе. Из-за этого начало стройки затянулось.

24. Катар построит что-то кроме стадионов?

Всю страну. Работа уже идет, из-за этого Доха напоминает большую строительную площадку. Страна возводит 900 километров дорог (хотя ее протяженность – 180 километров на 90), развязки (но пробок становится только больше), отели (часть гостей чемпионата расположится на плавучих лайнерах и в шатрах прямо в пустыне), 163 километра метро (линии под и над землей) и культурные центры – скоро откроется впечатляющий снаружи исторический музей.

25. Чемпионат мира в Катаре получится крутым?

Если все идеи реализуют, то это будет лучший ЧМ в истории.

Турнир станет самым компактным: минимальное расстояние между двумя стадионами – 5 километров, максимальное – 55. Страна превратится в сплошную фан-зону. Рядом с пятью аренами расположатся станции метро, до других пустят шаттлы (сейчас общественный транспорт в Катаре – это несколько автобусов, которые не соблюдают расписание). Доставлять фанатов будут и водные такси.

Впервые в истории чемпионатов мира болельщики смогут посетить два матча за день. За безопасность ответят эксперты Интерпола. Вся страна уже знает английский и дублирует на нем даже надписи на рынке. Арены частично обеспечат себя энергией – на крышах каждой разместят солнечные батареи.

26. Фанаты захотят бухать везде. Им разрешат?

Катарцы готовят два типа фан-зон – с алкоголем и без него. Распивать на улицах будет запрещено, но организаторы уверены, что иностранцев это не отпугнет. По их подсчетам, за 28 дней турнира страну посетят около 1,5 миллиона гостей.

27. За сборную Катара сыграют иностранцы?

Почти все игроки текущего состава сборной родились в Катаре. Несколько человек натурализованы, но они арабского происхождения. В 2016-м страна проводила молодежный чемпионат Азии, где вышла в полуфинал (победа над Ираком в матче за бронзу вывела бы сборную на Олимпиаду) – этим достижением местные гордятся. Они говорят, что большая часть той сборной будет играть на ЧМ-2022.

28. Сколько денег Катар угрохает на турнир?

В оргкомитете говорят только о тратах на стадионы – 6,5 миллиарда долларов на восемь арен. Общие затраты на инфраструктуру оцениваются в 200 миллиардов.

29. Откуда в Катаре столько денег?

Исторически катарцы добывали жемчуг. Нефть нашли еще в начале XX века, но Британия (под ее протекторатом государство существовало до 1971 года) выкачивала необходимый для себя минимум. После обретения независимости Катар нарастил добычу и узнал о месторождениях газа. Сегодня он второй в мире экспортер природного газа и 16-й – нефти.

30. Когда-то газ и нефть закончатся. Катар тоже закончится?

Страна готовится к этому событию и меняет экономику. Катар строит заводы, которые перерабатывают не только свою, но и чужую нефть, вкладывается в финансовый сектор, туризм и новые технологии. Для последних правительство запустило Challenge 22 – акселератор стартапов, связанных с чемпионатом мира.

Ежегодно специальная комиссия отбирает несколько идей граждан Катара, которые помогут развитию страны. Победителям выплачивают 50 тысяч долларов. После этого они могут отказаться от идеи в пользу государства или получить дополнительный грант и бесплатную команду для выведения проекта на новый уровень. Один из последних победителей – профессор местного университета. Он придумал прочный материал для строительства жилья, который во многом состоит из песка.

Фото: REUTERS/Naseem Zeitoon, Ibraheem Al Omari; Gettyimages.ru/2022 Supreme Committee for Delivery and Legacy; globallookpress.com/Nikku/Xinhua, Sven Hoppe/dpa, Andreas Gebert/dpa, Peter Giovannini, Siegfried Grassegger, Pius Koller; Александр Головин

развернуть

Большое интервью Головину.

Илья Варламов – журналист, фотограф, бизнесмен и основатель фонда «Городские проекты», который занимается урбанистикой, архитектурой и транспортным проектированием. В интернете он известен, как автор Varlamov.ru, где много лет публикует фотоотчеты о путешествиях по миру (был в 181 из 193 стран, признанных ООН) и России. Главная фишка отчетов – внимание на благоустройство и архитектуру. Из-за критики русских городов у Варламова часто возникают конфликты с чиновниками.

Во время чемпионата мира он посетил все 11 городов, где играли в футбол, и сказал, что в большинстве работы выполнялись некачественно и скоро благоустройство начнет разрушаться. После завершения футбола в Нижнем Новгороде смыло набережную, а в Волгограде – насыпной склон.

Александр Головин встретился с Варламовым, чтобы узнать, что Россию ждет дальше. 

– За чемпионат мира ты посетил все 11 городов. Та Россия, которую увидел, – обычная или что-то изменилось?

– Тут немного сложная история, потому что Россия всегда была двуликая, как наш герб. Есть Россия для своих, а есть – для гостей. Это же глубоко сидит в русской культуре. Мы гостям готовы отдать все самое лучшее, поставить на стол из заначки самый дорогой коньяк. Поставить икру. А когда гости уходят, будем опять в доширак сосиску крошить. Не сказал бы, что это плохо, но это часть русской культуры. Мы хотим выглядеть перед гостями лучше, чем есть на самом деле.

Мне это не очень нравится, потому что история о чемпионате – про то, что была реальная возможность улучшить инфраструктуру городов, провести реформы. Сделать вещи, которые потом многие годы будут служить жителям. Для городов большая удача, что им выпало принимать этап чемпионата мира. Они бы никогда этих денег не получили. На них действительно свалилась куча федерального бабла. И у них появилась возможность с этим баблом что-то сделать. Большинство потратило их на фейерверк. Ну образно.

– То есть освоили много миллиардов, а лучше не стало?

– Если сравнивать, что было и стало, то, конечно, стало лучше. Появились аэропорты, дороги, хоть какое-то благоустройство. Но как это нужно рассматривать: а что могло бы быть? Насколько эффективно расходовались средства, и что потом с этим будет? Я смотрел и видел, что все новое благоустройство сделано крайне некачественно. Как обычно у нас, все делалось с нарушением технологий, сроков. Были допущены ошибки в проектировании, привлекалась некачественная рабочая сила. В результате все это уже начинает разваливаться.

Я ко всему отношусь критически. И когда вижу чудовищную работу, понимаю, что все это разрушится через два года. Можно эти два года порадоваться, а потом опять сидеть в говне. А можно было изначально от городских властей требовать, чтобы работы проводились на должном уровне, квалифицированными специалистами. Чтобы не было рукожопства. Этого не требовали.

Почему-то в России власти вообще удалось убедить людей, что они обязаны еще плотнее сплотить наши ряды, что нужно радоваться, что главное, чтобы какой-нибудь египтянин или нигериец остался доволен. Поэтому сейчас мы расстелимся, а потом ##### [иди] оно все конем. Но мне бы хотелось, чтобы инфраструктура служила людям. Жителям городов, где проходил чемпионат мира. Но мы видим, что все пошло по одному месту.

Стало лучше, но деньги можно было использовать эффективнее, чем это сделали. Крайне неэффективное расходование средств. На длинной дистанции по многим позициям будет больше вреда, чем пользы. Взять те же стадионы. Никто до сих пор не знает, что с ними делать.

– Ты, кстати, в первый же день турнира сказал, что мы расстилаемся.

–  Меня взбесило, что какие-то элементарные вещи… Вот туалет в городе – это элементарная вещь. У тебя должна быть возможность поссать, как человек. Не искать кусты. И годами в Екатеринбурге, третьем-четвертом городе страны, городские власти считали, что русский человек должен ссать в кусты. А чего такого? Но когда приезжают египтяне, то по всему городу появились туалеты. Это как в СССР во время Олимпиады появились колбаса и «Кока-кола». Должен ли я радоваться, что так классно вдруг стало на две недели? Меня это больше огорчает. Я понимаю, что нас они за людей не считают.

Или должен ли я радоваться, что менты себя стали нормально вести? Обалдеть, ага. Менты, от которых ты до этого переходил на другую сторону дороги, чтобы лишний раз не столкнуться с ними. А здесь они людьми стали. Разрешили пиво на стадионе продавать. Охренеть! Когда все уехали – пиво уже нельзя. Ну как, русский же, по мнению властей, – это быдло. Ему же нельзя. Он же сейчас напьется, начнет буянить, куда ему пиво. А тут оказывается, можно продавать и ничего не случилось. Но все это сделано не потому, что они поняли, что это нормально. Не потому, что проснулись и сказали: «А давайте с этого дня сотрудник полиции будет нормальный». Или: «Давайте перестанем считать русских людей за тупое быдло, которому на стадионе нельзя пиво продавать». Или: «Давайте сделаем там, чтобы можно было комфортно в туалет сходить». Нет. Это показуха. А почему я должен радоваться показухе?

– А как получилось, что хоть и на время, но все поменялось? Мы все-таки научились делать и общаться по-человечески?

– Тут нужно понимать, что за большинство оргвопросов отвечала ФИФА. Из-за этого организация была офигенной. Не потому, что вдруг в Саранске смогли что-то так сделать, а потому, что ФИФА десятилетиями занимается организацией подобных мероприятий. Здесь вопросов не было. Людям, которые никогда не были на подобных мероприятиях в других странах и впервые это увидели, говорят: ничего себе, мы научились… Нет, это просто стандарты.

– Но были и типичные для России моменты. Сотрудники ФСБ запрещали тебе фоткать на вокзале и в метро Волгограда.

– В разных городах по-разному, но в целом ты не можешь перестроить полицейского. Везде, где это выливалось за пределы стандартов ФИФА, начинался какой-то ад с самоуправством – столкнулся с этим в Казани, Волгограде, Ростове. На фан-зонах есть четкие правила по проносу техники. Они такие, как на стадионе. Но в виду того, что у наших органов была команда не обосраться, они действовали по методу, что лучше перебздеть, чем недобздеть.

Ты показываешь им правила, они начинают чесать, у них закипает компьютер в голове: «##### [Ой], ну как так? Ну должно же где-то быть в правилах, что нельзя?». Они же выросли на этом. Что ты открываешь любое правило, а там куча запретов. Был бы человек, а статья найдется. А тут статья не находится. Они листают свои методички, свои правила, а статьи нет. У многих реально взрывались головы, что впервые за их практику, была нарушена главная скрепа российских силовиков, что человек есть, а статьи нет. Их реально от этого колбасило.

***

– Самый крутой стадион, который ты видел за время чемпионата?

– Современная архитектура – это не просто построенная коробка. Она больше не застывшая музыка – это такой штамп из совка. Она уже не застывшая, а живая, интерактивная, по максимуму взаимодействует со зрителем. Становится тебе фоном для инстаграма. Приносит тебе лайки. Она удивляет, меняется в зависимости от погоды, времени года, суток. По стадионам это хорошо видно. В Ростове очень крутой стадион с мультимедийным фасадом, на котором транслируется счет, команды.

– Разве удобство не важнее всего? Для тех же инвалидов.

– В этом плане они все одинаковые, потому что строятся по стандартам. А вот по архитектуре крутой в Ростове, круто реконструировали «Лужники». Неплохой стадион в Калининграде. Особо всегда отмечаю Екатеринбург. Над ним все ржали из-за выносных трибун, когда они взяли стадион на 25 тысяч мест, что не проходило по требованиям ФИФА. И добили выносными трибунами. «Ха-ха-ха, что за бред. Что за колхозники».

– Выглядит реально стремно. Ты сам в каждом втором посте уничтожаешь архитектуру, когда есть старый деревянный дом в два этажа, а к нему пристраивают 10 этажей торгового центра из стекла. Екатеринбург – то же самое.

– Разные вещи. Когда говорят про архитектуру, мы смотрим на ценность. У нас есть представление, что ценно отдельное здание. Оно памятник, мы его не трогаем. А рядом неказистое, поэтому мы можем его снести. Оно же не памятник, чего его жалеть. Примерно так у нас рассуждают? На самом деле ценность представляет не отдельное здание, а среда. И сохранять нужно не отдельные здания, а среду.

Когда у тебя есть сложившаяся непрерывная и историческая ткань города, и ты берешь деревянный домик вне зависимости от его ценности в архитектуре – это может быть просто какой-то вонючий сарай, и пристраиваешь к нему 10 этажей, 20 или 30, то ты уничтожаешь весь район. Сюда встал небоскреб – это конец. Ты разрушил среду. А стадион в Екатеринбурге находится на отшибе, реконструкция на него никак не повлияла – стадион наоборот стал актуальным. То, как это сделали, достаточно деликатно.

– Сейчас серьезно?

– Да. Это просто самый ######## [лучший] стадион из всех. Новая чаша вокруг исторического фасада не пытается подавить и уничтожить старое. Это серый незаметный фон. Как и в Москве со стадионом Динамо. Сохранился фасад, наверх они налепили гигантский блин. Надо понимать, где это находится. Если бы это находилось в Кремле, была бы проблема. Если это происходит среди типичной панельной застройки – ничего страшного нет. Мне вообще этот стадион нравится. Он очень крутой.

Плюс Екатеринбург – единственный город, где подумали, что со стадионом делать потом. Потому что лучше две недели поржать. Зато потом они трибуны разберут, отправят в другие города. А стадион у них будет служить ровно для того количества зрителей, для которого необходимо. Он будет грамотно эксплуатироваться, его будут обслуживать. Он не будет простаивать и висеть обузой на городском бюджете. А в других городах... Вот что они сейчас в Саранске будут делать? Рынок? Или что?

– Развивать футбол.

– Да не будут развивать. Там 314 тысяч населения. Даже если они уберут трибуны (вместимость арены в Саранске после чемпиона планировали снизить – Sports.ru), останется 30 тысяч мест. 10% от населения. Это же дико много для России. В Саранске никогда в жизни стадион больше не заполнится. Все города столкнутся с тем, что стадионы будут простаивать. Их невозможно станет нормально эксплуатировать – они будут высасывать кучу бабла. Территории вокруг них будут заброшенными неухоженными пустырями. Просто ты никогда не напасешься бабла на это. Ни у кого нет четкого понятия, что там произойдет после чемпионата. А должна быть жесткая реконструкция. Иначе все превратится в обузу для города. Вот в Екатеринбурге подумали.

– В Катаре стадионы тоже не нужны, но после турнира их перепрофилируют в торговые центры, загсы, школы. Может, у нас также сделают?

– Эти вопросы нужно решать на этапе строительства. Как только задумали построить стадион, должны понимать, что с ним будет. Есть очень хороший пример – Лондон, Олимпиада. Если посмотришь все олимпийские парки, а я был во всех последних, то ты увидишь, что почти всегда – это какие-то гигантские пустыри, запущенная территория. Даже в Москве олимпийская инфраструктура после 1980 года просто стояла. Сейчас только «Лужники» после 40 лет привели в порядок, сделали там общественные пространства. А ты вспомни, что было. Там ничего не было. Мертвая территория, пятно в центре города.

И Лондон. Как только последний фанат с Олимпиады уехал, они закрыли все. Обнесли забором. И перестроили. Вообще все. Сузили дороги, потому, что такие широкие не нужны. Перенесли мосты. Сделали парк. Построили жилье, торговый комплекс, крупный транспортно-пересадочный узел. Полностью все переделали. Этот план был у них изначально готов.

Для сравнения возьмем Пекин. Провели Игры. Сейчас приходишь – мертвая асфальтовая пустыня, стадионы все разваливаются.

– Реально?

– Конечно. Любой объект, если ты перестанешь его эксплуатировать, развалится через год. Если соседнее здание сейчас отдать тебе и сказать «Живи здесь», оно развалится через год, потому что ты не можешь такое гигантское эксплуатировать. Оно тебе такое ни разу не нужно. И если нет плана, как снести его и оставить избушку метров на 100, которую можешь потянуть, то конец. Ведь надо окна мыть, фасад красить, крышу латать.

Посмотри на Сочи. Ну это ужасно. Они заполонили весь парк электромашинками, потому что там даже ходить нельзя. Велосипеды, скутеры. Гигантские асфальтовые поля. Ты понимаешь, сколько стоит поддерживать эту гигантскую территорию? А она не приносит ни копейки. Единственное, что можно делать на этих полях, – кататься на самокатах, велосипедах и проводить экскурсии на гольф-карах. При этом все приходит в упадок. Я снимал там во время чемпионата – все разваливается. Покрытия с проплешинами. А прошло четыре года. Пройдет еще пару лет – и все.

– Принято считать, что объекты в Сочи используются.

– Когда такое говорят, надо смотреть экономику. Сколько денег тратят на обслуживание и сколько они приносят. Крайне сомневаюсь, что хоть немного приблизились к безубыточности. И давай вспомним, как все используется. Я не помню, чтобы там проходило особо много мероприятий.

Парк нужно было реконструировать. Понятно, что на Олимпиаду приехало 1,2 миллиона человек. Но больше никогда в жизни такие пространства не будут нужны. Сразу после Игр нужно было сужать дороги. Зачем там 10-полосные шоссе, по которым даже во время чемпионата мира ездило две машины в день? Зачем гигантские поля асфальта, где раньше были парковки? Они не нужны. Нужно делать парки, застраивать, возвращаться к человеческому масштабу. Зачем теперь тротуары шириной 100 метров? Еще раз, идеальный пример – Лондон. Если ты был там во время Олимпиады и придешь сейчас, то не поймешь, где находишься.

– Как тебе стадион в Питере? Даже итальянский журналист от него в восторге.  

– ###### [Кошмар]. Один самых некрасивых. С точки зрения архитектуры опоздал лет на 50.

– Объясни, что с ним не так.

– Во-первых, архитектура должна быть чистой. Смотришь – не должно быть ничего случайного. Что изменится, если мы у стадиона уберем колонны? Он станет лучше? На мой взгляд, да. Если мы уберем окошки? Еще лучше. В нем слишком много различных элементов, которые между собой никак не согласованы. Потом сам символизм, что сделаем в виде летающей тарелки – это такой прием, как дом-гриб, дом-ботинок.

– Казан в Казани.

– Это любят в Туркменистане. Министерство ковров в виде ковра, печати – книжки, коневодства – виде коня. Ну а как еще, это же логично! Это говорит в первую очередь о слабости архитектурной мысли. Как в кино, когда тебе показывают, где нужно смеяться. Они считают, что ты настолько тупой, что не поймешь, где смеяться, поэтому вставляют закадровый смех. Чтобы тебе уж наверняка было смешно, чтобы ты не ошибся.

Архитектура как и любое искусство – такая же история, у тебя происходит контакт. Он может быть интересный, когда ты начинаешь думать, взаимодействовать. А с ареной в Питере нельзя взаимодействовать. Когда ты видишь этот объект, он не вызывает никаких эмоций. Он на тебя никак не влияет. Это как книгу Дарьи Донцовой прочитать. Ты не будешь о ней думать, неделю анализировать. Тебе не захочется ее перечитать. Этот объект просто неинтересно изучать, потому что он слабый. Просто некрасивый. Если ты наберешь в поиске «летающая тарелка», то в первом запросе в гугле будут такие же окошки. Их оттуда и срисовали.

– При этом его проектировал великий японец.

– Да, Кисе Курокава. Он же делал генплан Астаны. Но он умер, когда я еще в институте (МАрхИ – Sports.ru) учился. В 2007-м. И это важно понимать. Он там что-то делал в начале. Потом все такие: «Это же сделано по проекту чувака, который умер 10 лет назад». А что происходило с проектом, каким он был изначально – никто не вспомнит. Сейчас уже сложно найти тот проект. А то, что получилось в итоге – очень слабый, отвратительно сделанный объект, который в процессе строительства изменился. И сегодня с точки зрения архитектуры – это ###### [безобразно].

– Еще ты уничтожил «Фишт». Сказал, что он похож на груду металлолома.

– С ним изначально проблемы. Оригинальный проект (его разработали американская компания Popolous и британская BuroHappold, в числе проектов американцев – «Уэмбли» и «Эмирейтс», британцев – парк «Зарядье» и штаб-квартира ЕС – Sports.ru) был чистый и красивый. Если бы сразу таким сделали, все было бы отлично.

Но как часто бывает, в процессе реализации что-то пошло не так. Когда его начали реализовывать к Олимпиаде, выяснилось, что или что-то не раздвигается, или не помещается. Поэтому начали городить какие-то коробки, конструкции. И испортили чистую форму. После этого со многих сторон он стал напоминать груду металлолома.

Посмотри первоначальный проект и что в итоге получилось. Это проблема с реализацией. У нас как любят – берут и заказывают хорошему архитектору проект, потом начинают реализовывать и получается хрень. Потому что здесь поменяли, здесь толще сделали, тут упростили. Посмотри на стадион в Саранске – по проекту там была переменная высотность. Он был в виде седла. Взяли и все упростили. Сделали оранжевый блин. Потом говорят: «Да у нас такой прекрасный стадион». Только посмотрите первоначальный проект.

Стадион в Сочи – такая же история. Они кричат, что заказывали его крутым архитекторам, только толку.

– Что с «Лужниками»? Не показалось, что их проще было снести и построить новый. Он выглядит как старье.

– ##### [Ох], где вас таких берут? Во-первых, ничего нельзя сносить. Сам по себе стадион – это исторический объект. Он не просто так появился в этом месте. И нельзя сказать, что он плохой. Да, его делали очень давно. Но сохранение подлинной архитектуры – важная часть, потому что без подлинности нет истории. Ты не можешь снести. Да, можно построить что-то другое, но вопрос – что там будет?

В плане ощущения это сразу видно, когда мы оказываемся в новом городе или районе. Не существует в мире ни одного комфортного, интересного, нового города. Когда ты гуляешь по городу – происходит связь. Ты начинаешь с ним общаться, он должен тебе что-то рассказать. Город – это наслоение культур, разных архитектурных стилей. Ты смотришь на фасады, детали зданий. Здесь здание 18 века, здесь что-то перестроили, здесь на месте туалета возникла штука, и ты говоришь, что это самое уродливое здание Москвы, здесь монастырь, здесь раньше был разворотный круг трамвая. Мы находимся в месте, и одно это место нам может рассказать кучу всего. Само место – интересный собеседник, и нам интересно здесь находиться.

Если бы мы сидели в Митино, то кроме панелек ничего бы не видели. Оно может быть милым, качественно сделанным, хорошим, уютным, но это как общаться с ребенком. Это не значит, что он плохой. Просто с ребенком общаться неинтересно. У него еще багаж знаний, жизненного опыта и историй, который он может на пьянке рассказать, незначительный.

Поэтому весь кайф города – когда происходит смешение эпох. Поэтому, сохраняя старое или реконструируя его, мы делаем город и среду богаче. Так произошло в «Лужниках». Придя туда, ты чувствуешь, что вот стены, которые бы сейчас не построили. Сейчас другие технологии, металлические конструкции. Никто не делал бы массивные каменные колонны. Ты приходишь и видишь детали, которым десятки лет. Место становится ценным и интересным.

***

– Город, который круче всего подготовился к чемпионату, кроме Москвы, Питера?

– Казань, но она не готовилась. У них все осталось с Универсиады. Они потратили меньше всего денег.

В остальных можно отметить некоторые проекты, которые сделаны хорошо. Очень повезло Нижнему Новгороду, Самаре и Ростову – у них появились крутые аэропорты. Я за них рад. Когда бы еще в Нижнем появился крутой аэропорт? Всегда был ###### [кошмар], а сейчас достойный. «Платов» в Ростове – вообще один из лучших аэропортов, которые есть в России. Фантастический. Они его, конечно, построили в ###### [далеко]. Если бы он не находился там, было бы отлично.

– В Самаре тоже далеко.

– В Самаре реконструировали старый. А в Ростове старый находился в центре города. Ты приезжал, пять минут – уже в центре. А теперь ехать 70 километров. Говорят, что это было ничем не оправдано, что это странное решение. Но я не специалист в этом вопросе.

Понравилась атмосфера в Самаре. Они взяли и закрыли весь центр города. Он стал пешеходный.

– Саранск тоже закрыл.

– Саранск – это ад. Они закрыли весь город. Помню, как ехал туда на машине. Стояла ночь, я подъезжаю к Саранску – перехватывающая парковка. Стоит блок-пост, останавливают менты: «Вы знаете, город закрыт. У вас неместные номера, вы ставьте машину на парковочку и на шаттле поезжайте в центр». А у меня чемоданы, куча вещей. Я ехал на своей машине из Нижнего. Говорю: «Да посмотрите, сколько у меня всего, какой шаттл? Мне сейчас только до гостиницы доехать» – «Нет, город закрыт, мы никого не пускаем. Это железно». И он такой мнется. Не просто – нет и все.

Говорю: «Никак нельзя решить?» – «Ну не знаю, у нас действительно все закрыто». И всем видом даем понять, что решить вопрос можно. Говорю: «Чувак, два часа ночи. Давай решать. Какой шаттл?» – «Давай так. Я ничего не решаю. На посту есть главный эфэсбэшник, он сейчас выйдет. Если с ним договоришься – мне плевать».

Выходит мужик, такой заспанный, в штатском. И такой: «Куда едете?» – «На футбол» – Обращается к менту: «А #### [чего] ты их не пускаешь? У них есть фан-айди?». Говорю: «Вот. И билеты» – «А #### [чего] ты их не пускаешь?». Тот такой: «Вы же сказали никого в город не пускать» – «Я сказал не пускать, но болельщиков же надо пускать» – «Ну вы же сказали никого, если не местные номера» – «Подожди, ##### [блин], тут же матч. Не пускать неместные, но болельщиков надо. Ты, дебил. Ты мог подумать головой?». И спрашивает: «А были еще болельщики?» – «Были. Вон вся парковка в них». Эфэсбэшник: «##### [Елки]! Ребят, проезжайте, все нормально».

Но не будем о грустном. Ты спросил про хорошие города. Самара сама по себе ####### [прекрасна]. Это город-курорт. Там крутой исторический центр, где была фан-зона. Они перекрыли центральные улицы, все компактно. И есть пляж. Вечером выходишь на него. Белоснежный песок как на Круазетт в Каннах. Идешь, кто-то трахается, кто-то бухает, кто-то танцует с колонкой под «Ленинград».

Пляж, песок, Волга, бразильцы. Просто праздник любви. Идут полицейские, никого не трогают. Хочешь кури, хочешь кальян. Под конец только они охренели, стали бар «Ветерок» разгонять. Но сначала все было круто. Самая крутая атмосфера.

– Кто хуже всего подготовился?

– Сочи. Я вообще Сочи не люблю. Тут нужно понимать, что во всех других городах чемпионат был праздником. Приехало полно людей. Для Сочи чемпионат – обуза. Не долгожданный любимый родственник приехал – и так куча дел, а тут какие-то гопники звонят: «Можно перекантуемся у вас?» – «Блин, да куда вас еще».

У Сочи сезон. Это значит, что есть два месяца, когда ты должен урвать себе на оставшиеся 10 месяцев, чтобы было, что жрать потом. Как в Крыму и вообще на российских курортах. А тут к ним приходят менты и говорят: «Квартиры сдавать нельзя, потому что всех надо регистрировать. Прогулки на яхте – нельзя, потому что теперь это особая зона. Это тоже нельзя». И все обалдевают. Им насрать на чемпионат, им заработать надо. У них и так все хорошо. И без чемпионата полный гостиницы и сотни тысяч отдыхающих.

– Почему нельзя квартиры сдавать?

– Местные чуваки мне рассказали, что закон ужесточили. Иностранцам нельзя сдавать, какая-то регистрация должна быть, если больше трех дней. Регистрировать надо в ФМС. А там очередь на два месяца вперед. Много людей обломались, потому что начали ходить эфэсбэшники. Про это рассказывали люди, которые занимались сдачей квартир. Жаловались, что их сильно прижали. Говорили, что менты и чекисты ходят, всех шмонают.

А видел, как в Сочи расположили фан-зону? По принципу: «Ну куда вам постелить? Ну постелим в коридоре». Она какая-то кривая, косая, не пройти. Явно сделали не от души. Это показывает место чемпионата в жизни Сочи.

– Ты же всегда ненавидел Адлер. За что?  

– Потому что это ###### [кошмар]. Символ победившего либертарианства. Когда каждый делает, что хочет, и срать хотел на остальных. Если ты можешь выжать из своей земли копеечку, значит ее надо брать, выжимать и ничего не стесняться. Один раз живем.

Полнейшее неуважение ко всему, пренебрежение законом, наплевательское отношение. Потребительское – выкачать, высосать. Это жизнь сезона. Людей в южных регионах жизнь приучает: «Чувак, есть два месяца. Если ты не пойдешь по головам, если не урвешь свое, если не ####### [обманешь], не продавишь, не отожмешь, то все». Люди этим и живут. Построй, быстро продай, узаконь, в суд занеси, разведи.

Сочи – единственный город, где в аэропорту на глазах у полиции стоит куча «такси, такси, такси». Хотя во всех аэропортах на время чемпионата их разогнали, чтобы не позорили. В Сочи поставили этих казаков. Это же отдельный ужас. В помощь полиции их поставили. Какие-то обрюзгшие, чешутся, висят, с какими-то пакетами, рыбами, неопрятные, небритые. Полнейшая жесть.

Сочи в этом плане для меня очень неприятный регион. Из-за отношения местного населения к той земле, которая у них есть. Я вижу потенциал, прекрасное место.

И какой контраст с Красной поляной. «Роза Хутор» – именно он, а не другие, курорт мирового уровня, за него не стыдно. Там единый стиль и концепция. Там все принадлежит понятным людям и компаниям. Туда приятно приезжать. Зимой там круто кататься на лыжах, летом недавно погулял по трекам. И спускаешься в Адлер на набережную – там полнейший идиотизм. Чебуреки, музыка, самострой, грязь, повсюду пытаются развести, крайне неприятное место.

– В комментарии придут люди и скажут, что ты офигел. Ездишь по своей Европе и не видишь красоту Адлера. Люди не понимают, что плохого в чебуречной на набережной, шашлычных. Объясни на простом языке, почему это ужасно.

– История простая. В Сочи практически полностью уничтожена история, которая была. У места нет идентичности. Это важно. Вот Голландию ты не спутаешь с Италией, даже если там не был. Даже если я покажу тебе картинки. Ты же отличишь английские деревни от голландских? Именно поэтому важно сохранять историю.

Вот ты спрашивал, почему «Лужники» не снесли. Потому что старый стадион – часть истории этого места. Здесь проходила Олимпиада, другие соревнования. Это место имело важное место в генплане, когда развивали ось МГУ – «Лужники» – Кремль. А если ты возьмешь наши курортные городки – Сочи, южный берег Крыма – во многих местах полностью утрачена идентичность места. Из-за того, что все перестраивалось, сносилось, переделывалось.

Плюс визуальный мусор. Звуковой. Про это загрязнение никто не думает. Как это количество информации отражается на твоем мозге и как ты себя ощущаешь в этом месте. Когда ты идешь по городу и кроме рекламных вывесок и плакатов ничего не видишь, у тебя забиваются рецепторы. Как во рту после слишком сладкого или кислого вкуса, когда съешь лимон, а потом не можешь отличать нюансы вина. Так и здесь. От рекламы забиваются глаза, ты после этого не можешь воспринимать архитектуру. У тебя от места ничего не остается.

Та же история со звуком. Мы идем по набережной – каждая шашлычная включает свой ад. Ты к этому привыкаешь и кажется, что это просто шум. Но на контрасте все видно. Когда я приехал в Дубай и пошел на пляж, то обалдел, как много внимания они уделяют музыке. По всему пляжу у них расставлены колонки Bose по семь тысяч долларов каждая. Специальные, уличные. И их тысячи. Ощущение, что они купили весь завод. Но там роскошный звук, чистый как слеза младенца. И играет музыка как в раю. Ты идешь и думаешь, что если попадешь в рай, то там под каждым кустом будет играть именно этот плейлист. Тебе приятно там находиться. И хочется сесть и расслабиться. Она так качественно подобрана. На рассвете одна, потом другая, более бодрая, потом плавнее. Тучки – меняется. Солнце – снова. Ты думаешь: сука, как же они заморочились.

Когда идешь по Адлеру, то как в фильме, когда дед из ружья стреляет в телевизор. Из каждого ларька тебя #### [насилуют] в уши сочинскими ##### [половыми органами]. Думаешь: «За что? Ребята, остановитесь». Глаза болят, отовсюду хватают за руки. И в этой атмосфере ты не можешь получить ничего от этого места. Снова про лимон и вино – тебе дали сожрать лимон, а потом налили дорогое вино. И ты пьешь его как сок. Не можешь даже 10% получить.

Так же с Сочи. Отличное место с потенциалом, море, природа фантастическая, тем более для нашей страны. И видишь, что с ним сделали. Засрали. Повсюду беспредел. На месте парков появляются жилые комплексы. Вместо набережной, где ты должен идти и наслаждаться, – шашлычные. Не можешь сделать ни одной фотографии, чтобы на нее не попал ИП Мкртчян «Прокат скутеров» или другой хрени. И ты думаешь: «Куда я попал?». Конечно, человек, который не ездил никуда, кроме Сочи, не представляет себе другого отдыха. Ему кажется: «А что такого?». Но я рекомендую съездить хотя бы в Геленджик. Он на удивление приятный, чистый.

– Ты не писал во время чемпионата про потемкинские деревни, когда красят газоны, а здания закрывают баннерами.

– Газоны не красят. Это называется гидропосев. Есть разные технологии, в которых неспециалисты не понимают. Ты можешь взять сеялку и посеять. А можешь взять питательную смесь из семян, удобрений и из шланга поливать землю. И она зеленая. Ты сразу видишь, где полил и не полил. Стоит чувак, поливает, а все думают: «Ага, они зеленой краской красят землю. Идиоты». А это просто гидропосев. Я говорю: «Ребят, ставьте просто табличку: «Сейчас идет гидропосев». Специальная технология от Илона Маска. И не надо фоткать и писать, что красят газон». Вот в Уфе перед одним форумом вместо газона действительно прибивали зеленый ковер. Пластиковый.

Еще у людей бомбит, когда они видят, что разваливающееся здание завешивают баннером. Но это лучшее, что можно сделать с таким зданием. Если у тебя в центре по каким-то причин оно стоит, то причин может быть много. У него может быть собственник, который говорит: «Мое здание, стоит и стоит. Никого не трогает». Или находится в федеральной собственности, и городские власти ничего не могут сделать. Или вот часто минобороны захватывают себе крутые объекты, и там полный капец. Но ты ничего не можешь сделать.

В идеале нужно отреставрировать. Но что это значит? Сделать проект реставрации, провести исследования, подобрать материалы, работу реставратора, которые с кисточками сидят. Это дорого и долго. Делается годами. Чаще всего на это времени нет. И остается два варианты. Первый. Пригнать спецназ из Средней Азии, дать по ведру шпаклевки: «Ребята, видите здание? Нужно привести его в порядок». Они берут и как Равшан с Джамшутом это делают. Потом приходят блогеры и говорят: «Ха-ха, посмотрите, был Аполлон, а стал гондон, вот бараны». Или был карниз, а стала непонятно что. А эти уже сидят внизу и плов готовят: «Насяльника, принимай работы». Но это конец. Мы потеряли здание.

Второй вариант – просто закрыть баннером. В этом нет ничего плохого. Закрытие баннером дает надежду, что рано или поздно найдутся силы и желание реально привести в порядок. Не показушно. Вот потемкинская деревня – это подкрасить, заделать. А баннер – это грамотный подход, только все начинают ржать. Поэтому все боятся.

– Много где Равшаны красили на чемпионате?

– Везде. Во всех городах. Нижний Новгород – вообще нет слов. Про Ростов у меня даже пост был: было – стало. Был дом: там пилястры, дорические капители, окна. И стало. Так они весь город и зашаманили.

– Ты рассказываешь и складывается ощущение, что в городах вообще ничего не делали к турниру.

– Много нигде не сделали. В основном дороги, аэропорт, стадион, что-то вокруг него. В Нижнем наконец-то открыли набережную, которая была за синим забором. Это знаменитый забор, из-за него Нижний называли Синезаборском. Потому что сначала появился забор, а потом город. И благодаря чемпионату появилась набережная. Еще новую станцию метро открыли у стадиона, стрелку – раньше там была промзона.

– То есть во всех городах просто косметический ремонт?

– Конечно. А как сделать капитальный?

– Снести пол-Саранска и отстроить его нормально.

– Времени не было. Аэропорт и стадионы уже хорошо. 7 лет– это мало. Сделать проект, утверждать его, строить – все не так быстро. Нельзя привести в порядок город, которым не занимались столько лет. Но мое глобальное разочарование в другом. У меня были надежды, что к чемпионату приведут в порядок общественный транспорт.

Взять Самару. Подвижной состав тех же трамваев морально устарел. Были планы закупать новые составы. Если помнишь, «Уралвагонзавод» делает трамваи «Р-1». Русский айфон на колесах. Черный, прогрессивный. Его по всем выставкам таскали. Хотели делать к чемпионату, чтобы города закупили. Но в итоге нигде не обновили. Не появилось ни трамваев современных, ни троллейбусов. В Краснодаре мне вообще жаловались, что на время чемпионата у них забрали автобусы и отдали их в Ростов: «У нас теперь нет автобусов, только куча каких-то маршруток и пазиков. Кошмар, как так можно».

– Давай про хорошее. Самара – лучшая по атмосфере. А в целом лучший город из тех, что принимали чемпионат?

– Казань. В плане общественных пространств и благоустройства она сейчас номер один. И вообще развивается с точки зрения комфорту. Совершенно европейский и уютный город. Думаю, из всех городов, куда попадали европейцы во время турнира, именно в Казани они чувствовали себя, как дома.

– А не из крупных городов?

– Севастополь. Сейчас начнется: Крым – наш или нет, но там правда круто. Во время второй мировой войны он оказался полностью разрушен и после нее попал в приоритет программы восстановления. Было несколько городов, на которые бросили лучшие силы, не жалели денег. И Севастополь успели восстановить до смерти Сталина. Сейчас там целостная советская застройка. Помпезная. Все хорошо спланировано, продумано, потому что с нуля строили. Плюс море, город стоит на интересном рельефе. Бухта с кораблями. У него сильный образ с историей, яркая идентичность. Можно ехать и точно не разочароваться.

– Но атмосфера, как на всем юге, – шашлычные и шалманы?

– И да, и нет. Крым же существует отдельно, а Севастополь – отдельно. В Крыму есть губернатор Севастополя и губернатор Крыма. Севастополь всегда был военным, всегда строже. Флот, много моряков, у него особый статус. Там дисциплины побольше даже в плане самостроев.

– А из зимних курортов, кроме Розы Хутор?

– Отмечу Красноярск. С одной стороны, город-миллионник, с другой – рядом находятся знаменитые Столбы, горы. Такой город-курорт, отчасти, как Самара. Вроде крупный, но есть контакт с природой. Еще можно вспомнить Южно-Сахалинск. Без нужды туда не рекомендую ехать, но классно, что там имеется отличный горнолыжный курорт. Прямо в центре города. В этом плане я им завидую. 

***

– Ты сильно критиковал Саранск. Был в аэропорту?

– Нет.

– Там досмотр нужно проходить на улице за километр до терминала.

– Не удивлен, что так происходит именно в этом городе.

– Еще там какой-то мрак с музоном народных ансамблей. Но много людей говорили, что это антураж, иностранцам нравится, Советский Союз. Как все это воспринимать?

– Проблема Мордовии то ли от того, что это край лагерей – 20 зон на 800 тысяч населения… Ты заметил, что Саранск – единственный город, где сотрудникам полиции помогали росгвардейцы, но в зеленом камуфляже? Как будто лагерные охранники. И в целом в Саранске своя атмосфера. Такое самодурство царька, который долгое время был губернатором, – Меркушкин. Его потом отправили в Самару. Но человек просто самодур. Он решал вопросы, в которых некомпетентен.

Как в Москве был Лужков. Он же абсолютный колхозник. В хорошем смысле слова. Он же сейчас гречку выращивает, пчелок. Человек нашел свое место. Но до этого он был мэром Москвы и принимал решения в области архитектуры. Возник лужковский стиль. Пошлый лубок с башенками. Хотя казалось, чувак, твоя задача – сколотить хорошую команду, пригласить компетентных людей, чтобы они решали те вопросы, в которых ты не понимаешь.

Мэр не должен понимать в архитектуре. Он топ-менеджер города. Это все равно, что председатель правления «Газпрома» начнет приходить в бухгалтерию и подправлять балансы, как ему кажется красиво. Это должен делать бухгалтер, свет чинить – электрик, а в суд идти – юрист. А твоя задача – чтобы были лучший бухгалтер, электрик и юрист. А у нас приходит Меркушкин и говорит: «Я буду решать, какой будет архитектура». А его последователи решают, каким будет звуковое сопровождение: «Ну нам-то виднее». И включают дискотеку «Радио Дача». Они же не пригласили известного диджея или специалиста. Тогда не возникло бы вопросов. А им нравится песня «Валенки», они включают ее и считают, что туристам тоже понравится.

– В Калининграде ты похвалил стадион. А я много раз видел, как люди расшаривали два фото оттуда. Что было в апреле и июне. Все хвалили и восхищались.

– Тут надо понимать, что все засохло. Там больше нет газона и деревьев. Это выкинутые деньги. И вообще эта территория никогда не будет использоваться. Она была нужна только на четыре матча. Засыпать все песком и воткнуть деревья – это можно сделать за неделю. А толку? Что будет дальше? На фото деревья по 20 сантиметров. Если бы они не засохли, сколько лет надо, чтобы они выросли? Чтобы появилась тенистая аллея, по которой приятно пройти? Чтобы смотреть не на марсианские пейзажи, где можно снимать фильм «Высадка на Луну» или «Освоение целины». Лет 15 надо. А они уже сейчас засохли, потому что полить эту площадь нереально. А систему автополива там, конечно, не сделали. Это все одноразовое благоустройство.

Скажу важную вещь. Благоустройство нужно оценивать на следующий год. Перед тем, как радоваться, подождите год. И посмотрите, сколько деревьев выжило. Хотя они уже засохли. В Ростове на набережной, в Нижнем Новгороде.

– Ты говоришь, что все пошло плохо, потому что жители готовы закрывать глаза на брак и криворукость и не заставляют власть работать. А как заставить?

– Самое главное – нужно понять, что все это делается на деньги жителей. Это не какой-то подарок. У нас как воспринимают? Не было ничего, хоть что-то сделали – как хорошо. Но это не дареный конь. Это конь, за который вы втридорога заплатили. А вам вместо коня дряхлого ишака пригнали. И вы радуетесь. Как только человек поймет, что это сделано на его деньги и начнет относиться к этому, как к ремонту в своей квартире, все заработает.

Представь, что ты заплатил, а строители плитку криво положили. Сразу скандал. Здесь то же самое. Мы платим большие налоги, а чиновники неэффективно их расходуют. И с помощью ТВ, газет – подконтрольных СМИ, ботов и всего остального им удалось убедить людей, что это нормально. Что нужно радоваться. А критикуют только враги. Говорят: «Давайте радоваться, не искать говно и не позориться перед иностранцами».

– Как именно воздействовать?

– Заниматься политикой. Других методов нет. Ходить на выборы, поддерживать политиков, жертвовать деньги независимым политикам и СМИ. У нас многие занимаются независимой от Кремля политикой. Проблема этих людей – у них нет ресурсов. Все говорят: «А где оппозиция? Нет ее? Ха-ха». Конечно, нет, потому что у партии власти есть подконтрольные СМИ, бюджетное финансирование. Они присваивают бюджетные деньги. Где-то сделали благоустройство, тут же появляется «Единая Россия» с флажками и говорит, что это она сделала. Какого хрена вы тут? Это сделано на мои налоги.

У оппозиции ничего этого нет. Единственная возможность работать для них – это поддержка. Но общество ее не оказывает. Да, сегодня заниматься политикой в России опасно. Люди рискуют благополучием, приватностью жизни, безопасностью. И если вы сами боитесь идти в политику, то оказывайте поддержку. Есть инструменты. Тогда в думах будут сидеть люди, которые встанут и поднимут вопрос: «Слушайте, а какого черта потратили столько денег на благоустройство, а его смыло? А не завести ли нам уголовные дела на тех, кто выбирал подрядчика, принимал работы, проектировал и подписывал акты?».

Это же не просто так. Это не стихия. Потратили миллиарды рублей и после первого ливня все смыло. Но никто не спрашивает: «Кто сидеть будет? Где посадки?». Нет такого голоса. Мы можем только в блогах это обсуждать и в интервью. А по-хорошему, депутаты региональных дум должны писать запросы, инициировать проверки. А это сейчас везде будет происходить. В Волгограде вокруг стадиона все размыло. Они начали подавать это как стихийное бедствие, но там в 200-300 метрах находится Мамаев Курган, который стоит десятки лет и не смывает. А тут первый дождь – и все поплыло. Потому что делают из говна и веток. И никто за это не ответит.

Должна быть проверка, отставки, дела, посадки. Потому что это вредительство. А у нас считается, что никто не погиб и ладно. Как с «Зимней вишней» случилось. Ах, ##### [ничего] себе. Оказывается, в МЧС коррупция и губернатор не такой прекрасный. И тогда посадки, президент выступает, общество требует. А Волгоград – ##### [плевать]. Из-за этого ############ [наплевательство] и происходит. Люди не несут ответственность.

– Ты сказал про независимых кандидатов. В Екатеринбурге мэром был Ройзман. Это привело к тому, что в городе в обычное время не было туалетов.

– У него была церемониальная функция. Он принимал бабушек и бегал на пробежки. Мэр без полномочий. Он не мог ничего делать. Я уверен, что он видел все проблемы, но не имел право что-то делать.

***

– В городах во время турнира можно было выпивать. Купить винчик в «Фарше», сидеть на Никольской и наслаждаться. Менты стояли в трех метрах, спокойно смотрели. Никто не вязал. Для цивилизованного мира – это нормально?

– В разных странах разные законы. В США все зависит от штата. Где-то с бухлишком не пройдешь. Не думаю, что надо делать, чтобы везде ходить и бухать. Но продавать некрепкий алкоголь на разных мероприятиях – не вижу ничего плохого. Мы сидим в кафе и можем пить вино. Но от этого в кафе не происходит ####### [беспредела]. Мы не кидаемся стульями, не деремся. Почему мы не можем это делать на площади? Купить в палатке пиво, стоять на столиком и общаться.

Нужно просто пропагандировать нормальное поведение, чтобы люди не нажирались как свиньи. Но я считаю, что у нас вполне развитое общество, чтобы нормально себя вести. Еще один момент – человек, если захочет напиться, он и так напьется. Ему плевать на законы. Мы сейчас пройдем тут и увидим какое-то количество упоротых бичей, которым без разницы, можно бухать на улице или нет. А почему мы не можем купить глинтвейн – я не понимаю.

– В 6 утра после финала менты сказали «Хватит бухать», выстроились в очередь и пошли зачищать Никольскую.

– Да, праздник закончился. Это вопрос того, каким мы хотим видеть город. О развитии туризма. Туризм на протяжении веков был важной составляющей бюджета и развития. Вспомним средневековье – торговля, паломничества, связи, которые города выстраивали.

Многие войны тогда шли за мощи святых. Каждый город пытался украсть мощи очередного святого, потому что, если они есть у тебя в монастыре, к тебе будет приходить паломники. А паломники – это торговля, бабло. Сегодня доходы от туризма на душу населения в России в 10 раз меньше, чем в США. Хотя у нас есть на что посмотреть. Но мы не развиваем туризм, не привлекаем людей. Хотя это новые рабочие места, малый бизнес.

Во время чемпионата люди увидели, что смешение культур – отлично. Когда все говорят на разных языках, по-разному выглядят. Но мы пока на это смотрим как папуасы, к которым приехал белый человек: «Ой, можно с вами сфоткаться?». Но это может быть каждый день. Если мы откроем границы, откроемся сами, поймем, насколько это круто.

– На Красной площади играли в футбол. Такой же вопрос – норма?

– Да!

– Это же сакральное место. Ты играешь в Ватикане?

 – Подожди, это же в храме. Хотя я сейчас был в Бельгии, у них в аббатстве пивоварня. Попы глушат пиво внутри, с бокальчиком проповеди читают. Они сами решают, что делать. А сакральность Красной площади сильно преувеличена. ее попытались сделать сакральной в советское время, хотя изначально это была торговая площадь. Там проходили ярмарки. Всегда было веселье, как и на любой центральной площади. То, что из нее сделали кладбище – проблема тех людей, кто его сделал.

Фото: instagram.com/varvara_gertye; Илья Варламов; globallookpress.com/Christian Charisius/dpa, agniphoto, Nikolay Gyngazov; stadiumdb.com; vk.com/typical_nn; REUTERS/Gleb Garanich, Anton Vaganov, Hannah Mckay, Kacper Pempel, Murad Sezer, Darren Staples; РИА Новости/Владимир Песня, Павел Лисицын, Алексей Мальгавко, Кирилл Каллиников; Gettyimages.ru/Dan Mullan, Matthias Hangst, Hector Vivas

развернуть

Цирюльня Sports.ru.

В феврале 2018 года кандидат в президенты России Павел Грудинин и главный редактор Sports.ru Юрий Дудь поспорили: если Грудинин набирает на выборах больше 15 процентов – Дудь бреется налысо; если меньше 15 процентов – политик сбривает усы, которые носит всю жизнь. 

Грудинин набрал 11,8 процента, но отказался выполнять условия спора: «Как только Дудь на камеру скажет, что он считает эти выборы абсолютно честными, я сразу при нем и побреюсь».

А вы верите, что выборы были честными? Если да – брейте Грудинина. Если нет – брейте Дудя.

развернуть

Павел Зиновьев знал все еще до старта ЧМ и написал текст с заголовком «Не удивляйтесь, если Германия не дойдет даже до полуфинала»

Кажется, не всем он понравился. Пост собрал 674 минуса.

Ниже четыре самых заплюсованных комментария:

Придется перечитывать. Ниже тот самый текст, а под ним – те самые комменты. Поехали! 

Сборная Германии очень близка к тому, чтобы продолжить тренд последних лет – чемпион мира не выходит из группы.    

Лев отказался от лучшего немецкого игрока

Никто из немцев не играл в этом сезоне круче Лероя Сане. Леву он не подошел, потому что выбивается из тактического построения, пассивен на тренировках и не замечает партнеров на поле.

Если человек, который в этом году только в АПЛ отдал 15 голевых передач, не замечает партнеров, тогда Дракслер и Брандт, которые оказались в финальной заявке, весь сезон играли с повязками на глазах.

Сторонники решения Лева вспоминают блеклую игру Сане в последних матчах (в 9 играх только один голевой пас). Но ведь Лев выбирал между ним и Юлианом Брандтом, а у леверкузенца дела в сборной тоже идут неважно (9 игр – 2 ассиста).

Наиболее вероятная причина отстранения – поведение Лероя. В прошлом году он должен был приехать на Кубок конфедераций, но отказался, сославшись на необходимость срочной операции на носу. Лев потом узнал, что с операцией можно было повременить.

Сане слишком часто делал все не так, как просил его тренер. Йоги к таким моментам относится крайне чувствительно. Выбор Лева между игроком, который строго следует его заданию, но периодически привозит голы, и игроком, который своевольничает, но может создать голевой момент, всегда будет в пользу первого. Именно поэтому в его команде находится Антонио Рюдигер, послушный и исполнительный защитник «Челси», регулярно ошибающийся в защите. Форвард «Вердера» Макс Крузе последние два года – в числе лучших немецких нападающих, но для Лева он по-прежнему безответственный лентяй, который в любой момент может разбить телефон какой-нибудь журналистки и закинуться парой банок шоколадной пасты перед тренировкой (типичный Крузе-2015).

«Лерой – большой талант, он вернется в команду в сентябре», – говорит нам главный тренер бундестим. Чем сегодняшний Сане будет существенно отличаться от сентябрьского, Лева почему-то никто не спросил.

Озил и Гюндоган под давлением болельщиков

Месяц назад два ключевых футболиста Германии встретились в Лондоне с президентом Турции Реджепом Эрдоганом, и на следующие несколько недель эта новость затмила собой тренировочный сбор, товарищеские игры и даже оглашение окончательного списка 23-х. Дело в том, что в конце июня в Турции состоятся досрочные президентские выборы, и немецкие футболисты, сфотографировавшись с президентом другой страны, таким образом поучаствовали в его избирательной кампании. В Германии у Эрдогана репутация диктатора, который карает за инакомыслие, душит оппозицию и подстраивает законы под себя. Конечно, это жутко не понравилось Немецкому футбольному союзу и болельщикам. «Мы поддерживаем ценности, которые президент Эрдоган не уважает или вовсе игнорирует, – злился в твиттере глава НФС Рейнхард Гриндель. – Наши игроки не должны позволять манипулировать собой. Озилу и Гюндогану лучше сконцентрироваться на спорте». 

В последней перед отбытием в Россию игре против Саудовской Аравии Гюндоган вышел на замену во втором тайме и до конца матча слышал свист с трибун в своей адрес при каждом касании мяча. «После игры я зашел в раздевалку, чтобы поддержать Илкая, – говорит Лев. – Он сидел опустошенный, видно было, что его сильно задела такая реакция».

Bild пишет, что в Германии несколько нарушителей на днях атаковали машину Илкая и разбили в ней стекла.

Озил избежал этого только потому, что в тот день не вышел на поле из-за травмы. Свою порцию хейта Месут, скорее всего, получит уже в первых играх чемпионата. Градус народного гнева оказался таким высоким, что издание Frankfurter Allgemeine Zeitung, сделав Озила обложкой июньского выпуска, уточнил для читателей, что съемка и интервью проходили за несколько дней до встречи Месута с Эрдоганом.

Неубедительная игра в контрольных матчах

Неприятную историю, в которой оказались Озил и Гюндоган, можно было бы замять, если б Германия подошла к турниру в топовой форме. Но немцы провели подготовку очень слабо: минимальная победа над саудовцами прервала пятиматчевую безвыигрышную серию в товарищеских матчах, начавшуюся в прошлом ноябре. Последний раз немцы так долго не могли победить больше 30 лет назад.

Тренерский штаб открыто недоволен формой Месута Озила и не скрывает, что ждет от него большего. В первую очередь это касается создания голевых моментов. Озил, через которого будет строиться игра в центральной зоне, смотрелся на сборах неубедительно. Еще у Месута проблемы с коленом.

Левый фланг обороны, за который отвечает Йонас Хектор, стал заметно проседать, особенно на контрасте с выдающейся работоспособностью Йозуа Киммиха на противоположном краю. От Хектора теперь ждут не столько своевременных и качественных подключений в атаку, сколько концентрации на оборонительных действиях. В последнее время Йонас слишком часто ошибается в защите, причем как в клубе, так и в сборной (показательный эпизод – победный гол австрийцев в недавнем товарищеском матче).

Капитан пропустил весь сезон  

Все знали, что Лев возьмет на Кубок мира Нойера. Вопрос был лишь в том, хватит ли у Йоги смелости посадить в запас капитана команды, не игравшего на высшем уровне восемь месяцев. Сейчас уже с вероятностью 99% можно сказать, что Нойер будет первым номером (он занял место в воротах в матче против саудовцев, в котором Йоги презентовал основной состав). Кажется, Марк-Андре тер Стеген обречен быть его вечным дублером.

Когда вам снова будут говорить, что в Германии отличный выбор вратарей, не верьте. Особенное отношение Лева к Нойеру убивает сам принцип формирования состава, согласно которому играть должны только лучшие. И неважно, что тер Стеген провел шикарный сезон, выводил «Барсу» с капитанской повязкой, отлично провел остаток евроотбора и наладил взаимодействие с парой центральных защитников в сборной. Положительное заключение медицинского штаба касательно здоровья вратаря «Баварии» перевесило все эти достижения. 

Сборная перестала меняться

Перед тем как выиграть финал-2014, немцы несколько лет дозревали, пройдя по пути «серебро-бронза-бронза-золото». В начале 2010-х были выиграны все титулы в юношеском и молодежном футболе, сыгран немецкий финал Лиги чемпионов, и почти каждый год в национальную сборную приезжало по три-четыре игрока мирового класса, которые в ней потом задерживались. Команда получала своевременную и щедрую подпитку, поэтому удавалось стабильно держаться в топе лучших сборных мира. 

Сегодня неожиданно появились кадровые проблемы. Футбольные школы работают как и прежде, но талантливых выпускников, которых не стыдно поставить в основу сборной, стало гораздо меньше. Накануне поездки в ЮАР сборную Германии единовременно усилили Озил, Хедира, Боатенг, Нойер и Мюллер – победители молодежного Евро-2009. Сегодня победители Евро-2017 U-21 проигнорированы тренером в полном составе.

Вообще за последние пару лет Леву приглянулись только два молодых открытия – Киммих и Вернер. Дела так плохи, что даже на роль резервистов Йоахим позвал привычную массовку – Маттиаса Гинтера, Себастьяна Руди и Марио Гомеса, а не кого-то из фрешменов с прошлогоднего Кубка конфедераций. Сандро Вагнер в этом сезоне играл стабильнее Гомеса и голов забил больше, но Лев не включил нападающего «Баварии» даже в предварительную заявку.

Стартовый состав, который выйдет 17 июня на игру против Мексики был на 90% угадан нами еще год назад. Чемпион мира, который хочет защитить свой титул, имеет право быть каким угодно, но только не предсказуемым.

Фото: globallookpress.com/Christian Charisius/dpa (1,3), Robin Rudel/Pressefoto Rudel, Marvin Ibo Guengoer/GES, Federico Gambarini/dpa, Eibner/EXPA/Johann Groder

развернуть