Первые слова после расторжения контракта.

Массимо начал пресс-конференцию с заготовленной речи. 

– Прежде всего хотел напомнить, что я провел в «Спартаке» два с половиной года. Это были замечательные годы. Я сумел передать команде многое. Она не выигрывала в чемпионате 16 лет, а я привел ее к чемпионству. Мне приятно, что я доставил столько радости болельщикам. Мы выиграли Суперкубок, а «Спартак» его никогда до этого не выигрывал. Итог работы я считаю положительным, хотя были взлеты и падения. 

Начать хотел бы с благодарности. Первая благодарность – моему президенту Федуну. Он поверил в меня как в тренера. Я всегда буду ему благодарен.

Хотел бы поблагодарить весь клуб, вице-президента Измайлова, секретариат, аппарат.

Особая благодарность игрокам – как моим детям. За 2,5 года они сделали все. «Спартак» взлетел. Вчера было приятно поужинать с ребятами. Хочу поблагодарить их за то, что они дали мне за это время. Я многим им обязан. Думаю, что и я смог дать им какие-то ценности. Передал человеческие качества.

Я старался быть лояльным, честным. Я всегда любил всех – независимо от того, кто и какую роль выполнял. Но я всегда всех любил. Даже тех людей, которые оказались лживыми. Поэтому им следует стыдиться того, чем они являются. Это не моя проблема.

Наши игроки всегда останутся в моем сердце. Я желаю им выиграть множество трофеев. Благодарю врачей, физиотерапевтов, массажистов, тех людей, которые заведовали складами.

Благодарен Джанлуке Риомми. Он в числе тех, благодаря кому я пришел в «Спартак» (Риомми – тренер вратарей «Спартака», который посоветовал Карреру в штаб Аленичева в 2016-м – Sports.ru).

Благодарю сотрудников базы в Тарасовке. Я никогда не чувствовал себя так в одиночестве.

Мои наилучшие пожелания нашему первому болельщику Вагиту Алекперову (совладелец и президент ЛУКОЙЛа – Sports.ru).

Хочу сделать особый акцент на болельщиках. Когда меня назначили, у меня была встреча с болельщиками. И я увидел в их глазах, чего они хотят от команды. Они хотят победы. Видеть команду, которая борется на поле и делает все, чтобы победить. Благодарю их от души. Мне было бы приятно обнять их всех, каждого. От души. И как-нибудь вечером собраться.

Меня любили. Подбадривали. Я был долгожителем среди тренеров «Спартака». В этом и их заслуга. До конца моих дней они останутся в моем сердце и будут частичкой меня.

Хотел бы поблагодарить «Фратрию». Они оказали весомую поддержку мне и команде – баннерами, песнями, кричалками. «Спартак» нуждается в такой поддержке.

Хотел бы поблагодарить болельщиков в других городах. Мы везде играли как дома.

И я благодарю всех москвичей. Сначала мне казалось, что они холодные люди. Потом понял, что ко мне искренне и тепло относятся везде. Этот город – навсегда в моем сердце. Мне будет его не хватать.

После этого журналисты начали задавать вопросы. 

– Вчера на командном ужине не было Дениса Глушакова. Почему? И можете сказать, как вы с ним расстались?

– Последний раз скажу об этом. Его не было на ужине. Ещенко был, а Глушакова – не было. У меня никогда не было ни с кем проблем. И с – будем его так называть – капитаном тоже. У меня с ним всегда были такие же отношения, как и с другими. После первого года я поспособствовал продлению его контракта. Если наши отношения ухудшились, я не считаю себя виновным.

Его удаление из первой команды никак не связано с тем, нравится он мне или нет, или с лайками. Но были другие вещи, которые я знаю, слышал, читал. Много вещей. Но поскольку я не змея, я все это унесу с собой. Для меня это станет уроком, как работать и жить.



– Объявляя о вашей отставке, «Спартак» опубликовал не ваше фото, а фото стадиона. Вы обратили внимание?

– Конечно, нет. Может быть, я плохо выглядел и нужно было поставить фото стадиона.

– Где вы так хорошо научились говорить по-русски? В инстаграме вы всем отвечали по-русски. И лучший и худший матчи «Спартака» при вас?

– Я только лучшее помню. Худшее уже забыл, это пусть уходит в архив. Канонический матч с «Севильей» (5:1). Это был волшебный вечер для всех и для болельщиков. Худший – «Ливерпуль». Русский я начинал учить, но он сложный. Плюс есть гугл-переводчик, он мне помогает.

– Как оцените работу российских тренеров, чему-то у них научились?

– Я всегда у всех чему-то учусь. Смотришь четвертую лигу или мини-футбол – и учишься. Российский футбол вырос за четыре года. Это показала сборная, команды стали организованнее. Есть игроки, которые заслуживают большего внимания в Европе.

– В сети болельщики пишут, что не хотят ходить на стадион, потому что вас уволили.

– Если вы болеете за «Спартак», то должны ходить на арену. «Спартак» – в сердце. Тренеры и игроки приходят и уходят, а «Спартак» остается

– Ваш сменщик Рианчо готов стать таким же любимцем фанатов, как и вы?

– Нас любят за результат. Не за то, что мы блондины или брюнеты, красивые или нет. Есть результат – любят. И да, забыл сказать. Я рад, что дал возможность четырем ребятам из академии дебютировать в команде. Это важно – верить в молодежь, когда она этого заслуживает.

– Что вы порекомендуете преемнику?

– Ни пуха, ни пера. Больше мне ему нечего сказать.

– Появилась информация, что Наиль Измайлов пригласил вас посетить матч «Спартака». Вы согласились или отказались?

– Он сказал мне об этом позавчера, когда уже был расторгнут контракт. Но я уже принадлежу к прошлому «Спартака». И не думаю, что надо мешать новому тренеру. Было бы приятно еще раз увидеть любовь болельщиков, мне хотелось бы. Но в какой-то отдельный случай, не хочу мешать новому тренеру.

– Не хотите провести свою церемонию прощания с болельщиками? Может, у забора, на котором Глушаков праздновал чемпионство?

– Я подумаю об этом, спасибо. Может, проведем ее на Красной площади.

– Руководство «Спартака» с вами полностью рассчиталось?

– Да, я расторг контракт. Завтра могу тренировать новую команду.

– Чувствовали поддержку руководства в последний месяц? 

– Поддержка всегда была. Но тренер связан с результатом команды. И когда президент недоволен результатом, у него есть право принять решение, которое, на его взгляд, будет полезно для команды. Так всегда в жизни бывает, результат – основной показатель.

– Причина вашего расставания исключительно в результате?

– С моей точки зрения, только в отсутствии результата. Ты не можешь из года в год говорить: «Я выиграл чемпионат». То, что случилось, связано с поражениями. Если нет, то эти вопросы следуют задавать не мне. Я могу говорить только про результат. В прошлом году мы могли выиграть Кубок, занять второе место в чемпионате. Но по ряду причин не смогли этого сделать. Может быть, виноват я, и если бы не я, то этого бы не произошло.

– Вы написали Ещенко в инстаграме, что жаль, что все так закончилось. Поясните, почему отстранили его, а потом нашли теплые слова?

– К сожалению, их лайк с Глушаковым – это было не очень корректно. И я в большей степени обиделся на капитана, а не на Ещенко. Но они оба ошиблись и поплатились.

– Знаете ли вы такого болельщика, как Дмитрий Назаров? И что бы сказали ему при встрече?

– У меня не было чести его встречать. Если за ним следят в инстаграме, значит, он известен. Но это не моя проблема, что он там пишет.

– Как вы отнеслись к сторис дочери и ее комментарию под постом Глушакова? Вам не показалось, что это какой-то цирк?

Это, может, и цирк, но Франческа и Мартина – мои дочери. Они защищают папу. Ничего оскорбительного там не было, это было сказано в шутку.

– В России были журналисты-снайперы, которые стреляли вам в спину?

– Они были, есть и будут. Это есть везде, но ты должен принять эти правила. Принял и пошел дальше. Главное – чтобы о тебе говорили. Если так, то ты что-то сделал.

– Вы апеллировали в своей работе к герою Джованьоли (роман «Спартак»)? И как относитесь к кричалке «A tutti! Avanti! Massimo Carrera!»? Нет ли ассоциаций с не самым радостным периодом в истории Италии (намек на то, что похожий клич есть в честь Бенито Муссолини – Sports.ru)?

– Спартак – рыцарь, мы играем на арене. Эмблема сама о себе говорит. А про ассоциации – я бы сравнил «Спартак» с «Ювентусом». Эти команды можно сравнить даже по истории.

– Какой Федун президент? Болельщики считают, что проблема в нем, а не в игроках или тренере, что он должен продать «Спартак».

– С Федуном у меня были замечательные отношения. Я могу сказать ему только спасибо за все. Он поверил в меня в самом начале. Он принял меня как помощника Аленичева и главного тренера. Я буду постоянно благодарить его за это.

– Для вас Россия закрытая страна в плане карьеры, если позовут снова? 

– Я уезжаю, потому что мой дом – в Бергамо. Но если появится возможность вернуться, я вернусь. Мне было комфортно здесь. Только в еде что-то недостает, итальянская еда нравится больше. Россия – великая страна, Москва – прекрасный город.

– Расскажите о планах на будущее. Где видите свою карьеру? Останетесь ли в России? Говорят, в Туле место освободится.

– До 7-8 ноября останусь здесь. Буду наслаждаться городом, расслабляться. Потом возьму небольшой отпуск, чтобы сбросить накопленный груз. Два с половиной года получились напряженными. Быть тренером – это постоянный стресс. А после отпуска посмотрим. Если у какой-то команды будет намерение привлечь меня, я рассмотрю предложение. И из России тоже. 

«Спартаку» нужен Кононов, а не Черчесов

Глушаков удалил коммент дочери Карреры. «Спартак» опять взрывает инстаграм

Фото: РИА Новости/Владимир Трефилов, Алексей Филиппов, Евгения Новоженина; instagram.com/martina_carrera

развернуть

Никита Киселев – о Вичае Сриваданапрабха.

alt

Текст дополнен. Впервые был опубликован в марте 2016-го.

Вичай Сриваданапрабха – 60-летний бизнесмен, входивший в пятерку самых богатых людей Таиланда. Владелец национальной сети duty-free магазинов King Power (компания основана в 1989-м), монополиста в аэропортах Бангкока. Образование получал в США и на Тайване. Женат, 4 детей.

В 2016 году Forbes оценивал состояние Вичая Сриваданапрабха в 3.2 миллиарда долларов.

До февраля 2013 года Вичай носил фамилию Раксриаксорн. Новую, такую сложную для нас в написании – Сриваданапрабха – семья бизнесмена получила в дар от короля Таиланда. По местному обычаю монарх вручает почетные фамилии подданным, достигнувшим грандиозных высот. «Шривадданапрабха» означает «семья, освященная долговременным успехом».  

Таец выкупил «Лестер» в 2010 году у Милана Мандарича спустя несколько недель после того, как King Power стал титульным спонсором клуба. Изначально Вичай хотел купить команду из Лондона. Но, как вспоминал сын Айаватт (проскакивала информация, будто все задумывалось как подарок ему), отец решился на покупку, побывав на домашнем матче «Лестера». Хватило всего 30 минут. Спустя полгода Вичай занял пост председателя. Полностью условия сделки не раскрывались. На первых порах семья Сриваданапрабха отмечалась значительными по меркам чемпионшипа тратами (деньги улетали на персонажей вроде Джермейна Бекфорда), приглашала и верила в Свена-Йорана Эрикссона, но впоследствии успокоилась и пришла к более умеренной жизни.

При Вичае «Лестер» активно продвигался на азиатском рынке, традиционно занятом грандами вроде «Манчестер Юнайтед». Клубная атрибутика продается в аэропортах и вообще во всех магазинах беспошлинной империи Сриваданапрабхна. Еще во времена чемпионшипа «Лестер» регулярно катался в предсезонные турне в Азию. 

При этом футбол никогда не был главным спортивным увлечением президента «Лестера». Вичай Сриваданапрабха сходил с ума от конного поло, мощи и красоты лошадей. Поначалу он искал себя в выездке и конкуре, но это быстро надоело. Поло-манию он подхватил в Англии. Вернувшись в Таиланд, Вичай купил землю и организовал поло-клуб в Бангкоке. Этого показалось мало. Энтузиазм довел до создания таиландской ассоциации конного поло, в 2004 году заполучившей официальный международный статус. На стыке десятилетий Сриваданапрабха-старший возглавлял престижнейший лондонский Ham Polo Club. Команда King Power Foxes, спонсируемая таиландцем, в 2015-м выиграла несколько английских турниров. Вичай приобщил к увлечению и двух сыновей. К слову, выступают «лисы» в точно таких же синих майках, как и футбольный «Лестер».

Манера Вичая Сриваданапрабха улетать с матчей на вертолете поначалу поражала Англию. В декабре 2015-го в Лестере играл «Челси» (последний матч Моуринью), и лондонцев удивило, когда на послематчевой заминке диктор попросил освободить место для посадки вертолета на газоне. Первым оцепенение сбросил Лоик Реми, который даже подошел к кабине поболтать с пилотом. На хвосте вертолета красовалась эмблема «Лестера».

Вичаю нравилось жить в Англии, он ценил возможности, которые ему давало большое богатство (например, дорогие вина). Местный футбол натерпелся от закидонов иностранных владельцев, их странных привычек и непродуманных действий, но таиландского миллиардера здесь считали скромным, застенчивым и религиозным человеком. Вичай Сриваданапрабха организовал больше десятка визитов буддистских монахов на «Кинг Пауэр Стэдиум». Один из них, Фра Проммангкалачан из храма в Бангкоке, рассказывал об амулетах, приносящих удачу футболистам. 

Вичай и сам казался очень удачливым. Празднуя сказочное чемпионство «Лестера», он выиграл 2 с половиной миллиона фунтов в казино. Игроки же в подарок за самый нереалистичный сюжет в истории премьер-лиги получили 19 спорткаров BMW. 

Болельщики тоже ощутили щедрость босса. После первого круга в сезоне-2015/16 им досталось по бутылке пива – в благодарность за поддержку в сверхудачном 2015 году («Лестер не только создал задел для невероятного чемпионства, но и чуть раньше, весной, спасся от вылета). На последнем домашнем матче чемпионского сезона фанатов поджидали напитки и кусок пиццы. А на день рождения Вичая в обмен на билет можно было получить пиво/воду и пончик.

alt

За 8 лет в «Лестере» Вичай Шривадданапрабха принял несколько сложных решений. Среди них – увольнение Найджела Пирсона. Тренер, в 2015-м удержавший команду в АПЛ, остался без работы после репутационного скандала во время предсезонного турне. Пирсона сменил Клаудио Раньери, и все знают, чем это обернулось. И как закончилось. Город и лига были шокированы, когда Раньери сняли на пике постчемпионского кризиса в феврале 2017-го.

Для семьи Шривадданапрабха те дни оказались самыми трудными в Англии. 

Так было до субботнего вечера.

Текст дополнен. Впервые был опубликован в марте 2016-го.

Фото: Gettyimages.ru/Dan Mullan, Matthew Lewis

 

развернуть

В субботу они впервые в истории сыграют в финале Кубка Либертадорес.  

В Аргентине 2% населения – протестанты, еще 2% – мусульмане, 92% – христиане-католики. Но есть еще одна религия большинства – футбол. Космические 90% жителей страны признавались, что постоянно следят за любимой командой. 

От России южноамериканский футбол бесконечно далек: он идет в неудобное время и пугает количеством неизвестных имен – но в этом году включить финал Кубка Либертадорес стоит всем. Там ожидается зрелище уровня плей-офф Лиги чемпионов: впервые в истории в финале будут биться аргентинские враги «Бока Хуниорс» и «Ривер Плейт». Первый матч – уже в субботу в 22:00, ответный – 24 ноября, ровно через две недели.

Когда «Бока» и «Ривер» только вышли в финал, многие пользователи просили нас написать анонсирующий текст. Комментарий на эту тему под новостью о Леониде Федуне собрал почти 3000 плюсов.

 

Противостояние «Боки» и «Ривера» называется Суперкласико: британское издание The Observer ставило его на первое место в списке «50 важнейших спортивных событий, которые нужно увидеть перед смертью», а журнал FourFourTwo называл главным дерби планеты.

Что про него нужно знать?

Оба клуба создали иммигранты. «Бока Хуниорс» выиграли матч за район, и «Ривер Плейту» пришлось съехать

В начале 19-го века Аргентина хвасталась плодородной землей, качественным образованием и непрерывным ростом экономики. В 1913-м в Буэнос-Айресе запустили метро – первую подземку Южной Америки и всего 13-ю в мире (сейчас их более 50).

Грациозность страны привлекала европейцев, в Аргентину прибывали итальянцы, испанцы, немцы, французы, ирландцы, шотландцы и даже арабы-христиане – к концу столетия 50,3% населения Буэнос-Айреса составляли переселенцы.

Именно мигранты познакомили континент с футболом. В 1840-м столичная газета La Razon написала о странной игре британских моряков, которые «бегали за шаром». Теми моряками были сыновья торговца шерстью – Томас и Джеймс. Они полюбили игру благодаря отцу и в мае 1867-го основали что-то вроде клуба поклонников футбола Буэнос-Айреса. Вскоре клуб провел первый матч: команда в красном разгромила команду в белом 4:0.

В начале 1880-х в Буэнос-Айрес прибыл шотландец Александр Уотсон-Хаттон – человек, которого называют отцом местного футбола. Уотсон-Хаттон был учителем и хотел создать в столице Аргентины английскую среднюю школу, но прославился другим.

Александр Уотсон-Хаттон

Он очень интересовался спортом и при переезде захватил с собой резиновые мячи – скоро в Аргентине все играли только ими, забыв про старомодные каучуковые. Вскоре шотландец основал организацию под названием Argentine Association Football League: она появилась в 1893-м, лишь на 5 лет позже английской и раньше, чем все остальные в Европе. Спустя десять лет ее переименовали в AFA – эти три буквы нанесены на джерси сборной Аргентины и сегодня.

В начале 20-го века главные события развивались в районе для иммигрантов Ла-Бока, где чуть раньше родился самый страстный танец планеты – танго. В 1901-м после слияния столичных клубов «Росалес» и «Санта Роса» в Ла-Боке образовался «Ривер Плейт». Британские хозяева подсмотрели название в порту на табличках кораблей, где в качестве адреса доставки писали «Ла Плата»: Ла-Бока в переводе с испанского означает «устье», район расположен у места, где река Матанса-Риачуэло впадает в Ла-Плату (на английском – «Ривер Плейт»). Как-то на ночном карнавале игроки и болельщики стянули гигантскую ленту из красного шелка, разрезали ее на части и прикрепили к форме по-диагонали: так появился культовый элемент, который с футболок перелез и на эмблему клуба.

В 1905-м сыновья пятерых итальянцев из Генуи, которые тоже проживали в Ла-Боке, основали клуб «Бока Хуниорс». Генуэзцы чувствовали себя в Аргентине по-особенному: в 1882-м после рабочего конфликта и забастовки они чуть не провозгласили независимость Ла-Боки и даже предупредили об этом короля родной Италии. Однако вмешался президент Аргентины Хулио Архентино Рока, который немедленно погасил инициативу. «В городе тогда в принципе было много генуэзцев, – отмечал историк «Боки Хуниорс» Хосе Роланд. – Поэтому неудивительно, что первый состав команды состоял преимущественно из них».

Название клуба тоже было связано с английским: к географическому обозначению («Бока») добавились «Джуниорс» – по сути, основатели. Итальянцы хотели, чтобы команда играла в черно-белой форме, но цвета уже занял другой клуб из Буэнос-Айреса. В то время многие споры решались в матчах, и битву за форму «Бока Хуниорс» проиграли. Пришлось искать запасной вариант. Мужчины договорились прийти в порт, дождаться первого корабля и сделать форму в его расцветке. Приплыл желто-синий шведский бриг.

«Бока Хуниорс», 1908

Ла-Бока достаточно большой район (площадь – 3,3 квадратных километра), но из-за амбиций двум клубам не хватало воздуха, кому-то нужно было уйти. Все снова решалось в матче, и важнейшую победу со счетом 2:1 вырвала «Бока»: «Ривер» переехал сначала в Палермо (больше 10 километров), а затем на север – в район Нуньес (порядка 15), который считался более престижным, чем Ла-Бока. Так родилась легенда, что за «Ривер Плейт» болеют богатые, а «Боку Хуниорс» поддерживают простые рабочие. «Типичный болельщик «Ривера» – блондин или шатен, – рассуждал популярный в Аргентине музыкант Игнасио Копани, который болеет за «Ривер Плейт». – Это клуб интеллектуалов, у нас техничный футбол. «Бока» берет страстью и борьбой. Но у них серьезные проблемы с имиджем: стадион грязный, неуютный, похож на лодку с пробоиной. А таких, как «Ривер», немного: на память приходят только «Реал» и «Ювентус».  

«Существует еще одна версия, – рассказывал бывший директор «Боки Хуниорс» по международным вопросам Хуан Кобиан. – Тот матч могли не доиграть из-за того, что игроки подрались на поле. И победу присудили «Боке», потому что она вела к моменту остановки игры. «Ривер», конечно, разозлился – отсюда и вся ненависть».

«Ривер Плейт», 1908

«Дерби часто подается как сказка о двух разных городах: аристократах с севера и народной команды с юга, – отмечал автор книги Superclasico: Inside The Ultimate Derby Джоэл Ричардс. – На самом деле оба клуба основали дети иммигрантов, обоим было тяжело найти землю для полей, оба добавили что-то английское в названия, чтобы стрельнуть блеском. Скорее это локальная история, которая тянется с обиды за владение районом».

В 1938-м в районе Нуньес появился стадион «Монументаль». Через два года в Ла-Боке открыли «Бомбонеру».

«Бока» – говновозы, «Ривер» – цыплята. Трагедия на стадионе, в которой погиб 71 человек

«Ривер Плейт» добрался до главной лиги Аргентины в 1908-м, а «Бока Хуниорс» – в 1913-м. Тогда же состоялось первое дерби, результат которого зафиксирован официально: «Ривер» победил 2:1, а после матча болельщики, кажется, впервые подрались до крови.

Но затем команды не встречались 14 лет, потому что в 1919-м «Бока Хуниорс» вошли в Аргентинскую Ассоциацию футбола, а «Ривер Плейт» – в Ассоциацию любительского футбола. Начиная с 1927-го «Бока» выиграла неофициальных матчей, а в 1931-м «Ривер» наконец-то стал профессиональным клубом, и первое же дерби закончилось скандалом. Нападающий «Боки» Франсиско Варальо не забил с пенальти, налетел на вратаря, выбил мяч у него из рук и пульнул в сетку. Арбитр засчитал гол, раздал три красных карточки взорвавшимся игрокам «Ривера», но они не собирались уходить с поля. Молниеносно вспыхнула драка, и разнимать игроков выбежали полицейские. После бойню подхватили трибуны. Чтобы успокоить фанатов, пришлось использовать водометы – матч прервался.

Дерби 1931-го

В 1932-м «Ривер Плейт» перебрался в вылизанный район Баррио Норте и приобрел форварда Бернабе Ферейру за огромные для тех времен 10 тысяч долларов: команду теперь называли исключительно миллионерами. Второе прозвище – цыплята – клуб получил, когда вел 2:0, но пропустил четыре мяча подряд от «Пеньяроля» в финале Кубка Либертадорес в 1966-м. В конце матча фанаты уругвайцев выпустили на поле курицу, и идею подхватили болельщики «Боки»: они издевательски называют врагов цыплятами за безволие в той игре. «Ривер» впервые выиграл Кубок Либертадорес только через 20 лет – к тому времени «Бока» брала трофей уже дважды.

У «Боки» тоже немало обидных прозвищ. Их называют поросятами и говновозами: фанаты «Ривера» утверждают, что от «Бомбонеры» воняет, поскольку раньше напротив стадиона располагался завод, где изготавливали кирпичи с помощью лошадиного навоза. «Есть у них такая фишка: как окажутся на «Бомбонере», начинают пальцами зажимать носы, надевают маски, – объяснял бывший директор «Боки» по международным вопросам Хуан Кобиан. – Это такие аристократические замашки. Раньше наших прозвище обижало, сейчас – уже нет. Фанаты как бы говорят: «Ну да, мы говновозы. Но мы круче. И если мы такие, то вы тогда кто?».

Ненависть фанатов росла с каждым десятилетием и в 1968-м вылилась в катастрофу: в давке на «Монументале» погиб 71 человек, еще 150 получили травмы. Большинство пострадавших были подростками и студентами.

«Это настоящая трагедия, самая ужасная за всю историю аргентинского футбола, наше Хиллсборо, – говорил Хуан Кобиан. – Что там произошло – неизвестно. Виновных не нашли. Была версия, что фанаты «Боки» на верхнем ярусе подожгли несколько флагов «Ривера» и сбросили их вниз, на своих же. Те ломанулись с сектора, а ворота закрыты наглухо. Была другая версия: что они на стадион принесли бутылки с мочой и поливали ей полицейских. Те в ответ начали их с сектора вытеснять. Ворота оказались закрыты. Ну, и дальше случилось то, что случилось. Не знаю, как там на самом деле. Людей уже нет».

Ворота номер 12, закрытие которых привело к давке

Аргентинское издание Clarin, которое первым рассказало детали трагедии, писало, что ворота у выхода действительно были заперты и болельщики, наступавшие сзади, просто не слышали призывов остановиться. «Это полицейские выдавливали фанатов «Боки», – говорил бывший президент «Ривера» Уильям Кент. – Но после того, как болельщики стали мочиться на них».

Расследование длилось три года, но не дало никаких результатов.

Жестокая война не остыла и после той трагедии, конфликты вспыхивали во время каждого дерби. В 2012-м фанаты «Боки» атаковали сектор «Ривера» на «Монументале» – около 30 человек получили травмы. Через два года дерби вообще прервали после первого тайма: болельщики распылили слезоточивый газ в подтрибунном помещении «Бомбонеры». Пострадавшие игроки «Ривера» еще несколько часов не могли покинуть стадион: фанаты хозяев перекрыли все выезды. Из-за этого четырех футболистов доставили в больницу с ожогами. Одним из них был нынешний полузащитник «Зенита» Матиас Краневиттер.

Кто такие «баррас бравас», которые хотят контролировать клубы?

Поход на Суперкласико запомнится на всю жизнь. Даже если футбол будет вялым, заскучать невозможно: трибуны на дерби выглядят потрясающе.

Но за красотой скрывается мрачный мир.

Первую смерть из-за футбола в Аргентине зафиксировали еще в 1924-м. По данным организации Salvemos al Futbol («Давайте сохраним футбол»), с тех пор в стране погибли 326 болельщиков. С 2013 года, когда полицейский во время разборок застрелил фаната «Лануса», на аргентинские стадионы не пускают фанатов команд-гостей. Это заметно снизило напряжение внутри арен, но не за их пределами. «За пять лет чиновники не провели никакой стоящей работы, – сказал президент Salvemos al Futbol Мариано Берже. – К сожалению, ужасов в аргентинском футболе меньше не стало. Наверное, общество еще не готово к спокойствию».

Насилие связано с хулиганскими группировками «баррас бравас» («храбрые парни»). Им приписывают связи с криминальным миром и обвиняют в попытках влиять на любимые команды. «В Аргентине шикарные болельщики, но «баррас бравас» портят всю картину, – говорил один из известнейших аргентинских журналистов Хуан Пабло Варски. – Они не связаны с каким-либо клубом, но их ассоциируют с командами, поскольку они надевают футболки».

В 2011-м журналист The Guardian Энни Келли, которая изучала «баррас» в Аргентине, писала, что банды контактируют непосредственно с боссами клубов. Если у них есть претензии к игроку или тренеру, этот человек наверняка быстро покинет команду. Если клуб обсуждает с футболистом новый контракт и хочет сбить зарплату, руководство подключает «баррас»: они запугивают игрока и намекают, что лучше бы уступить. По словам аргентинского журналиста и автора книги о «баррас» «Боки Хуниорс» Густаво Грабия, группировки получают долю от трансферов и зарплат футболистов, обычно от 15 до 30%.

«Баррас» – первые, кто посеяли смерть вокруг футбола по всей планете, – писал Грабия в книге La Doce. – С середины 1960-х они устраивают настоящий террор по отношению к другим фанатам. Например, La Doce – главная группировка «Боки Хуниорс» – имеет обширные политические связи и нередко выступает с радикальными акциями. В мире есть только одна такая фанатская организация, которая зарабатывает отмыванием незаконных доходов, вымогательством у политиков, бизнесменов и спортсменов, перепродажей билетов на матчи, взиманием платы за парковки в районе стадиона, продажей атрибутики. «Баррас» зарабатывают более 300 тысяч песо в месяц (около 70 тысяч долларов), а лидеры группы – 15 тысяч и более».

В 2011-м, после того как «Ривер Плейт» впервые в истории вылетел во вторую лигу, фанаты чуть не разобрали собственный стадион. Группировки бились друг с другом, атаковали журналистов и полицию, которая использовала резиновые пули и водометы, чтобы подавить хаос. В разборках пострадали 70 человек, в том числе 35 полицейских. Около 100 болельщиков были задержаны.

В 2013-м директор федеральной полиции Аргентины Ромео Ди Санто поручил арестовать двух офицеров безопасности и обвинил их в связях с «баррас». Вскоре Ди Санто получил такую записку: «Мы тебя найдем. 5H (номер его квартиры – Sports.ru)». Но за угрозами ничего не последовало.

«Баррас» не пугают даже уголовные наказания. В марте 2007-го полиция арестовала лидера движения La Doce Рафаэля ди Сео по обвинению в организации массовых беспорядков, его приговорили к четырем годам тюрьмы. Ди Сео тогда не растерялся: «Вы думаете, что насилие прекратится, если вы посадите меня за решетку? Думаете, оно закончится, если вы соберете всех нас на площади и расстреляете? Нет, это никогда не закончится. А знаете почему? Потому что это школа. Это традиции. Это продолжается с 1931 года – война между «Ривер Плейт» и «Бокой Хуниорс». И это будет продолжаться вечно. Потому что это футбол. Мы не создаем насилие, оно случается само собой. Именно там, в футболе. И это никогда не кончится».

Рафаэль ди Сео (второй справа)

«Сначала продаем места на парковке, а затем толкаем билеты, – объяснял The Guardian член «баррас» Мендес (медиа меняло его имя – Sports.ru), утверждая, что во время матчей он прямо на трибуне продает оружие и марихуану. – Внутри стадиона кипит жизнь, там мы неприкасаемы, можем делать все что угодно. Это наша территория. Когда вы в группировке, у вас появляется вес, имя. Без них я просто еще один бедный парень, который не может прокормить свою семью». «Здесь, в Аргентине, футбол принадлежит нам, – объяснял другой фанат «Боки» Диас. – Игроки, клубы – они обязаны нам. Почему мы должны сидеть сложа руки, пока люди в костюмах богатеют?».

В 2017-м одного из лидеров La Doce Густаво Амадео Перейру по прозвищу Медведь застрелили в собственном доме. Газета La Nacion писала, что убийца пришел домой к 49-летнему болельщику, который жил со своей матерью, – она и открыла дверь. Когда сын подошел, мама ушла на кухню и оттуда услышала семь выстрелов.

За всю историю за убийства осуждены восемь членов «баррас». На матчах «Ривера» и «Боки» работают около 1500 полицейских.

Перед отъездом в «Барсу» Марадона год играл за «Боку». И забил в победном дерби

Конечно, Суперкласико – это не только фанатские разборки, но и классный футбол. В разное время в дерби играли Энцо Франческоли, Анхель Лабруна, Альфредо Ди Стефано, Хуан Роман Рикельме, Эрнан Креспо, Габриэль Батистута, Мартин Палермо. И аргентинский бог Диего Марадона.

В своей первой взрослой команде «Архентинос Хуниорс» он настрелял 116 голов в 160 матчах и перешел в «Боку». Чуть раньше с ним связывались представители «Ривер Плейта», но Диего с детства обожал желто-синих и даже как-то соврал в интервью, что «Бока» внимательно за ним следит, хотя команда об этом еще даже не думала.

Деньги за Марадону – 3,6 миллиона долларов – «Бока» выплачивала в течение полутора лет. Клуб должен был заплатить еще 600 тысяч подъемных самому Диего, но из-за финансовых проблем ему предложили квартиры в домах местного бизнесмена. «Я отклонил предложение «Ривера», который был набит деньгами, ради того, чтобы перейти в «Боку», не имевшую за душой ни сентаво, – писал Марадона в автобиографии. – Это было похоже на сумасшествие. Как бы то ни было, выступая за «Боку», я знал, что мной интересуется «Барселона».

Марадона быстро стал лидером команды и забил 28 голов за первый сезон. Один из них пришелся на матч, который максимально приблизил «Боку» к чемпионству – против «Ривер Плейт». Диего дебютировал в Суперкласико в 21 год.

«Кордоба сыграл потрясающе: увидев, что я ухожу по диагонали к воротам, он сделал мне передачу на дальнюю штангу, – вспоминал Марадона. – Я остановил мяч левой ногой, собрался было перебросить его через Фильола (вратарь «Ривера» и сборной Аргентины – Sports.ru), но убрал под себя и оставил Пато распластавшимся на земле. Только-только я решил пробить, как увидел мчащегося на подмогу Тарантини, поэтому прицелился получше и ударил так, что мяч влетел аккуратно рядом со штангой. В этот момент я прочувствовал атмосферу стадиона, которая до выхода на поле ощущалась не так сильно. Это было настоящее сумасшествие, это было... счастье».

После игры Марадона получил еще одно предложение от «Ривер Плейта», но даже не выслушал детали, сразу ответив: «Мое сердце принадлежит «Боке». Он еще вернулся туда в 1995-м и закончил в Буэнос-Айресе карьеру.

Спустя 15 лет Диего сказал:

«Я видел много футбола, но то, что происходит во время Суперкласико, описать невозможно. Это другой мир, и каждый обязан погрузиться в него хотя бы раз в жизни. Иначе вы не узнаете, какие эмоции может подарить эта прекрасная игра».

Послушайте Марадону. Первый матч – уже в субботу.

Фото: en.wikipedia.org/Asociación Amigos del Tranvía, Biblioteca del Fútbol Argentino, El Grafico; globallookpress.comZUMAPRESS.com; REUTERS/Jorge Silva

развернуть

Доброе интервью Головину.

В октябре 2017-го у футбольного «Торпедо» сменился владелец. 75,51% акций клуба приобрела группа «Концерн «Россиум» («Московский кредитный банк», застройщик «Инград» и др.), выкупив долю у ЗИЛа. Ранее в составе девелоперского проекта «Россиум» купил и стадион «Торпедо», который раньше принадлежал структурам Михаила Прохорова.

Контролирует группу 51-летний бизнесмен Роман Авдеев – №56 в российском Forbes (состояние – 1,7 миллиарда долларов), отец 23 детей (19 усыновленных), благотворитель и фанат марафонов и путешествий.

Александр Головин встретился с Авдеевым.   

– Бывший президент Тукманов говорит, что футбол не ваше и клуб вам навязали. Он прав?

– С ним я всего раз в жизни встречался – обсуждали клуб. Но разговор получился неконструктивный. Идея у него была такая: «Давайте мне деньги, и я все сделаю, а вы не лезьте». На вопрос, почему так, он отвечал: «Вы в футболе не разбираетесь». Я посчитал, что мне важен результат и ответственность за него. Когда говорят, что давайте деньги, а мы будем хорошо работать, – это непонятно. Дальше продолжать разговоры не имело смысла. Тем более после этого возник вопрос с брендом. Он пытался его вывести.  

– Но решение о покупке «Торпедо» принимали лично вы или кто-то навязал, посоветовал, нашептал?

– Тут история совершенно простая и очевидная. Мы купили у Прохорова девелоперский проект «Торпедо». Уникальный проект, в котором я вижу огромный потенциал. В рамках проекта у нас есть обязательство по современному стадиону и спортивной инфраструктуре. То есть существует план развития территории, в нем эта инфраструктура – она там должна быть.

– Что случится, если ее не сделать?

– Не знаю, но не делать нельзя даже с точки зрения развития проекта. Все-таки девелопер – это тот, кто создает успешную среду. Ушли времена, когда мы жили с родителями в коммуналке и у нас была одна идея – получить свою квартиру. Без инфраструктуры покупать уже не станут. Тем более «Торпедо» – это все-таки проект не эконом-класса.

И когда я его приобрел, то поехал посмотреть на территорию. Увидел стадион, задал простой вопрос: «А где команда «Торпедо»?». Услышал всю историю и понял, что команду нужно вернуть. Строить стадион без нее – неправильно. Если бы она играла успешно, мы как-то сотрудничали бы с ее владельцами. На тот момент все оказалось совсем нехорошо с клубом – приобрели его сами. Поэтому решение заниматься командой принимал лично я.

– Но вы признаете, что стадион и команда – это довесок к девелоперскому проекту?

– Одно без другого не летает. Конкретный девелоперский проект привязан к этой локации. И он может быть успешен только в той конфигурации, в которой существует сейчас. Но если бы мы не купили этот девелоперский проект, то, конечно, истории с клубом и стадионом тоже не случилось бы. Это не хорошо или не плохо. Это просто факт. Так есть.

– Стадион уже входил в проект – отдельно вы его не покупали?

– Да.

– 75% акций клуба шли отдельно. Стоимость их покупки у ЗИЛа – рубль?

– В договоре сказано не разглашать цену, мы и не разглашаем. Скажу только, что клуб с долгами около миллиарда рублей имел отрицательную стоимость.

– А как же бренд?

– Бренд тогда никто не оценивал. Он должен быть успешным. Но на тот момент все находилось в таком состоянии, что клуб имел отрицательную стоимость. Мы же покупали не за отрицательную, а за положительную стоимость.

– Еще Тукманов сказал, что купить команду вас попросили власти Москвы. Почему эта версия похожа на правду – миллиардеров иногда просят помочь спорту.

– Не то что попросили, а даже разговоров ни с кем из властей не было по этому поводу. Вообще никаких.

***

– Вы же хотите в клубе запомниться, что-то выиграть?

– Конечно. Клуб должен развиваться, стать успешным.

– При этом говорите, что далеки от футбола и фанатом «Торпедо» стали волею судеб. Разве для успеха не нужно тащиться от того, чем занимаешься?

– Нужно. Поэтому и говорю, что стал фанатом «Торпедо». Хотя от футбола и правда далек. До покупки клуба ходил на стадион всего несколько раз. Жена даже была ближе к футболу, чем я. Но пока все нравится. Здесь как про котенка: сначала он боялся пылесоса, потом втянулся.

Понятно, что при принятии решения я до конца не понимал детали. И даже сейчас для меня есть что-то новое. Я не профессионал в футболе. Но являюсь менеджером, который способен организовать процесс. Сам я тренеру не звоню и не рассказываю, как играть. И на звонки в свой адрес не обращаю внимания. А то мне стали названивать: «Давай тебе поможем. Ты же хозяин команды, давай возьмем тебе крутого игрока» – «Если я начну сейчас заниматься футболом, то ничего хорошего из этого не выйдет». И эту практику прекратил на корню. Больше никто не звонит. Я просто не веду разговоров.

– Кто вам звонил?

– Кто-то из друзей и людей, которые в футболе. Оказывается, там такая тусовка. Но я никогда этим не занимался и не буду. Я только ставлю задачу: сказал, что надо выйти в ФНЛ. Лично обсуждал бюджет – достаточно или нет. Все сказали, что да.

– Как футбол присутствовал в вашей жизни до «Торпедо»?

– История простая. Папа болеет за «Спартак», серьезно интересуется. Когда был подростком, мне надо было как-то определяться, поэтому выбрал не «Спартак», а ЦСКА. Почему именно его – не знаю, в пику отцу. Но на матчи даже не ходил. Только раз на хоккей – надел шарф ЦСКА, а мужики в метро его отняли и чуть не побили. Они большие, старше, несколько были. Потом с друзьями на футбол сходил, играли «Динамо» и ЦСКА. Как-то не понравилось, а главное впечатление: на выходе меня толкнули на милицейскую лошадь – она меня едва не лягнула.

На этом футбол на долгое время закончился. Второй раз сходил в Киеве на финал Евро. А потом на «Открытие-Арену», когда сборная играла со шведами. Вот там схватил кайф от энергии, подъема, единения.

– На «Торпедо» такого кайфа нет?

– Там уникальная обстановка. Мне очень нравится. Если я хожу, то всегда на фанатскую трибуну. Удивительно вообще, что «Торпедо», имея такую сложную историю, сохранило костяк болельщиков, которые ходят и готовы поддерживать. И там тоже есть единение. Просто на «Открытии» более масштабно все.

– Как часто сейчас ходите на «Торпедо»?

– Когда есть время. За год раз десять. Вот сейчас на «Динамо» был на Кубке. Мне неудобно было по времени, но я изменил свое расписание, чтобы сходить.

– Другой футбол по ТВ смотрите?

– Нет. Только на чемпионате мира несколько матчей видел. Но стал смотреть трансляции «Торпедо» в интернете. По телефону в том числе. Даже несколько раз после этого в прошлом сезоне звонил Колыванову как-то поддержать после поражений.

– Хотя бы за основными новостями и трансферами следите?

– Нет. 

– Даже не знаете, где играет Роналду?

– За ним слежу из-за детей. У меня одни за него болеют, другие – за Месси.

– Но про «Ювентус» не в курсе?

– Если бы вы назвали три команды и среди них был «Ювентус», я бы вспомнил. Но вообще всем должны заниматься профессионалы.

– Вас тоже должно цеплять.

– Должно.

– Но не цепляет.

– Ну да. Но есть как есть. А «Торпедо» – цепляет.  

– Как часто занимаетесь делами клуба?

– Два раза в месяц. Все остальное – на президенте и тренере. Еще есть председатель совета директоров. И дальше я как владелец. Моя цель – определение стратегии и подведение итогов. Я не лезу в оперативное руководство.

– Но если смотрите матчи, то спрошу. В сентябре «Торпедо» играло с «Химиком». Перед игрой букмекеры отказались принимать ставки на игру или понизили коэффициент на «Торпедо» и тотал больше 2,5 до 1,01. Ваш клуб выиграл 2:1, а вратарь «Химика» пропустил очень странный второй гол. Слышали?

– Даже посмотрел тот матч, готовясь к интервью. И он мне не показался странным. Со стороны «Торпедо» точно не было никаких договоренностей. Я это знаю. Договориться в таком случае с одной стороной нельзя, как мне кажется. Поэтому все эти разговоры – фигня.

***

– Бренд «Торпедо». Он действительно принадлежит не клубу, а фонду сына Тукманова (в 2009-2017 годах Александр Тукманов был президентом «Торпедо» – Sports.ru)?

– Нет, он у нас.

– В августе клубу отказали в иске о том, что бренд (название и эмблема, под которыми играет клуб и производит любую продукцию – Sports.ru) перешел от клуба в фонд незаконно.

– А знаете, почему отказали? Потому что нет предмета иска. За месяц до этого Роспатент отказал фонду сына Тукманова в праве отчуждения товарных знаков. Юридически договор о передаче товарных знаков вступал в силу с момента регистрации. Роспатент отказал, тем самым сохранив все товарные знаки за футбольным клубом. Но еще до этого мы подали иск. Суд рассмотрел его уже после решения Роспатента, понял, что нет факта отчуждения, – нет и предмета иска. Поэтому нам и отказали. Так что у них нет права использовать товарные знаки. Оно есть только у нас. Их действия незаконны.

– Почему? Тукманов был президентом, мог вывести бренд.

– Он считался управляющим, не собственником. Скорее он должен был охранять, защищать активы, а не передавать их непонятно кому.

– У «Эльгеры» осталось 24,5% акций. Кто за ней стоит (одни из конечных бенефициаров – родственники умершего в 2015 году Татевоса Суринова, бывшего гендиректора РФПЛ и бизнесмена, который финансировал клуб при Тукманове – Sports.ru)?

– Нормальные ребята. Я с ними повстречался во время матча с «Динамо». А переговоры ведет председатель совета директоров, так сложилось. Оказалось, что перед ними у клуба есть долги, потому что финансировали команду займами. И теперь мы должны эти займы погасить.

– Будете выкупать их долю?

– Давайте дождемся окончания переговоров. Дальше будет видно.

– По моей информации, помочь клубу деньгами хочет Мамут.

– Мы знакомы, но я не знаю о такой идее. Хотя разговаривали о «Торпедо», он подарил автограф Стрельцова. Сейчас занимаемся созданием музея, поэтому я передам этот автограф в будущий музей – он станет первым экспонатом. Его уже показали на выставке в Мосгордуме, посвященной 95-летию клуба..

– После шестого места в ПФЛ в прошлом сезоне и снятия «Арарата» вам предлагали выйти в ФНЛ. Это правда?

– Никто не предлагал. Но и команда не готова была. Вы думаете, что если бы я тому составу сделал бюджет как у «Зенита» и отправил в Лигу чемпионов, они бы что-то выиграли? Это процесс. Если бы предложили ФНЛ, мы бы это рассмотрели, но не факт, что приняли бы положительное решение.

Утопить в деньгах – не моя история. Я не верю в волшебную палочку. Мы пришли сюда не на один год. Есть ответственность. Мы строим серьезный клуб с серьезными традициями и будем двигаться поступательно. Более того – не все решается деньгами.

– Почему строительство стадиона начнется только в конце 2019-го?

– Тут все идет по плану. Тот проект, который нам достался, оказался очень недоработанным– без трибун за воротами, с офисными зданиями вместо них. Мы от него сразу отказались, разработали другой проект «правильного футбольного» стадиона на 15 тысяч мест.

– Со стороны все похоже на квартал, который строит Федун в Тушино – доминанта в виде стадиона и 28 тысяч жителей. Сколько жителей будет у вас?

– Это совершенно другой квартал: уютная инфраструктура, места для отдыха жителей, реконструируем и набережную. По численности будет меньше 10 тысяч. 

– Сколько вы заработаете на этом проекте?

– Сейчас сложно сказать. Есть вещи, которые влияют на оценку. Например, новое законодательство – непонятно, что будет с ценами. У меня есть план, но пока это только план.

***

– Семь лет вы были вегетарианцем. Зачем?

– Ответа нет. Как и определенной цели не было. Просто впервые в жизни пригласили на охоту. Должен был убить зайчика. Но не попал – пришлось егерю. Потом мы этого зайца жарили. И не то что мне его стало жалко, но находить развлечение в убийстве животных показалось мне странным.

Плюс я еще тогда занимался йогой. Среди этой компании по занятиям йогой оказалось много вегетарианцев. И я им стал. Но если попадал куда-то, где не знали об этом и там, кроме мяса, ничего не подавали, то ел мясо.

В итоге прекратил. В нашем обществе этому надо уделять много внимания. У нас же почти нет вегетарианских ресторанов. Невозможно идти в ресторан и все время есть пасту с помидорами. Мне просто надоело. Но если бы не это, я и сейчас оставался бы вегетарианцем. Это здоровый образ питания, просто все вокруг под это не приспособлено.

– Одно время вы вставали в пять утра. До сих пор так?

– Всегда. Как-то подумал: «В выходные дай посплю». Просыпаешься в 10, и это точно не помогает, потому что есть режим. Надо ему следовать, чтобы хорошо и легко себя чувствовать. А встаю я рано, потому что живу за городом. Утром до центра еду 20 минут. Если ехать к девяти, то получится уже час. Просто экономия времени. Надоело добираться на работу долго, решил, что надо что-то менять.

– За рулем сами?

– Да.

– И каждый день занимаетесь йогой два часа?

– Прекратил – человеку хочется разнообразия. Сейчас уже больше бегом, плаванием, велосипедом. Мне нравится физкультура. Она помогает хорошо себя чувствовать.

– Последний раз, когда жестко напивались?

– Лет 20 назад на дне рождения друга. В деревянном доме собралась компания парней, из женского пола только теща именинника. У меня есть такой недостаток – могу очень много выпить. Но при этом не перестаю ходить. Действую не совсем адекватно, но активничаю. Завидую тем, кто тогда отрубился и спал. Потому что следующие два дня мне было очень плохо. Болела голова, сонливость, никуда не хотелось. Интоксикация. И тогда в мозгу перещелкнуло: «Зачем?». С тех пор много не пью.

– Даже перед марафоном?

– Ну не прям перед стартом, а вечером могу бокал вина. Есть разные философии. Я вот бегаю, чтобы жить, и себя не ограничиваю. Думаю, это влияет на результат, но вряд ли на сердце. Вопрос в дозе.

Основной человек, с которым сейчас могу пропустить бокал вина, – жена. Периодически вечером за семейным ужином можем открыть маленькую бутылочку. В месяц раз пять где-то.

– «Бегаю, чтобы жить». Что это значит?

– Просто нравится. Даже не заставляю себя, тренируюсь от пяти до семи дней в неделю по часу-два. Уже тяга, зависимость появилась. Вот сегодня утром я пробежал и чувствую себя хорошо.

– Бегаете за городом?

– Или дома – в поселке. Или в Сокольниках, Парке Культуры.

– Без охраны?

– У меня ее просто нет.

– Еще вы покоряете горы. Самая экстремальная вершина пока – пик Винсона в Антарктиде.

– Когда прилетел обратно, чаще всего вспоминал не само восхождение, а как две недели нас оттуда забрать не могли. Бесцельное сидение в палатке в лагере Patriot Hills. Туда очень сложно прилететь большому самолету, он садится прямо на лед. И есть требования по ветру и контрасту. Поэтому мы ждали и бездельничали. Там лежали какие-то книжки на английском, у меня с ним так себе, но я даже их все прочитал. Не из-за того, что получал удовольствие – просто приходилось что-то делать. Вокруг лед и каждый день одно и то же.

Во время восхождения в палатке провели трое суток из-за пурги. Тут вопрос в том, что в этот момент нужно вести себя правильно. В горах человек просто не знает, как это делать. Очевидно, что если во время пурги ты выходишь из палатки по нужде и не привязан, то если на метр отойдешь – в палатку уже не вернешься. Варежки надо вешать на резинке, потому что ветер. А потерял их – отморозил руки. Важен газ, чтобы воду кипятить.

Есть и экстремальные восхождения, когда люди идут на риск, но я в таких ни разу не участвовал. В каких участвовал – это больше путешествия. Но даже во время них сходят лавины, здесь сложно. Ходили как-то в ски-тур в Швейцарии, я в лавине 400 метров пролетел. Впечатления – как внутрь стиральной машинки попал. Выброс адреналина в лавине такой, что страха совсем не чувствуешь, только уже потом, когда это все кончилось, осознал, что немножко струхнул.

– Травмы получили?

– Только лыжу потерял. За всю жизнь из травм – плечо выбило. До сих пор это чувствую, когда долго за рулем. В 30 лет пошла проблема с коленями – хрустели. Долго сидишь в кинотеатре – начинается. Но стал бегать – и все прошло. Хотя говорят все наоборот: «Будете бегать – начнутся проблемы с суставами».

– Недавно вы увлеклись еще и триатлоном (вид спорта, в котором участники последовательно плывут, едут на велосипеде и бегут; есть разные дистанции, олимпийская – 1,5 километра плавания, 40 – велосипеда, 10 – бега – Sports.ru).  

– Бег надоедает. Решил подключить велик, плавание. Плавание пока хуже всего идет. На велике-то с детства катаюсь много. Плавать тоже умею, но не приходилось плыть километр. Поэтому даже после 40 минут в бассейне очень уставал.

Первый триатлон сделал на Кипре. Потом дважды в России – Ironstar организовывал. И в России получилось круче во всем. На Кипре такой междусобойчик. А в Ironstar даже олимпийскую дистанцию прошел.

– Какой рекорд?

– На время особо не смотрю. В марафоне помню – 3:56. Мастера спорта делают за 2:20, а первый разряд – за 2:40. Но моя цель – просто бежать, а не бежать быстрее, чем до этого. А то участвую в Swimrun – там надо вдвоем. Со мной бегает парень спортивнее меня. У него больший азарт, он часто говорит на дистанции: «Да давай быстрее, нас сейчас обгонят» – «Андрюх, мы сейчас тогда никуда не побежим. Я бегу, получаю удовольствие. Что я теперь тут, помереть должен?».

– Теряли когда-нибудь сознание на дистанции?

– Если мне плохо, я никуда не побегу. Даже на дистанции остановлюсь и пойду. А то бежал нью-йоркский марафон, ехали на старт в такси с испанцем. На финиш тоже прибежали вместе. Смотрю: у него все ноги в кровь стерты. Кроссовки – как будто туда стакан крови вылили. С английским плохо, кое-как спрашиваю: «Зачем все это?» – «Это же нью-йоркский марафон, я еле сюда попал, надо добежать». Я бы никуда не побежал.

– Самое живописное место, где бежали?

– Сейчас на Корсике ходили с детьми офигенный трекинг GR-20. Большой набор, за день по три тысячи метров. Красивые пейзажи, достаточно дико. И сам маршрут меняется, за день – равнина, горы, озера. Одним словом – душевно. Я много раз там был уже.

Еще участвовал в соревнованиях Swimrun в Англии. На островах на юго-западе. Вроде ничего особенного, но нетронутая природа, океан – красиво. Вода была 12 градусов, при этом светило солнце и воздух прогрелся до 30. А там сначала бежишь, потом плывешь. Вот во время бега я так перегревался, что снимал гидрокостюм. Участков в воде не хватало, чтобы охлаждаться.

Но вообще весь старт прошел под лозунгом «не опоздать на самолет». Только закончили – прыгнули в такси. Уже минут через шесть после финиша были в аэропорту – там всего километр. На контроль с партнером заскочили в гидрокостюмах, даем паспорта: «Сколько времени?» – «Минут семь у вас есть» – «Успеем». Бегом в туалет, снимаем костюм.

– Вы ездите на старты за границу, но особо путешествовать по ней не любите.

– Не люблю лежать на пляже. Иногда на работе сидишь и думаешь: «Сейчас бы на пляж». Но три часа – и все. Плюс нравится Россия. У меня дача в Липецкой области, в деревне Ключи. На берегу Дона. Я там летом и зимой. Курицы, четыре коровы.

– Можете подоить?

– Могу, но лучше не надо. Коров доим аппаратом – это правильно. А руками – они привыкают. Если потом приходит другой человек и делает это ради забавы, ей не нравится.

– Что еще вы делаете в деревне?

– Там столько развлекалок. Последняя – геокэшинг. Есть сайт, где обозначены тайники. Люди их прячут. В районе, куда мы способны доехать на велосипедах, есть шесть тайников. Мы еще не все нашли. Один тайник – возле церкви. Говорят, что если залезть на церковь, то его видно. Но там залезаешь – одна трава. Мы вытоптали все вокруг, раз 10 ездили с детьми. Все кусты обтоптали, обкололись. Но пока не нашли. Туда надо попасть, когда нет травы. Мы и сами тайники делаем, потому что если нашел, то надо что-то положить взамен. Просто безделушки, записку, какого числа сделали закладку.

Еще на велосипедах катаемся, купаемся, на тарзанку ходим прыгать с деревенскими. На плоту катаемся по Дону.

И еще такой момент. Я вот телевизор не смотрю. Когда еду в машине, радио не слушаю. Звуков в жизни хватает. Стараюсь, чтобы их было меньше. В Липецк приезжаешь, сидишь дома – где-то корова, где-то машина. Очень слышен перекат на реке – там мельница, ее всегда слышно даже с закрытыми окнами. Но создается впечатление пустоты. Через какое-то время хочется радио включить. Есть какая-то специальная атмосфера. Если дома я не могу выйти и даже час посидеть, то там могу. Вечером сидим с детьми за костром. До двух часов ночи даже.

Знаете, вот есть такие люди – почвенники. Я такой. В детстве жил в Одинцово, всегда любил огород. С родителями копал картошку. Мне нравилось – сажаешь и растет.

– Самое удивительное место в России, которое посетили, кроме деревни?

– Ладога, российский север – в этом что-то есть. В этой серости, мрачности. Какая-то сила там. И люди совсем другие – более искренние. Если они улыбаются, значит, действительно улыбаются. Они меньше играют.

– Перед вами часто играют, учитывая положение?

– Не знаю. Но вообще в нас всех есть социальность, которая влияет на поведение. Мы часто сами играем. И я играю. Но иногда ищу ситуации, чтобы общаться без социальных стереотипов. Но в целом на заискивания не обращаю внимания и никак к ним не отношусь.

– Студентом вы ездили разбирать завалы после землетрясения в Спитаке (произошло 7 декабря 1988 года в Армении и за полминуты полностью разрушило город Спитак с ближайшими селами и частично – еще более 300 населенных пунктов; более 500 тысяч человек потеряли жилье, 25 тысяч – погибли, 19 тысяч – остались инвалидами – Sports.ru). Как решились?

– После того, как увидел все это в новостях. Появилось желание помочь, этот объединяющий дух. Когда много горя, люди сплачиваются. Кроме меня туда собрались и другие студенты. Декан сказал: «Кто поедет, всех выгоним». Впереди была зимняя сессия. Я подумал: «Ну, выгонят – значит выгонят».

В Армении в основном занимался раскопками домов, переноской трупов. Живых я не видел. Может, кто-то выжил, но когда несколько дней на улице стоит минус – уже все. Это все не казалось страшным, о страхе тогда не думалось. Мы вернулись, декан всех вызвал: «Молодцы». Взял зачетки и одним днем проставил все зачеты и экзамены.  

***

– Однажды вы сказали, что благотворительность должна быть анонимной. Потом отошли от этого.

– Да, изначально для себя я так считал. Что не нужно выпячивать. После этого основал фонд, а он не может быть анонимным. У него должен быть основатель, лидер. Фонд ведь тратит деньги благотворителей, кто-то должен за них отвечать. В фонде «Арифметика добра» этот человек я. Если бы не он, я бы продолжал все делать анонимно.

– Как вы стали благотворителем? «У меня много денег, поэтому должен делать добро»?

– Такой ответственности точно не чувствую. Нет такого, что карму чищу, с совестью не в порядке. Просто заинтересовался детьми, которые остались без родителей. Не знаю даже, почему они – так сложилось. Я ведь никогда до этого не сталкивался с приемными детьми, не бывал в детских домах. Нельзя сказать, что в 90-е эта тема обсуждалась. Но как начал зарабатывать большие деньги, проблема сирот начала беспокоить. А если я чем-то занимаюсь, то делаю это эффективно и погружаюсь глубоко. Это не значит, что надо углубляться в детали. Например, я не езжу в детские дома. Потому что я там бесполезен. Дети же не в зоопарке. Но сейчас благотворительность – большая часть моей жизни. От нее я получаю удовольствие.

– Первый раз, когда его получили?

– В 90-е, когда стал помогать деньгами детским домам – хотел изменить их внешний вид, обстановку, чтобы дети лучше жили. Потом пришел к выводу, что это ничего не решает. Я помню, когда произошел перелом.

Меня как-то попросили помочь оборудовать кухню в одном детском доме, чтобы девушки смогли научиться готовить и легче адаптировались к жизненным условиям в будущем. Мы выдали деньги, кухню оборудовали. Я волновался: мне хотелось, чтобы это было не просто доброе дело, а эффективная помощь. Долго просился поговорить с девушками в домашней обстановке. Администрация мялась, но отказать не могла. Пришли две напуганные девчушки 12 и 14 лет. Надо было как-то начать разговор. Говорю: «Давайте чаю попьем? А сахар где?». Они в ответ: «А что это?». Первая мысль: «Какие люди… нехорошие. Даже сахар у детей украли». Оказалось, что просто в детском доме сахар сразу мешают в чайник. И все пьют одинаково сладкий чай или какао.

И тут я понял, что бесполезно оборудовать кухни. Что такое сахар и как готовить — объяснить можно. Но это все — одно из звеньев цепи. Дети же просто не умеют жить вне стен детского дома. Помогать надо системно, чтобы в жизни детей что-то менялось. Должна меняться концепция.

– Разве хорошие условия в детских домах не важны?

– Там никто не голодает, все живут нормально. Уровень жизни вообще не главное. Вот мои дети живут в отличных условиях. Только это ничего не дает и часто мешает. Так и у детей без родителей. Важнее, чтобы они научились понимать, что такое хорошо и плохо. Через образование, воспитание. Пока у нас нет эффективной системы.

Я недавно ездил в лагерь, общался там с детьми, которых обучает наш фонд. Основной вопрос выпускники не задали, но он витал в воздухе: они боятся, что с ними будет дальше. Им страшно. Они не знают, как жить после ухода из учреждения.

– Правильно понимаю, что вкладываться в детские дома, привозить подарки – это неэффективно?

– Конечно. Ребенок в московском детском доме в Новый год получает от 6 до 16 сладких подарков. У детей куча айфонов. Эту практику надо прекратить. Это просто вред. Потому что дальше им придется жить самостоятельной жизнью. Надо вкладывать в системные программы.

– Пара вещей, которые вы уже системно изменили?

– Мы обсуждаем это в правлении фонда, и кажется, что почти ничего не меняется. С другой стороны, дети, которых мы учим, пойдут потом по жизни гораздо лучше остальных. Просто это длительный забег. Но наша программа уже идет в 30 регионах. И если в цифрах, то результаты видны: в среднем по стране в вузы поступают меньше 1% выпускников детских домов, у нас же 38% участников программы «Шанс» поступают в вузы.

Другое дело, что изменить систему в одиночку мы не можем. Работать должно все общество. Проблема ведь еще в нас, в нашем отношении. В принятии другого. У меня в семье есть дети с особенностями, они испытывают проблемы. Общество плохо их воспринимает. Хотя со временем мы становимся более толерантными.

– В 2012-м вы говорили, что у ваших детей нет айфонов и айпадов. Как сейчас?

– Айфоны появились. Я был вынужден им купить, потому что у всех-то вокруг есть. Вообще, я не против телефонов и компьютеров – дети должны в них играть.

Меня радует, что они лучше меня разбираются в электронике. С другой стороны – из-за техники живое общение подменяется долбежкой в игры. Баланс должен быть. Вопрос в нем, а не в том, что это роскошь для детей.

– А сколько в месяц вы тратите на себя?

– Никогда не считал. Одежда, еда, авиабилеты – в целом больше трат нет. Дорогие хобби отсутствуют. Но вот одежда у меня хорошая. (Идет за пиджаком, чтобы посмотреть бренд – Sports.ru). Пиджак Latorre (от 36 до 67 тысяч рублей в ЦУМе – Sports.ru). Brioni (от 150 тысяч в ЦУМе – Sports.ru) не покупаю – это легкий перебор, они ничем не отличаются от моего.

– Какая у вас машина?

– Mercedes S-купе. Для статуса он мне не нужен – я могу ездить хоть на «Жигулях». Просто «Жигули» мне не нравятся. А в метро до сих пор спускаюсь. Последний раз – сегодня. Ехал со встречи в центре.

– Потанин как-то сказал, что оставит детям по миллиону долларов, а все остальное раздаст на благотворительность.

– Правильно. Мне нравится эта идея. Хотя по миллиону – дофига. Дети должны прожить любую, но свою жизнь. Если мы их нагружаем какими-то обязательствами, в том числе по бизнесу, – это неправильно. Человеку комфортно, когда он проживает свою жизнь. Раньше существовало понятие ремесла, которое передавалось от отца к сыну. Но там люди делали что-то своими руками. А тот же бизнес – это навязывание. Я этого не хочу. Более того, мы сейчас живем в коттеджном поселке в Одинцово. Это не Рублевка. Но когда дети вырастут, они там не останутся. Каждый должен жить в своем доме, отдельно.

– Одно время вы отправляли их в немецкий интернат с 12 лет. Схема еще работает?

– Не со всеми, но часть детей учится в Германии. Просто вопрос языков – там их легче осваивать.  

– 23 ребенка – как часто называете их не своими именами?

– С двумя такое происходит. Тимура называю Кириллом. Он уже привык и не обижается. Самое интересное, что Кирилла Тимуром не называю и они вообще не похожи ни по поведению, ни по возрасту, но вот так происходит.

– Какие планы – семья еще будет пополняться?

– Встает вопрос ресурса. Я не считаю, что у нас он еще есть. Сейчас не про деньги. Я про внимание.

– А как вообще вы детей берете в семью – с чего все начинается?

– С желания принять ребенка. Сначала решение, потом идем или в Одинцовскую, или Наро-Фоминскую больницу. Там есть новорожденные, от которых отказались.

Фото: instagram.com/roman.avdeev67; instagram.com/arifmetika_dobra; РИА Новости/Виталий Белоусов, Игорь Михалев; vk.com/public64198898; gazeta-danilovsky-vestnik.ru

развернуть

Головин поговорил с женщиной невероятной судьбы.

Анна Дмитриева – основательница спортивного ТВ современной России и долгое время глава спортивных каналов «НТВ-Плюс», голос тенниса, теннисистка (18-кратная чемпионка СССР в трех разрядах, полуфиналистка «Ролан Гаррос» в миксте и финалистка юниорского «Уимблдона»). Она видела в жизни все.

Ее отец – главный художник МХАТа Владимир Дмитриев, один из лучших друзей Булгакова. Отчим – выдающийся композитор Кирилл Молчанов, автор музыки к фильмам «А зори здесь тихие» и «Доживем до понедельника». Крестные – актриса Ольга Книппер-Чехова, вдова писателя Антона Чехова, и двукратный номинант на «Оскар» режиссер Станислав Ростоцкий. В детстве она дружила с Андреем Мироновым и даже сушила его трусы после купания, а потом общалась со вдовой Колчака и жила в одном доме с Солженицыным и Корнеем Чуковским. Ее репортажи по ночам слушал Ельцин, а в советское время ей приходилось проигрывать теннисные матчи из-за политики.

Головин встретился с Дмитриевой. Внутри – десятки потрясающих историй о великих людях, которые красиво творили и иногда – страдали от советского режима. О нем она тоже говорит.  

МХАТ

– Мы встречаемся в квартире на Проспекте мира, но детство вы провели на улице Москвина, сейчас это Петровский переулок. Как давно здесь живете?

– С 1993 года. А с улицей Москвина связана жизнь до 18 лет. Хотя родилась и до четырех лет жила в Подколокольном переулке. Папа из Ленинграда, поменял свою ленинградскую квартиру на московскую. Она ему понравилась, потому что во дворе стояла береза. Но условия не очень хорошие. Вот на Москвина уже приличный Бахрушинский доходный дом рядом с филиалом МХАТа. На доме доска «Здесь жил Есенин», правда, его мы не застали.

– В гости знаменитости не из вашего дома приходили?

– Всегда. Собиралось много народу: композиторы, музыканты, артисты. Огромная жизнь, которая наполнена работой и застольными общениями. Присутствовал гости из МХАТа: Яншин, Степанова. У них был давний роман друг с другом. Такая романтическая линия, которая меня волновала. Хотя на том этапе я ее додумывала.

Часто бывал Николай Робертович Эрдман (драматург, поэт, сценарист культовых раннесоветских фильмов «Волга, Волга», «Веселые ребята», сказки «Морозко» – Sports.ru). Мой папа дружил с его братом, художником Борисом Робертовичем Эрдманом. И когда папа умер – мне было 7 лет – Борис Робертович меня очень тщательно опекал. Например, водил в ресторан. Я впервые пришла в «Метрополь», оказалась потрясена. Там огромное количество официантов, я спрашиваю: «А кто это такие красиво одетые мужчины?» – «Это официанты» – «Все нас будут обслуживать?».

Приходил Стасик Ростоцкий (режиссер; с фильмами «А зори здесь тихие» и «Белый Бим Черное ухо» номинировался на «Оскар» – Sports.ru), который вернулся с фронта. Во время войны он потерял ногу. Мои родители с ним дружили и опекали его, еще неженатого. Потом он с Кириллом (отчим – Sports.ru) почти все фильмы делал – отчим писал музыку. Кстати, Ростоцкий тоже мой крестный. Как и Книппер-Чехова (народная артистка СССР, жена Антона Павловича Чехова – Sports.ru) и Пилявская (народная артистка СССР, тетя героя Олега Меньшикова из «Покровских ворот» – Sports.ru). Пилявская крестная потому, что могла держать меня на руках. А Ольга Леонардовна не могла. Меня ведь крестили, когда мы уже вернулись из эвакуации – мне исполнилось года три. И Книппер было тяжеловато (в тот момент ей было 75-76 лет – Sports.ru). А с мужской стороны крестный – Стасик. Он всегда был хорош собой, очень уверенный. Думаю, многим дамам, которые с ним знакомились, даже в голову не приходило, что у него нет ноги. Внешне это ни в чем не выражалось.

Станислав Ростоцкий (справа)

Мне Ростоцкий подарочки делал. Тогда же не было детских развлечений, а он принес набор масок. Потом мне казалось, что он каждый раз будет приходить с каким-то сюрпризом. Мы находились с товарищеских отношениях. 

– Как и с культовым артистом Яншиным (народный артист СССР, актер, режиссер;, 52 года работал в труппе МХАТа – Sports.ru).

– С Михал Михалычем – да. Он любил застолья, всегда приглашал всех в ресторан после премьер или спектаклей. Когда я стала старше, и меня брали туда. А в детском возрасте на лето я ездила в дом отдыха МХАТа в Пестово. Поэтому знала маму Яншина. И он приезжал к нам. Сразу все волновались, потому что на ночь он уплывал на лодке на водохранилище – оно всем казалось опасным местом. Ловил рыбу, потом дарил судаков.

В Пестово очень дружила с Андреем Мироновым, когда ему было года четыре. Нам не разрешали ходить на водохранилище без взрослых, и мы время от времени тихо уходили с ним и купались, пока никто не видел. Потом он трогательно садился в стороночке, а я сушила его трусы, чтобы родители не заметили.

– После Пестово с ним пересекались?  

– Приятельствовали, рядом же жили. Он учился в 170-й школе , а я в 635-й. Это два здания в одном и том же дворе, просто разделялись на мужское и женское. Дальше их объединили, но я осталась в своей женской школе, а он – в мужской. Хотя учились как бы в одном классе. Он ходил в окружении мальчишек, меня это по-детски интересовало. А ему нравилась девушка, с которой я дружила.

Он был симпатичный, славный, уютный парень. Но после школы я удивилась, когда узнала, что он поступил в театральное училище.

– Не актер?

– Может, в том возрасте это никак не проявлялось. Или я этого не замечала. В Пестово-то увлеклась другим. Нас там учили танцам – па-де-катр, молдаванески. И в один момент с Андреем мне оказалось совершенно неинтересно танцевать, потому что появился какой-то суворовец в военной форме. Мне хотелось именно с ним.

– Теннис Миронов любил?

– Говорят, что играл, но я не видела. А я стала интересоваться теннисом как раз в Пестово. Там корт, ковыряла на нем ракеткой. И Вербицкий (один из ведущих артистов МХАТа 1920-1930-х – Sports.ru) – кстати, мой дальний родственник – должен был прийти посмотреть, как я играю. Сказал: «Приду сегодня после дневного сна». И этим же днем умер. Так и не увидел мой талант. Он тогда был уже старый, но в молодости теннис любил.

Евгений Рубенович Симонов (театральный режиссер и педагог, народный артист СССР – Sports.ru) тоже играл, с ним опасно было. Когда подавал, не ориентировался и мог попасть прямо в затылок. Все время приходилось пригибаться.

Когда стала профессионалом, иногда приезжала на дачу в Рузу. Хотела отдохнуть, но отчим Кирилл и композитор Юрий Абрамович Левитин тащили на корт. Из Малеевки специально приезжал сценарист и драматург Виктор Типот. Он играл неплохо, во время отпуска считался моим спарринг-партнером.

– Читал, что на ваши первые матчи приходили первые лица МХАТа.  

– Было такое. В 1956-м мне 15 лет. Играла на фестивале молодежи студентов. Приехало много иностранцев, помню матч с француженкой. Мне казалось, что с сильной. Но потом я поняла, что она была доисторического возраста. И тогда все приходили – Яншин, Станицын (выдающийся артист МХАТа и педагог, один из художественных руководителей театра – Sports.ru). Импозантные, в бабочках, торжественные. Садились в первом ряду. Мне было безумно стыдно. Они говорили: «Почему? Мы же не сердимся, когда ты приходишь смотреть на нас на сцене» – «Ну что вы здесь устроили за представление?».

Представьте, я играю первый круг, только-только начинаю, каким-то чудом пробилась на этот фестиваль, понимаю, что мне ничего не светит, и тут такое. Как будто это самое главное событие в жизни страны. Все-таки это люди, которых знал весь Союз.

Но первый матч я выиграла. Сам турнир, конечно, нет, потому что участвовали сильные теннисистки. Та же Жуже Керница, которая была чуть ли не второй в мире. Вера Пужеева, которой я проиграла, входила топ-5. Но для меня турнир оказался очень значимым. Потому что на него приехал Фред Перри. Тот самый последний англичанин, который до Маррея побеждал на «Уимблдоне» и создал бренд одежды. Он посмотрел мою игру и сказал, что СССР нужно выводить на международную арену. Мы же тогда не были членами международной федерации. А он во многом этому поспособствовал. Не благодаря мне, конечно, но он обратил на меня внимание. Как всякие талантливые люди, он хотел открывать что-то новое. Советский Союз был большой страной, которая имела вес в спорте, а теннис находился вне международной среды.

Когда в 1958-м мы приехали впервые в Англию, Перри встречал нас на аэродроме. Он нас вводил в мировой теннис. И свою миссию осознавал до конца. Когда сборная – уже будучи Россией – впервые вышла в финал Кубка Дэвиса в 1994-м и мы играли со шведами у себя, он приехал. Он знал, что стоял у истоков и хотел увидеть апофеоз. Но в тот год сборная не выиграла. Выиграла позже, когда Перри уже умер.

Фред Перри

– Многие дети МХАТа стали спортсменами?

– Из той среды, пожалуй, только я выступала в профессионалах. Это стало большой неожиданностью для многих. К спорту всегда относятся с элементом пренебрежения в интеллектуальных кругах. Хотя суперфутболистами все восхищались. Помню потрясающую сцену, когда почему-то оказалась рядом с Барнетом (известный советский режиссер и актер – Sports.ru) и Пырьевым (режиссер; номинант на «Оскар» с фильмом «Братья Карамазовы» – Sports.ru) около МХАТа – наверное, ждала кого-то из родителей. Они стояли такие импозантные. И вдруг прошел какой-то человек. Они как мальчишки запихали руки в карманы, вдруг шепотом затянули: «Нетто. Нетто».

Футбол стоял на особом месте. ТВ еще не получило развития. Если у кого и было, то еле-еле там что-то смотрели в этих маленьких штучках с линзами. А вот как зрелище, если не говорить о театре, оставался спорт – футбол.

– К вам домой футболисты приходили?

– Запомнила у Яншина. У него в гостях всегда бывал Андрей Петрович Старостин. Такой красавец, импозантный. Но его не считали спортсменом – он как из футбольной среды, так и из среды артистической. Его жена Ольга Кононова – цыганка, артистка. Кстати, из-за Старостина, который дружил с Яншиным, все мхатовцы болели за «Спартак». Если была возможность выбора телефона, они брали красный цвет.

Семья

– Когда умер отец, вам исполнилось семь. Остались воспоминания?  

– О самом папе не очень много. Помню, когда он работал, сидел за мольбертом. Ставил мне стульчик, я тоже рядом рисовала, что и он. А потом он брал мою кисть и вместе со мной на своей картине рисовал, что я хотела нарисовать. Мама очень сердилась, входила: «Боже, какие глупости. Разве можно позволять ребенку рисовать на вашей картине?».

С папой она была на вы, потому что он старше на 17 лет. Фамильярности тогда почти ни у кого не было. У меня до сих пор тоже – я не скажу, что какое-то усилие над собой делаю, но мне проще с человеком быть на вы, чем на ты.

Отец Анны Дмитриевой –  по центру с закрытыми глазами; слева сидит Максим Горький

– Отец говорил, что если бы не Мейерхольд, он не пошел бы в театр.

– Да, он же мальчишкой стал с ним работать. С 17-18 лет. А потом у них произошел какой-то страшный разрыв. Мейерхольд на что-то обиделся, и с папой они расстались. У папы начался переходный период, дальше Немирович пригласил его во МХАТ оформлять «Воскресение». Папа очень тянул с решениями, а Немирович торопил. И папа ему тогда подробно объяснил в письме: «Я должен вернуться к своим истокам. Я должен начать новую жизнь, потому что МХАТ – это театр, ничего общего не имеющий с тем, что я делал у Мейерхольда. Я должен прийти туда, опираясь на свое мироощущение».

Это интересный подход – вернуться к тому, что было до Мейерхольда. Это же были совершенно разные направления и подходы в театральном искусстве. МХАТ с его импозантной жизнью и мейерхольдовская свободная живопись. Такая проблема существовала у большинства творцов самых разных направлений тех лет. Когда нужно было уходить от декаданса к реализму. Но все-таки не наступая на горло о собственном представлении о мире. Опираясь на свое мироощущение, чтобы не быть фальшивым. Это важный момент, который решали многие живописцы.

– Картины отца вам пришлось реставрировать.

– Ранние работы. Мне отдала их одна женщина, которая работала в Бахрушинском музее и, видимо, была небезразлична к тому, что делали художники. Она позвонила еще в советское и сказала: «Знаете что. Вам надо забрать картины, иначе они просто пропадут, будет обидно». Я приехала, они были свернуты трубочкой. Забрала пять-шесть трубочек, реставрировала.

– Некоторые продавались даже на «Сотбис».

– Слышала об этом несколько раз. Вроде бы их купил Церетели. Суть в том, что папа был влюблен в Спесивцеву (величайшая прима-балерина; исполняла ведущие партии в «Лебедином озере», «Жизель», «Щелкучике» – Sports.ru). Она потом уехала в Англию. И вполне возможно, что на аукцион пошли те картины, которые он ей подарил. С другой стороны, что, она с картинами туда поехала? Не думаю, что так высоко ценила папу.

Картины Владимира Дмитриева

Кстати, читала разговоры Баланчина (основатель новой классики балета – Sports.ru) с Волковым (писатель и журналист – Sports.ru) лет 20 назад и выяснила, что папа с ним был создателями общества балетного искусства. Они дружили, были увлечены балетом, создали это общество в 17 лет и даже официально зарегистрировали его. Но Баланчин и дальше пошел по балету, а папа – по театральному, декоративном искусству. Хотя писал и либретто для балета. До сих пор получаю авторские за них. Например, за «Пламя Парижа» – они ставили его вместе с Вайноненом (ведущий балетмейстер Большого театра – Sports.ru). Папа стал автором либретто и оформлял декорации. Вайнонен без него ставить не мог, потому что у папы очень было развито сочетание понимания декоративного искусства с самим балетом.

– Много видели постановок с его декорациями?

– Почти все. Филиал МХАТа находился через два дома от нашей квартиры на Москвина. Главное здание на Камергерском – с одним переходом. Мне давали билеты, и я ходила много раз. Была в курсе всего, жила в той атмосфере.

– Что ценили в ней?

– Я ее не ценила. Я просто думала, что так должно быть. Поставили новый спектакль – надо посмотреть, как там. Тем более дома это все обсуждалось. Например, папа делал декорации к «Анне Карениной». Там была крутящаяся сцена – одна из первых, которую он сам оформлял. А он же неврастеник. На зрителей реагировал плохо. Не любил выходить на сцену. И так волновался, что во время спектакля пошел за сцену, лег на диван, где Каренина встречается с Сережей, и заснул. И выехал, когда сцена разворачивалась. За это Немирович его не выставил на Сталинскую премию. Был страшно возмущен. Это же премьера.

Мне нравилось, как Книппер-Чехова описывала состояние папы в письмах сестре Чехова Марь Палне. Я их потом читала: «Были сегодня на премьере «Пиковой дамы». Вово молодец. Очень понравился. Ему пришлось выйти на сцену. Немного усмехнулась, когда он все-таки наступил на шлейф какой-то дамы». Видимо, вышел нескладно, опять встал куда-то не туда.

– Ваш самый любимый спектакль?

– «Анну Каренину» миллион раз смотрела. На «Щелкунчика» столько же ходила. Так жалко, что своим детям не могу показать «Щелкунчика» Петипа. Сейчас уже постановка Григоровича. А тогда был настоящий детский праздник перед елкой, рождественский. А вот «На дне» не любила. Хорошие очень артисты, но такая серая атмосфера.

Ходила и в «Большой» – он тоже недалеко от дома. И к маме в Театр Советской армии. Сидела там в гримерке.

Театр Советской Армии

– Помните молодого Зельдина?

– Мама его презирала. Говорила, что ведет себя как-то не очень хорошо. Называла Володька. Но это не значит, что она всегда так к нему относилась. Потом все нормально стало. Когда он был способен определять кто есть кто, мы даже встречались с ним на ТВ. Он напоминал, что с моей мамой работал, я приветы ей передавала. А потом уже боялась к нему подходить. Мне казалось, что он не должен был узнавать. Может, свои вещи он знал, но посторонних не должен был держать в голове.

– До вашей мамы у отца была другая жена. Ее расстреляли.

– Да, в 28 лет. Говорят, красивая женщина. К ней подошел какой-то дипломатической работник из посольства. Проводил до дома. Пытался завязать беседу, что было отмечено. И арестовали как шпионку. Расстреляли через месяц-другой. Моя сводная сестра по папе получила эту информацию только в 90-е годы. До этого не было известно. Папе давали понять, что она погибла. Ну, погибла и погибла, умерла. А то, что расстреляли, стало известно только в 90-е. Официальная информация о расстреле появилась, только когда кончилась советская власть.

И про моего дедушку мы тогда узнали, что он был расстрелян в начале 1938 года. Хотя после хрущевских оттеплей всех репрессированных амнистировали. У нас даже где-то сохранились скромные уведомления, что он амнистирован за отсутствием состава преступления. Бабушка получала пенсию какую-то. При этом мы читали разную информацию. Например, о том, что он умер от воспаления легких в Прикарпатском округе, хотя как он там мог оказаться – непонятно. Его же взяли в Мурманске, потом сидел в Ленинграде.

– За что?

– Ни за что. Хотя сидел всю жизнь. Он вернулся в Кронштадт вместе с Северным флотом из Гельзенфорса (старое названин Хельсинки – Sports.ru), когда его привел Щастный (адмирал, командующий Балтийского флота – Sports.ru). Щастного почти сразу арестовали, и их тоже всех. С тех пор это тянулось до бесконечности. То забирали, то выпускали. Сначала арестовали на три-четыре года, потом в 1925-м выпустили, потом опять арестовали. А в 1937-м уже окончательно. В 1938-м расстреляли. Хотя он был даже не из высшего командного состава.

Бабушка рассказывала, что Щастный сказал, что как человек, который служит России, он должен вернуть флот России, независимо от власти. Но каждый офицер волен сам выбирать судьбу. Может остаться за границей или вернуться в Россию. Дедушка с бабушкой обсуждали это. И решили, что вернутся. А многие остались. Мой сын знает эту историю. Когда возил детей в Финляндию, сказал: «Надо пойти погулять по этой набережной неправильных решений» – «Какие же неправильные? Иначе бы вас никого не было».

А бабушку выслали из-за дедушки как жену врага народа. Но российский мир удивительный. Она была выслана в деревню Кумены. Там ей сняли комнату, она жила у старушки и ходила отмечаться, что сидит в высылке. Когда началась война, у бабушки не было никакого документа. Но старушка сказала: «Антонина Ивановна, садитесь немедленно на последние поезда и поезжайте в Москву. Потом начнется такая неразбериха, что вы и уехать не сможете. А я за вас отмечусь. Потом все забудут об этом». Так и получилось. Но первое время был большой страх, что сейчас придут, проверят, а паспорта нет. Хотя без паспорта она ездила в эвакуацию со МХАТом. И только потом домоуправ в доме, где мы жили, помог ей сделать паспорт.

– В семье эта ситуация обсуждалась?

– О политике так, как сейчас, никогда не говорили. Тогда было такое время: о чем думаешь, не говоришь вслух. То время приучило людей воспринимать то, что происходит, как данность. Потом уже, когда мы стали взрослыми, появилась ирония к тому, что вокруг происходило. Был Брежнев, до этого Хрущев – это давало пищу для самых разных рассуждений. А когда я была маленькая, серьезные беседы не велись.

Если и разговаривали, то не в присутствии детей. Хотя я знала, что дедушка был незаслуженно расстрелян. Такая информация мне была дана. Я же интересовалась, почему так – расстреливают же только злодеев. Мне объяснили деликатно. В общем, я с детских лет понимала, что время, в котором мы живем, требует раздвоения личности. Например, бабушка не могла хорошо относиться к Сталину. Вся ее жизнь была им перечеркнута. А в первом классе на уроке рисования мы все делали ему подарок. Рисовали флаги, цветы, его портрет. «Дорогой Иосиф Виссарионович, поздравляем вас!». Я бабушке показала это, она отвернулась и сказала: «Никогда этого больше не делай. Он мерзавец». Я спокойно отнеслась. Поняла, что это ее позиция.

При этом любила школу, стоять у памятника Ленину с флагом и честью. Были какие-то несправедливости, с которыми я сталкивалась – меня не сразу приняли в комсомол, потому что, по мнению учителей, я почему-то должна была организовать в школе секцию тенниса, раз хорошо играю. А если не сделала так, то не думаю обо всех, думаю только о себе. Но я разделяла школьную жизнь и жизнь вне школы. Меня это не раздражало.

– На папу расстрел супруги повлиял?

– Рассказывали, что его хотели выслать. Когда он делал предложение маме, его высылали чуть ли не на Памир. И даже отняли паспорт. А всех мхатовцев все время представляли в орденам. И Немирович-Данченко решил представить папу к знаку Почета. Сказал Ольге Леонардовне: «Ну, кто знает. Может быть, это поможет Володе». Папа получал этот орден по приписному свидетельству. И что интересно – его потом не трогали.

Книппер-Чехова

– Вы говорили, что Чехова оказалась идеальной крестной мамой.

– Это правда. Сейчас часто крестят детей и забывают. Она не такая, потому что очень дружила с моим папой. Это странно, потому что у них большая разница в возрасте. Но она, видимо, отдавала предпочтение кому-то из молодых, считая их талантливыми и интересными. И он таким стал для нее. Он был вхож в ее дом в 27 лет. Почему-то останавливался у нее, когда приезжал из Петербурга делать декорации к «Воскресению».

Послание от Книппер-Чеховой

Я не знаю, где они познакомились, но очень удивилась, когда читала ее переписку с Марьей Палной Чеховой. Уже в 1928 году он присутствует в ее жизни. Останавливается в ее гостиной, болеет, нарушает образ жизни. Она писала: «Приехал Вово и заболел. У него температура 39, поэтому мы обедаем в кухне». Когда она переехала в новую квартиру, папа даже участвовал в покупке для нее мебели. Племянник Лев Книппер выделял деньги, папа – свое художественное видение.

Из-за этой дружбы Ольга Леонардовна и ко мне была очень внимательна. Интересовалась, следила, я приходила к ней в гости. После смерти папы она особенно активно мною занималась. Но и моя мама всегда участвовала в ее жизни. Когда Чехова плохо видела, мама приходила ей читать, обсуждать те события, которые ее волновали. У Чеховой было несколько дам, которые менялись, чтобы она не оставалась одна. Постоянно она жила только с Софьей Ивановной, своей приятельницей, которая последние годы жизни посвятила Ольге Леонардовне.

– Вы рассказывали, что считали ее дом за свой.

– Да, считала, что прихожу не в гости, а к своим. Вспоминаю сейчас момент, как умер Сталин. Меня-то предупредил Кирилл, что, вероятно, он умер. То есть он уже умер, но официальной информации не было. Но Кирилл состоял в союзе композиторов. И в это же время умер человек из этого союза – Сергей Прокофьев. Он жил в Камергерском переулке. И отчим с товарищами даже не могли к нему попасть, чтобы вынести тело. Потому что переулок оцепили вместе со всей территорией вокруг Колонного зала.

Кирилл тогда пришел и сказал: «Видимо, Сталин умрет, потому что там такие действия». Поэтому когда я пошла в школу, вошла учительница, легла на стол, почти зарыдала и сказала, что умер Иосиф Виссарионович, я к этому оказалась готова. Всех сразу отпустили, занятия прекратились. А мне 12 лет, я, естественно, на острие ножа. В том возрасте все интересно. Бросилась к Колонному залу. Все оказалось перегорожено машинами. Из улицы Москвина на Пушкинскую – сейчас это Большая Дмитровка – выйти нельзя. Но я со своими школьными приятелями не сдалась, стала перелезать через дом, чтобы попасть на Пушкинскую. В этот момент мама пришла из театра, где ей сказали, что случилась страшная давка на Трубной. Мама – к бабушке, та доложила, что я пошла к Сталину. И мама помчалась меня вытаскивать.

Вытащила с этой крыши и дала слово, что вместе со мной пойдет на похороны. Они шли три дня. Деваться было некуда, поэтому она пошла со мной в вечер последнего дня. Каким-то образом договорилась с милиционерами, чтобы нас выпустили с улицы Москвина, и мы встали в очередь напротив театра Станиславского. Когда подходили к переулку Немировича-Данченко – нынешнему Глинищевскому – где жила Ольга Леонардовна, сзади люди прорвали оцепление. Опрокинули грузовики и толпой со стороны бульвара хлынули на Пушкинскую, чтобы занять последние места в очереди.

Нас сразу стали теснить, опять давка. Повезло, что в последний момент милиционер посадил на грузовик, который перегораживал улицу Немировича-Данченко. Мама страшно радовалась, что все это случилось. Что я своими глазами увидела, что нас могли задавить. И мы пошли к Ольге Леонардовне. Она нас уютно встретила. И у нее мы провели время до утра, потому что дойти до нашего дома оказалось невозможно.

У Книппер-Чеховой я впервые в жизни попробовала колбасу. Причем сразу всю. Она была нарезана, рядом лежала кислая капуста. Меня настолько потряс вкус, что я все съела. Потом страшно отчитывали родители. В этот момент дома присутствовал Борис Робертович Эрдман. Он сказал: «Да, нельзя, конечно, есть всю колбасу, если эта колбаса не куплена только для тебя. Но я тебя приглашаю к себе в гости – колбаса будет только твоя». И я пошла к нему в гости, и мне с кислой капустой там дали колбасу. До сих пор люблю именно любительскую – не докторскую.

– У Чеховой часто собирались гости?

– Да, и всегда это происходила так торжественно, вкусно. На столе лежали сложные еды. Рихтер играл время от времени. Приходили мхатовские актеры, читали стихи. Велась беседа, но со мной не связанная. Я как наблюдатель. У нас же в детстве не было игрушек – только старая кукла от мамы, которую во МХАТе отремонтировали и даже сшили платье. Кроме этого – ничего. А у Чеховой лежал облезлый мишка. Я с ним играла. Она разрешала.

Сейчас понимаю, что у нее было ощущение времени. К ней же приходили люди не ее возраста, а те, кто мне казался дремучим, а им было лет по 40. То есть в два раза ее моложе. И им было с ней интересно. Не только потому, что она реликвия. А потому что она была на уровне.

– Про Антона Палыча Чехова она вспоминала?

– Нет. Я сначала и сама связи не видела. Знала, что есть Ольга Леонардовна. Ну, актриса. А Книппер-Чехова как-то мимоходом называлось. С Чеховым в детстве ее не ассоциировала. Потом очень удивилась – она жива, а Чехов 100 лет как умер. При этом у нее, конечно, было дореволюционное воспитание. Всегда причесана, одета. Не просто в кофтах и юбках – у нее была именно одежда.

Она ведь и мне с одеждой помогла перед первой поездкой за границу – на «Уимблдон» в 1958-м. Я-то ехала на соревнование и не думала, в чем буду там ходить. А она, наоборот, видела фасад и понимала, что мне потребуется несколько платьев. Строго сказала об этом моей маме. Мне сшили платье в ателье. Потом Ольга Леонардовна вспомнила про прием. У нас же в Союзе никаких приемов не существовало. Так мне купили еще одно платье – с розоватым оттенком. И даже неплохо получилось.

– Как с такими манерами ей жилось при коммунизме?

– Я читала ее переписку – она очень адаптировались к среде. Не сетовали на то, что происходит. В душе, наверное, как-то мучилась от неудобств, но, наверное, ей жилось легче, чем всем другим из бывших, которые не имели таких условий. Все-таки она была народной артисткой, плюс мхатовцы всегда на особом положении, тем более она вообще одна из основоположниц театра, вдова Чехова. Все это создавало комфортные условия. Если болела, то в Кремлевке. Если восстанавливалась, то в Барвихе. В квартире – доисторическая мебель из красного орехового дерева. Хотя у всех стояла однотипная – или совсем советская, или полунемецкая. Но все равно это был для нее другой мир – не такой, падающий к ее ногам, по сравнению с тем, что существовало раньше. Хотя она отдавал отчет, что живет хорошо.

Солженицын

– За вами тянулся шлейф подруги Солженицына.

– Знакомой. Но все эти мои связи ко мне никакого отношения не имели. Это из-за того, что я оказывалась в той среде, в которой эти люди присутствовали. Я была сторонний наблюдатель. С Солженицыным знакома, потому что он приезжал на дачу к Корней Иванычу, а мы с мужем (второй муж Анны Дмитриевой – Дмитрий Чуковский, внук Корнея Ивановича Чуковского – Sports.ru) там жили. Когда его стали притеснять и он уже боялся всего, то даже жил у нас. Чаще у Ростроповича, но когда-то менял дислокацию и приезжал к Корней Иванычу. Мы с Митей жили в одной комнате, а он за стенкой. Дача небольшая, внизу как раз две спальни.

Так ему было спокойнее за безопасность. К Корнею Иванычу не придут из органов просто так нахрапом. Он был на особом положении. Как и Ростроповичи. Это очень известные люди, и забрать у них гостя потребовало бы усилий. В итоге Солженицына, конечно, взяли и выслали, но это было случилось потом. Хотя и в момент совместного проживания он был очень взнервлен и аккуратен. Особенно не выходил из комнаты. Чтобы домработница не встречалась с ним лишний раз, я передавала ему кефир или еще что-то.

– Почему такая конспирация?

– Почти все были уверены, что домработница и шофер – жена и муж – осведомители в КГБ. Солженицын предпочитал с ними не общаться. Приезжал он поздно, проходил в свою комнату. Из-за этого не скажу, что мы дружили. Просто жили под одной крышей.

– О чем-то общались?

– Когда все еще было нормально, он, думая, что мне безумно интересно, выходил из комнаты и рассказывал новости тенниса. Потому что слушал ВВС или «Голос Америки». От него это очень смешно слышать: «Вы знаете, сегодня сообщили, что Борг выиграл 6:3 6:4».

– Вы сказали, что сначала все было нормально.  

– Именно. Когда он написал «Ивана Денисовича», это оказалось очень подхвачено властью. Это приветствовалось. Он сразу стал знаменитым. И «Матренин двор» опубликовали, он казался еще вполне лояльным для власти человеком. Потом все стало меняться, потому что он начал проявлять политические взгляды, иметь позицию по отношению к тому, что происходило. У него завязались отношения с определенными людьми. И он, безусловно, был их лидером. Он не был лидером, который организовывает. Но он был лидером на пьедестале.

– Тогда тяжело было что-то организовать.

– Революционерами и правда становились очень немногие. У большинства имелись свои претензии к власти, серьезные сомнения. Я относилась к той категории, которые знали, что происходило в сталинский период, мне все было известно, но это воспринималось как данность. Что мы живем в этой стране, этих условиях. И хоть это нас не всегда устраивало, мы принимали эти условия. Большинство людей так жило. Но были и те, кто по идеологическим причинам готов был сражаться с этим. Другие примкнули к ним по жизненным позициям. Их было мало, но они преследовались.

Тимирева

– Как к власти относилась Анна Тимирева (возлюбленная руководителя белого движения Колчака, добровольно пошла с ним под арест и много лет провела в ссылках и заключении – Sports.ru)?

– Наверное, очень ее не любила. Но она это не афишировала. Хотя говорила мне: «Сказали, что ты очень расстроилась, когда умер Сталин» – «Да, я хотела пойти на похороны, а мама – нет» – «А мы вышли на центральную площадь, и когда сказали, что умер Сталин, бросали в воздух шапки и кричали «Ура!». Она тогда жила на поселении под Рыбинском.

Но скорее она ненавидела тот, революционный, период, а этот период не способна была оценить и не готова была к борьбе. Она же не боролась, а от любви пошла на все это. Колчак просил ее не трогать, потому что у него была официальная жена, которая жила в Америке. А Тимирева утверждала, что это она его жена и понесет за него все наказания. Для нее это стало личной трагедией.

Анна Тимирева

– Она вспоминала про Колчака?  

– Нет. И я сама только в учебниках про него читала. Там какие-то песни были: кто-то сбрился, Колчак сварился. Мы проходили гражданскую войну, как на красных нападали белые со всех сторон. И я интересовалась, почему она приезжает к нам домой. По разговорам выходило, что мыться. В течение дня она могла вырваться из этого Рыбинска, где жила до 1956 года, в человеческую среду. Садилась на раннюю электричку – и к нам. Мылась, родители ее кормили, давали какую-то одежду. У нее же самой даже денег не было.

– Как она познакомилась с вашей семьей?

– Через папу. Тимирева она по первому и единственному мужу. До этого была Сафоновой. Как и остальные сестры – Елена Васильевна и Ольга Васильевна. Ольга Васильевна вместе с папой училась в школе Петрова-Водкина, но рано умерла. Маленького сына стала воспитывать Елена Васильевна. Папа чувствовал ответственность за них. И помогал найти себя и материально, я даже хорошо помню Елену Васильевну у нас дома. Она работала в постановочной части МХАТа – что-то по декорациям, костюмам.

Анна Васильевна боялась ехать к ней – у нас было спокойнее. Да и у Елены Васильевны ничего не было – а у нас еда, тепло, ванная, отдельная квартира. Тогда это оказывалось редкостью. Я же жила в мире, где бесконечное красное дерево. Правда, ненавидела это, потому что у моей подружки был фанерный шкаф и большой фанерный стол. Мне казалось, что это мечта. По-детски все по-другому воспринимается.

– Вам фильм «Адмирал» не понравился.

– Мне просто не понравилась Боярская. Анну Васильевну я совсем по-другому воспринимала. Я ее видела дремуче старой, хотя еще средних лет. Но мне казалось, что в молодости такие дамы были по стилю иные. Да, молодые, но по поведению более замкнутые, сдержанные. Наполненность проявлялась только в очень интимных обстановках. А в обычной жизни это не ощущалось.

Кадр из фильма «Адмирал»

У Тимиревой был тяжелый характер. Но он обусловлен страданиями, которые выпали на ее долю. Было ощущение, что внутри она переполнена самыми разными переживаниями и лишениями. У нее же сына расстреляли. Она потеряла все, что может любить женщина. И в ее человеческом облике это должно было ощущаться.

– После Колчака у нее была любовь?

– Она даже замуж выходила за кого-то. Женщина должна найти опору, если одинока. Но авантюрное путешествие по лагерям говорит о том, что к Колчаку у нее все-таки было самое сильное, настоящее чувство. Выгоды там не прослеживалось никакой.

Чуковский

– С Корнеем Чуковским, дедом своего второго мужа, вы познакомились необычно.

– Через первого супруга Мишу Толстого – внука Алексея Толстого. Он купил мотоцикл, сказал: «Сейчас поедем к Корнею Иванычу». Дружил с его внуком Митей.  

– Сейчас Чуковского знают только как детского писателя. Тогда, вы говорите, к нему даже из КГБ не пришли бы.

– С одной стороны, вы правы. Как фигура он не воспринимается. С другой – в стране нет человека, который бы не знал, кто такой Корней Чуковский. В детстве всем читали его стишки. Но вот как литератора его знает узкий круг. Он очень по этому поводу огорчался. Потому что стихи писал между прочим. Сначала рассказывал детям прибаутки, потом появилось первое стихотворение. Где-то ехал в поезде, записал. А всю жизнь на самом деле занимался литературой. И мечтал быть литератором. Из-за этого все его стихи очень поэтичны. Это не стишата, а стиль. Крокодил – это же отсылка к Лермонтову и «Мцыри».

Но случилось так, что известен он как детский писатель. Из-за этого к нему постоянно приходили школьники. Шли прямо классами каждый день. Организованно, с учителями, на экскурсию. Он все время с ними встречался. Уставал от этого, как-то ушел: «Все, я умер-умер, больше ни к кому не выйду». И тут приехал очередной класс. Как обычно, без всяких предупреждений. Мне было неприятно, но я говорю учительнице: «Вы знаете, Корней Иваныч так плохо себя чувствует. К сожалению, никак к нему попасть». И вдруг слышу сверху крик: «Кто это такая? Кто эта женщина, которая не пускает ко мне детей?». И опять их принял.

– Как он развлекал детей?

– Играл в то, что им интересно. У него был заводной паровозик, который ездил, давал пар и звенел в звоночек. Дети были в восторге. Пускал с ними пружинку, которая ходила по ступеням. Рассказывал стишки, что-то спрашивал. Надевал какую-то штуку с перьями и мантией, которую подарили индейцы. Еще у него висел абажур, который прислали из Японии. Он оказался очень известным в этой стране, дети оттуда писали ему со страшной силой. А после Хиросимы они стали делать журавликов. И вот у него висела огромная люстра, разрисованная детьми. На ней – все журавлики, которые ему присылали. Еще стояло чудо-дерево, на котором висели ботиночки. Реальное дерево из древесины с палочками. Все это он показывал.

– И ему было интересно?

– Да, он экстраверт. Его главный талант в том, что он фантастически общался с разными людьми. Как-то я написала первую статью в «Юности». Там была фраза: «Я кинула через нее свечку». Он прокомментировал: «Прочитал вашу статью. Страшно удивился, что свечку не только зажигают». То есть он не давил на тебя авторитетом, а соответствовал тому, с кем знакомится. Находил то, что именно мне было любопытно. А не так, что сразу спрашивал, читала ли я Пастернака. Хотя Пастернак в его речи тоже был.

Корней Иваныч рано вставал, в 6 утра. Ему ставили печенье, чай. И он работал. Потом читал. Часов в 11 спускался на завтрак. Как-то вышел сверху, оказался на террасе: «Боже мой, как я жалею тех людей, которые не читали Пастернака!». И так искренне сказал. Он был переполнен ощущением, которое получил только что от чтения. Мы часто вели с ним разговоры о литературе. О той, которую он прочитал. И ты сразу тоже начинал ее читать, чтобы обсудить.

Еще он плохо засыпал, мучила бессонница. Поэтому перед сном просил родственников читать книги. И меня в том числе. Книги он сам подбирал. Причем те, которые сам давно знал, но мы точно не стали бы читать. Тех писателей, которые не на языке: Сологуб, Салтыков-Щедрин. Вроде все про Щедрина говорят, что он предсказатель, но так до него руки и не дойдут. Но начинаешь читать вслух и думаешь: «Черт, как интересно».

В одном доме мы прожили с 1966 года до его смерти в 1969-м.

Анна Дмитриева за лавочкой и Корней Чуковский

– Умирал он на ваших глазах?

– За две недели до этого увезли в больницу. Но до этого времени всегда был со мной. Осень, дачники разъехались. Муж Митя работал. И мы остались с Корней Иванычем и детьми. Перед отправкой в больницу он еще попросил меня помыть ему голову.

– Как Чуковский относился к режиму?

– Все понимал. Очень волновался за дочь Лиду, у которой были взгляды, близкие к диссидентам. Знал, что пока жив, она защищена. Но что потом… Волновался и за дочь Лиды – свою внучку Люшу. Елену Цезаревну. Она впоследствии очень много участвовала в диссидентском движении. Была сподвижницей Солженицына, загорелась его идеями.

Все это волновало Корней Иваныча, но он был над схваткой. Он не был involved. При этом в своем понимании был с ними солидарен.

В августе 1968-го, когда наши танки вошли в Прагу, стояла такая же погода, как и в этом году. Я недавно сидела и вспомнила ее. Только прошел сильный дождь, вдруг небо стало абсолютно чистым и солнце проливалось вечером над всеми соснами. Такое ощущение свежести, легкости. У меня было чудное настроение. Я в нем шла и увидела, что Чуковский стоит на террасе. Радостно помахала, а он мрачный, мне не ответил. Я мгновенно поняла, что что-то не то. Поднялась. Он говорит: «Мы вошли в Прагу». То есть он переживал эти события. Страдал от этого. Но находился в таком возрасте, что, как говорил, мог быть тем молотком, чтобы забить гвоздь, но не самим гвоздем.

Политика

– Были люди из интеллигенции, которые искренне радовались Праге и выступали за советы?

– Нет. И тогда не было этих советов. Это сейчас все идут за советскую власть. Вдруг откуда ни возьмись взялись люди, которые считают, что там было замечательно. Хотя тогда мы все понимали, что живем в диком отрыве от всего мира. Что мы зажаты. Но в нас существовал не квасной патриотизм, а то, что из избы не выносят сор. Мы не выносили его из страны. И с рождения знали, что наша судьба целиком и полностью зависит от ЦК партии.

Я приезжала на никому не нужные соревнования вместо «Ролан Гаррос», потому что три пенсионера решили, что я слишком долго нахожусь за границей. Мне все иностранные девочки говорили: «Аня, поехали с нами. Ну что ты сейчас едешь домой? Ты же замечательно сыграла турнир, тебе надо во Францию». А я вместо того чтобы сказать, что я думаю, говорила: «Нет-нет. Мне надо в университет. Я же должна там экзамены сдавать».

– Почему не говорили правду?

– Потому что такое воспитание. Между своими я скажу, что это полный идиотизм. А посторонним не буду. И так же мы говорили теннисным коллегам, что у нас в стране все замечательно. Они спрашивали: «Приедешь на этот турнир?» – «Да не знаю, как решу» – «Как же так?». А я знала, что мне надо пройти пять комиссий. Сначала – пенсионеров в федерации, которые будут воспитывать за то, что на корте тренировочный свитер не сняла, когда было холодно. Потом большевиков, которые спросят, сколько станций метро в Москве и кто президент Румынии. И так далее – райком, ЦК. И я не знаю, поеду я или нет. Но я этого никогда не говорила. Я говорила, что так много дел, что еще не решила.

При этом мы ездили только в Европу. Мы были автоматом отсечены от Австралии и Америки. А я еще и на «Ролан Гаррос» не попадала. Хотя, чтобы играть хорошо, надо играть все турниры. Оставалась раз в год Англия на месяц. А уже во Францию не ехала, потому что «что это она так долго так будет».

Потом добавилась еще одна беда – стали бойкотировать Южную Африку, потому что она поддерживала апартеид. А мы же борцы с апартеидом. Поэтому на некоторые соревнования ехать не могли. Или ехали, но не могли встречаться с теннисистами из Южной Африки. Вот мы играем, а дальше Южная Африка. Вместо того чтобы выигрывать, мы проигрываем. Чтобы никто не узнал, что мы бойкотируем. Когда о бойкоте стало известно на весь мир, я уже закончила. И нас тогда исключили на несколько лет из соревнований.

Вспоминаю, как тогда бедный Тоомас Лейус (советский теннисист, победитель юношеского «Уимблдона» – Sports.ru) выкручивался. Я-то еще не такая, я спокойная. А он настоящий спортсмен. Если у него есть возможность, он не может ее упустить. И он не смог заставить себя проиграть. Выиграл, а следующий матч с южноафриканцем. Так он всю ночь парил ногу в кипятке. Я сама приносила ему воду. И он вызвал с утра врача, чтобы тот подтвердил, что серьезная травма. Потому что вся нога распухла.

А я в тот день проиграла несильной австралийке, потому что должна была идти на Ван Зил (теннисистка из Южной Африки – Sports.ru). Первый раз, когда ее бойкотировала Ван Зил, мы находились в хороших отношениях. Помню, она мне говорит: «Ань, я прочитала в газете, что ты, может, будешь меня бойкотировать. Это же неправда?». Я посмотрела на нее: «Правда». И обе были со слезами. Мы обе выиграли, и я просто не вышла против нее.

– Более дикую историю трудно представить.

– Она была. Когда я уже попала во Францию, с Аликом (Александр Метревели, советский теннисист, финалист Уимблдона-1973, партнер Анны Дмитриевой по миксту и работе комментатором – Sports.ru) играли полуфинал микста. И нам приказали проиграть в полуфинале, потому что назавтра заканчивался срок пребывания, мы должны лететь в Союз. А финал только через день. Выиграть никак нельзя. Финал – это же событие, от него просто так не откажешься. Мы имели пять или шесть матч-боллов и все время просили тренера Эвальда Крее: «Может, все-таки выиграть?» – «Ничего сделать не могу». Эмигранты на трибунах все слышали, кричали: «Да выигрывайте».

С Александром Метревели

Мы не могли оставаться за границей столько, сколько надо. И поехать туда, куда нам надо. Я ездила в Индонезию – да, интересно, но для тенниса вообще нет смысла. То же самое с Индией. В Алжир, хотя там был неплохой турнир. В финале я обыграла ту теннисистку, которая на следующий год стала чемпионкой Франции. Но я-то во Францию не попадала. Мне надо развиваться, играть с сильными как можно чаще, чтобы набираться опыта, а я ехала домой.

Или в Уганду как-то раз послали, когда страна начала освобождаться. В ЦК партии решили, что если у них независимость, надо бы отправить человека на турнир. Послали меня и мальчика. Там никто не умел играть. Устроили турнир для собственного развлечения. Мы чудно провели время, но к теннису это не имело отношения. Одна соперница вышла в сари –  жена или родственница индийского посла. Другая лет 40 – любила играть в теннис для здоровья. Конечно, я их обыграла 6:0, 6:0. Там и играть не надо было. Хотя в газете написали, что я выиграла турнир. Но от настоящего спорта находилось далеко.

Каких-то три старых человека так решили. Они даже не понимали, зачем я еду. Думали, что еду развлекаться. Кстати, интересно, что я в партию так и не вступила – почему-то не заставляли.

– В поездках люди из органов следили?

– Особой слежки не замечала. Но мы ничего и не делали, чтобы за нами следили. Хотя вот во Франции с Аликом ходили в гости к сыну Петра Струве. Такой не от мира сего, как-то вдруг появился в красной панаме на «Ролан Гаррос». Я говорю: «О, это от наших». И действительно передал мне письмо: «Дорогая соотечественница, я был так рад увидеть вас, мне так понравилось. Хотел бы вас пригласить в гости». Жил он в соседней квартире с Буниным. Показывал ее, одна комната оказалась завалена книгами. Спрашиваю: «А почему вы тут сделали склад?» – «Я не могу здесь жить. Я помню, как лежал, здесь стояла тахта. А за стенкой умирал Бунин. После этого не хочется».

Мы потом общались с ним, когда я приезжала во Францию. Жаной у него была мадам Катуар. Знаете, есть такие подмосковные места? Вот Апрелевка раньше называлась Катуары. Там находились имения этой фамилии. Их несколько под Москвой по кругу.

– После такого знакомства могли не выпустить из Союза? Это же белая эмиграция.  

– Да они уехали 150 лет назад. Уже давно забыли, что в России должно что-то измениться. Они в 1917-м ждали, что коммунистов не будет к 1920 году. А это был 1959-й.

В те же года встретили с Аликом в Париже Юсупова (князь, убийца близкого к семье Николая II целителя Григория Распутина – Sports.ru). Представляете, ходили с Аликом на «Я убил Распутина». Фильм начинается с того, что старый Юсупов сидит и рассказывает свою историю. Художественный фильм с реальной подачей самого Юсупова. Он рассказывал, как все было. И вот мы выходим из кинотеатра, прямо рядом с нами стоит он. Тот человек, который только что рассказывал все. Мы как обалдевшие смотрели, будто времена поменялись. Но подойти побоялись. Кто мы такие, на каком основании?

– Не жалеете, что сами не уехали из страны?

– Нет. Жаль, что не получилось себя реализовать так сильно. Но что было бы хорошего, если бы я уехала одна, а все, кого люблю и ради кого играю, остались бы здесь? Мой мир был здесь: мама, папа, отчим, брат. Я до сих пор считаю, что патриотизм – этот тот мир, который тебя близко окружает. А потом уже он распространяется на все остальное.

Со сводным братом телеведущим Владимиром Молчановым 

– Как сейчас вы оцениваете тот режим?

– Помню один случай. Я всегда мечтала попасть на Лазурный берег. Весной все там играли в теннис, о нем существует много историй в литературе: Бунин, наша эмиграция. Но мне никогда не удавалось. И когда закончила карьеру, уже рухнул Союз, я туда поехала. Рано утром плыву в море, вдали только одна голова какая-то маячит. И я сама себе говорю: «Ох, как хорошо». Вдруг та голова мне отвечает: «Спасибо Михал Сергеичу».

Так я и не знаю, кто это был, но он так же думал. Совсем другой мир нам открылся. Вы тот мир даже не можете представить. Спрашиваете сейчас про большевиков, правда ли, что все учили названия станций метро. Правда, учили, волновались.

– Горбачев для вас – это что?

– Замечательно. Благо. Он страну вывел из тупика. Очень трудно найти дальнейший путь. Это уже задача для людей другого поколения. Но то, что он вывел из этого идиотского тупика, позволил уйти от тех идиотизмов, в которых мы жили, – это величайшее достижение.

– Вы с ним лично встречались?  

– Нет. Вот с Ельциным – да. Он очень любил теннис. Когда мы с Аликом комментировали Австралию, помощники Ельцина всегда звонили и спрашивали расписание, хотя наши репортажи начинались в 3 часа ночи. По этому поводу Наина Иосифовна (жена Ельцина – Sports.ru) рассказывала историю. 2:45, застала его в ванной – брился. Она говорит: «Боря, три часа ночи. Ты чего бреешься?» – «Мне неудобно. Анна с Александром уже сидят в студии».

Другой случай. Когда мы открыли спортивный канал, Василий Соловьев был еще совсем юный. Вел новости. Я ему долго объясняла, что лучше так и так. Он меня слушал: «Анна Владимировна, но нас же никто не смотрит» – «У нас есть самый главный зритель – Борис Николаич». Ему сразу поставили тарелку, но сама-то я не верила, что он смотрит. Но прошло несколько лет, я пришла на встречу. Он мне говорит: «А ваши подопечные прогрессируют. Вот мне нравится Василий Соловьев. Как он вырос!».

– Что за встреча?

– Он же создал фонд поддержки молодых теннисистов. До сих пор Наина Иосифовна и их дочь Таня этот грант выдают детям. Приглашают их домой. Не просто награждают на стадионе, а устраивают чаепитие. Когда Борис Николаевич был жив, он каждый год приглашал к себе. Сидел во главе стола, все по-семейному. И нас с Аликом приглашал. И Мыскину, Дементьеву, Сафина, Кафельникова. Мы всегда с ним общались.

Ахматова

– Вы одной из первых прочитали воспоминания дочери Чуковского об Ахматовой.

– Да, Лидия Корнеевна жила в Переделкино в то же время, что и я. Ей все мешали, она не любила шум и звуки. И спала в отдельном домике на участке, где помещалась ее кровать и лампочка. У нее был свой режим дня, она вставала очень поздно. Уже когда детей кормили обедом, она приходила завтракать. И в те годы как раз начала готовить свои дневники. Давала их в рукописях читать. И там: «Анна Андреевна набросала мне свои стихи, мы их сожгли». Я ей говорю: «Вы их потом напишите». И, как оказалось, она все записывала. Приходила от Ахматовой, восстанавливала строчки по памяти и записывала.

«И упало каменное слова на мою еще живую грудь» – это же Ахматова прочитала Лиде и сожгла на свечке. Боялась это хранить в рукописях. Когда Ахматову стали печатать, все это, весь «Реквием», восстанавливался по записям Лиды и еще двух человек. И у Чуковской вышел еще тот самый двухтомник воспоминаний.

Кстати, они много лет были знакомы, но сблизились, потому что у Лиды посадили мужа, очень талантливого физика. Она ходила хлопотать за него. В тот же момент Ахматова хлопотала за сына. Так Лидия Корнеевна вошла в ее жизнь и стала доверенным лицом.

Анна Ахматова

– С кем еще вы общались с Переделкино?

– Евтушенко регулярно приходил. Впервые мы познакомились еще в Коктебеле, куда я приехала к Мише Толстому и где впервые увидела Митю. Там мы играли с Евтушенко на корте. После этого он все время говорил, что меня обыграл. Хотя невозможно подумать, чтобы любитель обыграл профессионала. Даже мужчина женщину. Я могла играть хоть с форой в 0:30. Это просто разные явления. Это как писать стихи внуку и говорить, что они не хуже Цветаевой. Он это понимал. Но ему нравилось показывать себя орлом в глазах окружающих.

– Гении часто не приспособлены к жизни. Таль не мог чай себе заварить. Вы таких встречали?

– Чтобы чай – нет. Но вот в прежние времена мужчины не занимались детьми, не гуляли с ними. Не готовили, потому что необходимости не было. Наверное, если бы папа жил один, он мог бы прийти на кухню. Но всем занималась моя бабушка. И папу это не интересовало.  

Я не видела совсем уж гениев, кроме разве что Шостаковича. Вот его на кухне я точно не представляю. Гений – это же действительно человек не от мира сего. Он и выглядел таким. Немного чудаком. Так вел себя. Галстук на боку, последняя жена Ирина Антоновна постоянно завязывала ему шарф, потому что он неизвестно как мог его завязать. Да и вообще не завязывал. При этом я видела, как Шостакович вел таблицу футбола. Он болел за какую-то ленинградскую команду и результаты заносил в таблицу. Я была потрясена.

Дмитрий Шостакович

– Где вы встретились?

– На даче под Рузой. Отдыхали там с семьей, когда я была юной. Там же встретилась с Валей Чемберджи, первой женой Познера. Когда они уже поженились с Володей, он тоже приезжал. Все вместе мы играли в Жмурки. Такая игра, когда глаза завязывают, тебя раскручивают, а все прячутся по углам. А ты ходишь, ищешь хоть кого-то. Если нашел, пытаешься отгадать, кто это.

– Познера каким запомнили?

– Красавец. Немыслимый просто. И манеры, и все. Он от всех отличался. Просто хорош собой. Он был особенный. Понимаю, что Валя потеряла голову сразу. Но потом развелись.

Булгаков

– В вашей семье часто вспоминали Булгакова.

– Это мама. Папа ее познакомил. И она много прогуливалась с ним, когда он болел. Помогала ему и Елене Сергеевне.

– Поэтому в каждом интервью вас спрашивают про переселение душ.

– Впервые об этом написал какой-то булгаковед. Они есть разные. Есть профессиональные, а есть фанаты. Они не имеют такого литературного образования, но преданные. И вот был один человек такого типа, который где-то и от кого-то услышал историю, что душа Булгакова переселилась в меня. Взял мою фотографию из программы «Время» и фотографию Булгакова и опубликовал заметку в каком-то журнальчике.

– Вы узнали об этой истории от него?

Мама рассказывала, конечно. Как она гуляла с Булгаковым, как он говорил, что умрет, а его душа переселится в ее ребенка. Он умер 10 марта, ровно через девять месяцев родилась я. Но никто же не знает, сколько душа сохраняется. Да и мама не придавала этому значения, не верила в это. Она больше говорила, как сильно переживала. Была молоденькой тогда. И все эти люди, с кем познакомил папа, находились для нее на каком-то особом пьедестале.

А папа был одним из трех лучших друзей Михал Афанасьича вместе с Топляниновым и Ярмолинским. Он одним из первых пришел, когда Булгаков умер. Рисовал его присмертный портрет. Я даже его видела когда-то, но когда стала интересоваться, не нашла. Он куда-то пропал.

Михаил Булгаков

– Что именно в семье вспоминали про Булгакова?

– Про Елену Сергеевну, в которую он был безумно влюблен. У них был красивый роман, он увел ее у генерала. И очень дорожил. А она стала ему музой и очень билась с предыдущей женой за то, кто из них муза романа, который он написал, находясь в предыдущем браке. Прообразом-то была та женщина, но роман вышел уже после ухода от нее. Вот они и спорили.

Про мальчишники с папой, когда они убегали от жен чуть ли не парк, чтобы выпить и поговорить о своем.

Про читки, которые он устраивал у себя дома. Любил читать свои произведения, собирая группу людей. Папа на таких мероприятиях всегда присутствовал. Пришел и на «Мастера и Маргариту», но заснул. Уронил голову, пролил чернильницу на какие-то рукописи. Это был позорный штрих в его жизни.

Папа с мамой всегда рассказывали, какой Булгаков гений. Но всегда думаешь, что родители чего-то придумывают. Думала, что им лишь казалось, что он что-то невероятное. Его же в школе вообще никто не знал. Я это имя только дома слышала. И вдруг, когда разрешили, бешеный шум поднялся. Я очень удивилась.

У него, конечно, тяжелейшая биография. Мама рассказывала о его переживаниях, что долгое время он был закрыт для читателя. И тут ему поручили писать пьесу «Батум» с главным героем Сталиным. На эту пьесу театр получил добро. Он написал, уже ехал на юг проникнуться атмосферой для постановки, но прямо в поезд пришла телеграмма. Пьесу запретили, отменили. Он с женой вышел на какой-то станции, и это стало началом конца.

Нельзя сказать, что это привело к болезни. Может, она была заложена генетически. Потому что он болел тем же, от чего умер его отец – что-то с почками. Но нервная вспышка, которая убила сопротивляемость организма, существовала.

При этом многие считают, что ему повезло, что он стал закрытым. Иначе мог бы предать самого себя. В этом и заключалась стойкость людей, которые писали ради искусства. И покладистость характера тех, кто писал ради того, чтобы опубликовали.

– Сейчас Булгаков ассоциируется с мистикой. Тогда – так же?

– Мой муж делал первый фильм о Булгакове, который вышел на экране. Был режиссером. Ему бы, конечно, никогда не разрешили самому, но в этом фильме рассказчиком выступал Константин Симонов. А тот имел свободное творчество. Право первой ночи на все. Поэтому фильм вышел. И вот там случилось пару мистических историй.

Например, когда муж записывал Виленкина, который вспоминал Булгакова, вдруг откуда-то вышел кот и залез к нему на руки. Кота в доме не было. Как он появился – никто не знает. А когда фильм показывали на экране, вдруг началась сильная гроза. Потом на утро написали, что впервые в это время в ноябре в Москве была гроза. Тоже мистика.

Фото: личный архив Анны Дмитриевой; РИА Новости/Алексей Филиппов, Дмитрий Донской, Александр Макаров, Леонид Доренский, Юрий Сомов, Олег Макаров, Александр Лесс, Виталий Гаспарянц, Максимов, А. Воротынский; Gettyimages.ru/J. A. Hampton/Topical Press Agency; kinopoisk.ru; commons.wikimedia.org; globallookpress.com/Genrietta Peryan/Russian Look

развернуть

Для начала давайте договоримся: какой бы шикарной ни была эволюция Уолтера Уайта, каким бы жутким ни был финал «13 причин почему» и сколько бы Старков ни перерезали в игре за престол – ничего круче сериала «Друзья» на наших экранах по-прежнему не появлялось (если, конечно, не считать гол Хаби Алонсо «Ньюкаслу» в 2006-м и парочку блестящих эпизодов моего видеоблога, набравшего больше тридцати подписчиков всего за одиннадцать месяцев).

«Друзья» – это:

– Первая по-настоящему великая «Боже ты мой, да сойдитесь вы уже наконец, я не выдержу еще одной сцены в стиле они-вот-вот-будут-вместе-но... НЕТ, ПОДОЖДИ, НЕ ЦЕЛУЙ ЕГО, РОСС ВЕДЬ СТОИТ ЗА УГЛОМ И ВСЕ ВИДИТ!!!» любовная линия в истории телевидения.

– Первое по-настоящему глобальное шоу, которое смотрели – и обожали – в буквальном смысле повсюду: от Бельгии, Австралии и Перу до стран, в которых до сих пор отрубают голову на городской площади, если случайно найдут у вас журнал с полуголой Дженнифер Энистон на обложке.

– Первое по-настоящему важное шоу, которое оказало такое влияние на комедию, английский язык, качество кокаина в бумажнике Мэттью Перри и вообще всю западную культуру, что даже спустя двадцать лет о нем регулярно пишут диссертации и доклады (скажем, согласно исследованию университета Торонто, под влиянием «Друзей» американцы стали гораздо чаще использовать слово So в значении «очень», хотя до этого почти всегда отдавали предпочтение синонимам Very и Really. Да, вам действительно было необходимо получить эту информацию).

Наконец, «Друзья» – это не только удивительно стабильное шоу, в котором не было ни одного заметного спада, но и один из самых длинных современных сериалов: десять полноценных сезонов и больше 230 эпизодов, если не считать неловкое продолжение линии Джоуи и всю последующую карьеру Дженнифер Энистон, которая вот уже пятнадцать лет играет Рейчел во всех своих фильмах.

Таким образом с 1994-го по 2004 год шесть ребят из Нью-Йорка затронули почти все волнующие человечество темы – от отношений, карьеры и жены-лесбиянки до мартышки-актера, вынашивания тройни для родного брата и, конечно же, спорта.

Чуть ниже – ультимативный путеводитель по главным спортивным моментам главного сериала в истории телевидения. Не благодарите.

Культовые спортивные сцены

9. Мяч, который нельзя ронять

Сезон 5, эпизод 21

Эпизод, который уничтожил репутацию сразу двух персонажей «Друзей»: лысой кошки Рейчел и Гари, полицейского/бойфренда Фиби, пристрелившего птичку в самом конце серии. А теперь оцените расклад: несмотря на то, что сценаристы запросто могли включить в название эпизода кошку, полицейского или еще что-нибудь в этом духе, они все равно предпочли The One With The Ball – а мимо такого я пройти уже не могу. Тем более что перекидываться мячом десять часов подряд – а именно этим и занимались Росс, Джоуи, а затем и Моника с Чендлером на протяжении всей серии – это и правда впечатляет.

Факт, который вам необходимо знать: Майкл Раппопорт, исполнивший роль полицейского, отлично знаком более-менее любому фанату «Никс». Мало того, что Майкл снял фильм о героях «Нью-Йорка» 70-х для ESPN и взял MVP в селебрити-матче на Уикенде всех Звезд-2010, он еще и просто сходит по команде с ума с такой силой, что люди из «Никс» уже лет пятнадцать регулярно подгоняют ему бесплатные билеты в «Мэдисон Сквер Гарден» (ну, подгоняли; в прошлом году Майк мощно вписался за Чарльза Окли, который разругался с владельцем команды, и с тех пор в «Никс», скажем так, не очень-то бурно радуются, когда натыкаются на старые эпизоды «Друзей» с участием Раппопорта). 

Еще один факт, который вам необходимо знать: оказывается, где-то по ходу серии Росс мимоходом упоминает «мезозойского мастодонта», хотя мезозойская эра завершилась примерно 66 млн лет назад, первые мастодонты появились на Земле примерно 20 млн лет назад, а этому пункту следовало бы закончиться примерно 75 млн лет назад. Доктор Геллер... как вы могли.

8. Рабочий теннис

Сезон 5, эпизод 12

Пиковый эпизод в карьере Рабочего Чендлера. Так как никто из Друзей все еще понятия не имеет, что именно произошло между Чен-Ченом и Моникой в Лондоне (в ЛООНДОНЕ!), ребята устраивают передышку и идут на корпоративную вечеринку, чтобы хоть где-то побыть парой в полном смысле этого слова. Само собой, проблемы возникают почти сразу: Мон слышит «рабочий смех» Чендлера, который закатывается над каждой паршивой шуткой своего босса, и устраивает скандал, который плавно перетекает из офиса на теннисный корт. Пока Чендлер судорожно пытается спасти ситуацию, Моника уничтожает стариков гейм за геймом, но в итоге все же проигрывает матч – разумеется, из-за бесконечных «рабочих» косяков Чена.

Лучший диалог:

Чендлер: «Мы должны позволить им выиграть следующий гейм! Ты не оставляешь им шанса!»

Моника: «Ну, у них же есть ракетки!»

Факт, который вам необходимо знать: это был первый и единственный эпизод «Друзей», в котором Мэттью Перри появился на экране с ракеткой, – и, конечно же, его моментально выставили фантастическим неудачником (эпизод с игрой в настольный теннис на Барбадосе мы, естественно, не считаем, потому что даже у поедания хот-догов на скорость больше общего со спортом, чем у настольного тенниса). При этом среди всех Друзей именно Перри начинал свою карьеру не в театральном кружке, а на теннисном корте – и на полном серьезе входил в шорт-лист самых талантливых канадских игроков на юношеском уровне. Впрочем, к этому мы еще вернемся.

7. Китай – Италия. Прощальный матч

Сезон 6, эпизод 6

Чендлер вот-вот съедется с Моникой и перестанет быть вечным соседом Джоуи. Из-за чувства вины Чен целый день пытается всучить Джо полторы штуки баксов и оплатить все счета, но по какой-то неизвестной причине Джозеф упорно отказывается. Тогда-то Чендлер и придумывает самый простой способ передать приятелю деньги: немного китайской лапши, чуть-чуть пиццы («Не знал, что ты принесешь китайскую еду! Но это даже хорошо: я купил пиццу, пищу своих предков, а ты своих!»), настольный футбол, пятьдесят баксов за гол и тысяча долларов за финальный золотой гол. Думаю, вы уже знаете, что произойдет дальше.

Факт, который вам необходимо знать: если бы мы составляли рейтинг главных вещичек в истории сериала «Друзья», кикер Джоуи и Чендлера несомненно влетел бы в топ-5 – сразу за кожаными штанами Росса, мужской сумкой Джо, чудо-стеллажом ручной работы и чизкейком, который подкинул нам одну из самых сексапильных сцен в истории человечества (и снова: не благодарите). Кикер появился в «Друзьях» еще на экваторе первого сезона, когда Чендлер и Джо купили его вместо нового кухонного стола, и пережил все: переезд Росса, отъезд Чена, роман Моники с Ричардом и даже временный обмен квартирами. И тем не менее, все хорошее когда-нибудь заканчивается: в финальном эпизоде «Друзей» внутрь стола пробралась цыпа и, чтобы спасти ее, парни благородно позволили Монике уничтожить настольный футбол топором. Что ж, с цыпами всегда одни проблемы (эта шутка произвела бы фурор в Олбани).

6. «Никс»? Не такие уж они и козлы

Сезон 1, эпизод 23

У Кэрол и Росса вот-вот родится ребенок, так что ребята всю ночь бегают по больнице в ожидании родов. Чендлер и Мон впервые задумываются об отношениях («Давай так: если в сорок лет мы все еще будет одиноки, мы поженимся и тоже сообразим ребенка»), Рейчел заигрывает с акушером, а Джоуи случайно знакомится с Лидией, беременной дамой, которая болеет за «Селтикс« и считает игроков «Никс» – любимой команды Джо – козлами. Само собой, уже через пару минут у Лидии начинаются схватки, так что Джоуи моментально вживается в роль отца ребенка: «Тужься, тужься, тужься! Бери мяч и бросай его, бросай по кольцу!» Впрочем, в конце эпизода в госпиталь все же врывается настоящий парень болельщицы «Бостона», а Джо, стоя за дверью, слышит, как Лидия спрашивает у бойфренда, с каким счетом закончился матч. «Выиграли «Никс», вот козлы», – говорит он. «Да нет... Не такие уж «Никс» и козлы».

Лучший диалог:

Лидия: «Нет, мама, я не одна. Со мной Джоуи. Какой Джоуи? Джоуи Триббиани. Джо, держи телефон, она хочет с тобой поговорить».

Джо (берет трубку): «Здравствуйте! Нет-нет, мы просто друзья. Нет, у меня нет девушки… 25 лет… Актер... Алло?»

Факт, который вам необходимо знать: «Нью-Йорк Никс» – безусловно главная спортивная команда во вселенной «Друзей». Джо упоминает ее в серии с лотереей, когда говорит Чендлеру, что с детства мечтал владеть «Никс», Рейчел надевает свитшот с лого «Нью-Йорка», когда пытается выбесить Росса за то, что тот слишком ее торопил (тоже вернемся к этому позже), а Росс утверждает, что легко мог бы стать игроком «Никс», если бы не увлекся наукой. Прибавьте к этому смехотворный наряд Джо с майкой «Нью-Йорка», когда ему предложили роль 17-летнего («Плейстейшн? Отстой»), а также примерно 189749845 диалогов, в которых так или иначе проскальзывало слово «Никс». Ну и конечно...

5. Сезонные абонементы на матчи «Никс» вместо квартиры

Сезон 4, серия 19

Легендарный эпизод, который можно пересматривать снова и снова – это просто не может надоесть. Где-то по ходу четвертого сезона Рейчел и Моника проигрывают квартиру Джоуи и Чендлеру и теперь всеми способами пытаются вернуться домой. Одно из самых заманчивых предложений: парочка сезонных абонементов на «Никс», в обмен на которые Чендлер и Джо должны отдать квартиру обратно. Правда, заканчивается все немного иначе: парни не только забирают абонементы, но и сохраняют квартиру – а когда возвращаются с матча, узнают, что Рейчел и Моника просто перенесли все их вещи и въехали обратно, пока их не было.

Факт, который вам необходимо знать: на самом деле этот эпизод входит в топ-4 или даже топ-3 главных  спортивных моментов в «Друзьях», но я слишком уж ловко перевязал предыдущий пункт с этим, зацепившись за упоминание «Никс». Да-да, знаю, я тоже в восторге.

И раз уж мы заговорили о квартире Рейчел и Моники, вот вам еще один ужасающий, меняющий-все-раз-и-навсегда факт, который вам необходимо знать. Если вы достаточно часто пересматривали «Друзей», то наверняка ориентируетесь в квартирке девушек не хуже актеров – а значит, точно помните, где именно находились двери, которые вели в отдельные спальни Рейчел и Мон (одна из них – прямо за спиной Чендлера на видео выше). Так вот: на самом деле никаких спален там не было, а двери вели в ДЕКОРАЦИИ ЦЕНТРАЛЬНОЙ КОФЕЙНИ!

Не представляю, как жить дальше.

4. Страшный Росс 

Сезон 4, эпизод 15

Леди и джентельмены, добро пожаловать в максимально противоречивую Британскую Эру «Друзей», когда одно присутствие Эмили, английской подружки Росса, на экране могло моментально испортить настроение паре миллионов людей. Впрочем, как минимум один плюс у Эмили был: именно она подкинула нам одну из главных спортивных сцен в истории «Друзей» – Росса, который медленно умирает в беспощадной регбийной заварушке, пытаясь произвести впечатление на беззубых британцев.

(При этом совершенно непонятно, как за 10+ эпизодов, построенных вокруг Англии, персонаж Дэвида Швиммера ни разу даже не упомянул такую крошечную и малоизвестную игру, как футбол. Доктор Геллер... как вы могли.)

Факт, который вам необходимо знать: как я уже говорил, лондонская эра «Друзей» вышла предельно неоднозначной, и все же парочка занятных историй про нее у меня тоже есть. Для начала: помните ли вы сцену, в которой Джоуи покупает себе гигантскую шапку с британским флагом и ссорится с Чендлером? Что ж, во-первых продавца сувениров в этом эпизоде сыграл сам Ричард Брэнсон (владелец Virgin и, возможно, самый эксцентричный миллиардер планеты), который примчался на съемки с бизнес-встречи с премьер-министром Израиля и понятия не имел, какие реплики ему вообще нужно произносить. Говорят, эти тридцать секунд снимали чуть ли не целый день.

Во-вторых, эпохальная постельная сцена Чендлер и Моники в Лондоне вызвала такую реакцию зрителей на съемочной площадке, что ребятам пришлось застыть в одной позе на 38 секунд – именно столько фанаты вопили, скакали и просто сходили с ума прежде, чем Мэттью Перри и Кортни Кокс смогли произнести свои следующие реплики. Другими словами: реакция на первый секс Чендлера с Моникой, скорее всего, длилась дольше, чем сам первый секс Чендлера с Моникой.

3. Футбол на похоронах

Сезон 1, эпизод 8

Ребята собираются на похоронах бабушки Росса и Моники, где Росс случайно падает в пустую могилу, Рейчел ломает каблук, а Чендлер безуспешно пытается подцепить какую-нибудь одинокую девушку. Единственным здравомыслящим человеком оказывается Джоуи: пока все остальные решают свои нелепые проблемы, Триббиани тайно слушает репортаж с футбольного матча «Нью-Йорк Джайентс» и «Ковбоев» из Далласа. Чуть позже к нему присоединяется отец Росса Джэк, а затем и все остальные мужчины, которые собрались на площадке в этот печальный день. Эпизод, который давно должен стоять напротив слова «классика» во всех словарях.

Лучший диалог:

Чендлер: «Ты что, собираешься смотреть матч на похоронах?»

Джо: «Нет-нет. Это предматчевое шоу. Матч я буду смотреть на траурном приеме».

Факт, который вам необходимо знать: если мои многолетние расчеты верны, матч, за которым следил Джоуи, состоялся 7 ноября 1994 года – то есть за три дня до премьеры эпизода в США. Игра проходила в Техасе, а любимые «Гиганты» Джоуи проиграли действующим обладателям Супербоула из Далласа со счетом 10:38, что бы это ни значило. 

2. Удар шайбой

Сезон 1, серия 4

Еще один классический эпизод, который никогда не выйдет из моды, – собственно, как и все первые эпизоды первого-второго сезона «Друзей». Чендлер, Джоуи и Росс отправляются на матч «Рейнджерс», чтобы спасти Росса от нового приступа депрессии: именно в этот день семь лет назад они с Кэрол впервые занялись любовью. По ходу эпизода оказывается, что семь лет назад Росс не просто впервые переспал с Кэрол, а впервые переспал с какой-либо девушкой в принципе – но об этом мы узнаем уже после того, как Геллер получит шайбой в нос на хоккее и просидит полтора часа в очереди к врачу, истекая кровью. Потрясный день.

Факт, который вам необходимо знать: я обожаю эту серию.

Еще один факт, который вам необходимо знать: по моим прикидкам, примерно 78% фанатов «Рейнджерс», которые живут за пределами США, начали болеть за нью-йоркцев именно после этого эпизода (а также в целом после того, как узнали, за кого болеют Джоуи и Чендлер).

Ну и еще один факт, который вам необходимо знать: в прошлом году пиар-менеджеры «Рейнджерс» провернули, возможно, лучший маркетинговый трюк в истории всех видов спорта. В перерыве матча «Нью-Йорка» с «Питтсбургом» – а именно этот матч смотрели друзья в той самой серии – люди из клуба вывели на табло «Мэдисон Сквер Гарден» отрывок из эпизода, в котором Росс получает шайбой, а Чендлер замечает, что их показывает на экране. И, само собой, именно в этот момент видеоряд на секунду прервался, а на реальном табло «МСГ» появился реальный Мэттью Перри, который в этот момент сидел на трибунах с шайбой в руках. Боже, храни Америку. 

Oh! My! God! It’s @MatthewPerry! Watch out for #NYR pucks @TheGarden! pic.twitter.com/jGv87W58KO

— New York Rangers (@NYRangers) 31 March 2017

1. Футбол на день благодарения

Сезон 3, эпизод 9

Вот мы и здесь! В ноябре 1996 года сценаристы и продюсеры «Друзей» собрались с мыслями и представили нам один из лучших эпизодов в истории сериала – а также самую длинную спортивную сцену, которая растянулась на всю серию. Нью-Йорк отмечает День благодарения, а ребята, вдохновленные праздничным матчем «Миннесоты Викингз» и «Джайентс», идут играть в американский футбол. По пути на площадку выясняется, что самые опытные игроки среди шестерки – Росс и Мон, которые еще в детстве ежегодно рубились в Геллербоуле и с того момента ни разу не брали мяч в руки (на Шестом Геллербоуле Моника заехала Россу в глаз, и на этом история турнира закончилась). Так или иначе, матч моментально превращается в личное противостояние Росса и Моники – и им же и заканчивается. Пока Рейчел, Чендлер, Джоуи и Фиби радостно поедают индейку, Геллеры валяются на земле, вцепившись в мяч, и так и не соглашаются на ничью.

Лучший монолог:

Чендлер (разбегается, чтобы ввести мяч в игру ударом ногой): «Мяч – это Дженис, мяч – это Дженис...»

Факт, который вам необходимо знать: кубок Геллера – трофей, за который боролись Росс и Мон в детстве, – это кукла-тролль, приклеенная к куску дерева. Первую такую куклу изобрели в Дании еще в середине ХХ века (там они называются Gjøl-trold), а уже через несколько десятилетий тролли стали настолько популярными, что вошли в сотню главных игрушек за последние 100 лет по версии Ассоциации Индустрии Игрушек США. Кстати, несколько лет назад DreamWorks нарисовали о них целый мультик.

Еще один факт, который вам необходимо знать: изначально Джоуи вышел на площадку в вишневой футболке под номером 22 (позже ее порвал Чендлер, так что на видео выше Джо играет уже в другой одежде). Оказывается, это была не случайность: под этим же номером за Бостонский колледж играл Дуглас Флюти, легендарный квотербек НФЛ, который вырос в одном городе с Мэттом ЛеБланом. 

Как Мэттью Перри обожает спорт

Как я уже говорил, Мэттью Перри был единственным актером «Друзей», который начинал карьеру на теннисном корте – причем все было настолько серьезно, что в Лос-Анджелес он переехал именно по теннисной линии. Мэттью рассказывал, что до 14-15 лет тренировался около десяти часов каждый день и уверенно зажигал на кортах Оттавы, куда переехала его мама после развода с отцом Перри (который, кстати говоря, тоже был актером и даже снимался в «Друзьях» в роли отца парня Рейчел по имени Джошуа). Закончилась эта история уже в Лос-Анджелесе: Мэттью вышел на игру с каким-то местным пареньком и не смог выбить вообще ни одного очка – при том, что на трибунах тогда собрались почти все его родственники и друзья, которые специально приехали в город на матч. Примерно в этот момент Перри и заподозрил, что в Калифорнии, видимо, играют в теннис чуть лучше, чем в Онтарио, – и завершил карьеру.

Еще до того, как ракетки отправились в мусорное ведро, у Мэттью появилась новая страсть: хоккей. Перри больше тридцати лет болеет за «Лос-Анджелес Кингз» и лично знает более-менее всех суперзвезд, которые когда-либо катались на коньках в «Стэйплс-центр», – до такой степени, что некоторые из них регулярно заглядывают к нему домой. Один из таких игроков – Анже Копитар, огромный словенец, который выиграл для «Кингз» Кубок Стэнли в 2014-м. Через несколько дней после победы над «Рейнджерс» Мэттью позвонил Копитару и предложил устроить вечеринку в его доме в ЛА в честь трофея. Анже, само собой, согласился.

Еще через какое-то время вечеринку закатили уже в доме Копитара в Словении: Анже готовился к свадьбе и позвал в гости Мэттью. Как потом рассказывал Перри на шоу Джимми Киммела, «14 часов подряд меня окружали пьяные словенцы, которые почти не говорили на английском, а потом я лег спать в девять вечера».

Как «Друзья» побили рекорд благодаря Супербоулу

В истории «Друзей» было полно эпизодов, которые собирали у телевизора больше 30 млн американцев, но отметку в 50 млн зрителей перешагнули только две серии: финал десятого сезона (52,4 млн зрителей), который побил шестилетний рекорд развлекательного телевидения, и Эпизод после Супербоула, который ворвался в эфир в январе 1996-го и собрал выдающиеся 52,9 млн просмотров (то есть примерно как 0,0000000000000000000000003% любого клипа Эда Ширана... ненавижу 2018-й).

Чтобы установить новый рекорд, продюсеры NBC приложили кучу усилий. Во-первых, эпизод – как и следует из названия – поставили в сетке прямо после важнейшего события в американском спорте и телевизионной культуре в принципе: Супербоула, в котором сошлись «Даллас Ковбойз» и «Питтсбург Стиллерз». Во-вторых, серия шла почти час вместо обычных 24 минут. Ну и в-третьих, к шестерке главных героев пристроилось такое количество приглашенных актеров – Жан Клод Ван Дамм, Джулия Робертс, Брук Шилдс и еще парочка чуть менее ярких звезд – что при желании можно было бы вообще снять полнометражный фильм.

Несмотря на все усилия, эпизод точно вышел не лучшим даже в рамках сезона, но в историю все же вошел – так что ребята из NBC явно остались довольны. Забавно только, что к Супербоулу, который продюсеры вынесли в название, эта серия не имела вообще никакого отношения – ну, кроме того, что началась сразу же после его финала.

Самые сексапильные спортивные наряды Рейчел Грин

Во-первых, как вы уже поняли, я твердо намерен вернуть в моду слово «сексапильный», потому что кому-то уже пора это сделать. Во-вторых, за десять лет Дженнифер Энистон примерила столько волнующих нарядов, что вам понадобилось бы несколько месяцев, чтобы выбрать три самых спортивных – и лучших – из них. К счастью, у вас есть я.

3) Спортсменка

Леггинсы. Надо ли мне говорить что-то еще?

2) Чирлидерша

Чирлидерша. Нет, серьезно... надо ли мне говорить что-то еще?

1) Болельщица

И все же ничто не переплюнет чистую классику: 90-е, свитшот «Никс» (а я обещал, что к этому мы еще вернемся, не так ли?), квартира Рейчел и Мон и первые, самые очаровательные сезоны «Друзей».

Фото: hhof.com

P.S. Ребята! Если вдруг кому-то из вас было бы интересно слушать разговоры на похожие темы – то есть, те, которые обитают на стыке спорта и поп-культуры, – можно подписаться на наш новый подкаст с Никитой Киселевым из соседнего блога «Англия, Англия» и Артемом Шмелевым, фоторедактором Sports.ru. Первый выпуск уже лежит здесь, второй – о спортивных фильмах – выйдет завтра. 

развернуть

Через две недели после ужасной трагедии «Лестер» вернулся на «Кинг Пауэр». 

За это время клуб успел:

• Обыграть «Кардифф» и посвятить победу погибшим;

Слетать в Таиланд на похороны Вичая;

• Запланировал переименовать стадион и будущую тренировочную базу в честь владельца;

• Подтвердить установку статуи Сривадханапрабхи у стадиона.

Все две недели перед «Кинг Пауэр» рос мемориал, куда болельщики ежедневно несли цветы, футболки и шарфы. За две недели под дождями все сильно истрепалось, да и площадь нужно было очистить перед матчем. Накануне игры несколько сотен болельщиков «Лестера» помогли клубу перенести цветы и атрибутику на место падения вертолета. 

Большую часть футболок клуб разместил по периметру поля и на всех ограждениях в чаше. К ним добавились майки всей команды – с обращениями от игроков. 

Еще одним важным мемориальным мероприятием стал марш под названием «5000/1» (ставки с таким коэффициентом принимались на победу «Лестера» перед их чемпионским сезоном). Идею придумали две школьницы, Меган и Кейси Эллиот, которые предложили пяти тысячам фанатов пройти до стадиона в память о Вичае. Идея разлетелась моментально, и в итоге в шествии к стадиону поучаствовало в 10 раз больше запланированного: официальных данных еще нет, но болельщики говорили о 50 тысячах.

Маршрут начинался на площади, через которую два года назад проходил чемпионский парад. Болельщики словно чувствовали: еще немного – и тоска захватит всех, так что громче всего зарядили «мы будем петь о чем-то радостном».

Как только толпа двинулась в сторону стадиона, с неба полило. 

Болельщики не останавливались: взрослые снимали куртки, накрывая детей, и поток все больше и больше превращался в синюю реку. На многих майках успели выбить имя Вичая. 

Марш прошел мимо университета Лестера, где пел церковный хор: сначала «Лестер, мы любим тебя», потом «Чемпионы, чемпионы, оле-оле-оле», под конец имя погибшего владельца.

Поток шел неторопливо, дорога от центральной площади до стадиона, которая обычно занимает минут за 20, растянулась почти на час. Где-то в начале марша шли не попавшие в заявку и травмированные игроки вроде Магуайра и Мэдисона. И когда марш добрался до стадиона, болельщики зааплодировали.  

***

Всю субботу Лестер преследовало то же ощущение, что неизменно возникает на похоронах: такой компанией близких и родных людей хорошо бы собираться не только по таким тяжелым поводам. 

На матч приехали бывшие тренеры «Лестера» Клаудио Раньери, Найджел Пирсон и Крейг Шекспир (все трое – впервые после увольнения). Из Австралии прилетел Стив Уолш – тот самый селекционер, который нашел для «лис» Мареза, Варди и Канте. Все подтрибунные помещения перед игрой напоминали вечер встреч выпускников: на «Кинг Пауэр» оказались бывшие сотрудники клуба, журналисты, давно не работающие с клубом, и другие гости, для которых «Лестер» в тот или иной отрезок времени стал родным.  

Болельщиков просили прийти на трибуны заранее – и уже за полчаса «Кинг Пауэр» был полон. Клуб раздал всем черно-белые шарфы: с вышитым «мистер председатель» с одной стороны и «навсегда в наших сердцах» – с другой. 

Всю графику на матч сделали черно-белой, а по рекламным бортам все 90 минут крутили цитаты с соболезнованиями от футбольного мира. Но главное видео, которое запустили за 10 минут до стартового свистка, сделали в синих клубных цветах.

Посмотрите – и попробуйте не заплакать. Мало у кого на «Кинг Пауэр» получилось.

Команды не застали трогательный трибьют владельцу («Лестеру» ролик показали еще в среду), но две минуты молчания (в память о пятерых погибших в авиакатастрофе и в честь 11 ноября, дня памяти жертв Первой мировой войны) прошли уже в их присутствии – в невероятном звенящем напряжении. 

Сам матч остался фоном. Игра вышла натужная, «Лестеру» не хватало точности и спокойствия в завершении, еще сложнее было справляться с суетой в обороне. 

Еще перед игрой Клод Пюэль предупреждал, что главное для его команды – найти баланс между эмоциями и рациональностью, но получалось не всегда. Особенно нервничал Каспер: вратарь раз за разом выбивал мяч в аут и тут же ругался на себя, бил ногами по штангам и недовольно разводил руками. 

Все закончилось нулевой ничьей и оставило ощущение легкой досады: «Лестер» после финального свистка словно замер и несколько минут не мог собраться, чтобы пожать руки соперникам и судьям.

Последний момент вечера стал самой эмоциональной точкой всех двух недель. На поле вышли сыновья Вичая: вице-президент «Лестера» Айяватт, которого в клубе называют Топ, не мог сдержать слез. Все вместе, игроки, штаб и бывшие тренеры, отправились кругом почета по стадиону. 

«Кинг Пауэр» зашелестел аплодисментами, затянул «Чемпионы Англии – мы пели это благодаря вам», имя погибшего владельца (и личные чанты в адрес Раньери и Пирсона, когда они проходили мимо трибун). Топ, который скорее всего займет место отца и в «Кинг Пауэр», и в клубе, не сдерживал слез, кланялся трибунам, собирал протянутые ему тайские флаги и поднимал руки к небу. Из колонок включили Time to say goodbye в исполнении Сары Брайтман и Андреа Бочели – и стадион вновь заплакал.

Уходить никому не хотелось: еще несколько минут, когда круг почета замкнулся, игроки, тренеры и семья Вичая стояли на кромке поля и благодарили трибуны.  

За последние две недели в Лестере было много слез и боли, но еще больше было тепла, нежности, уважения, благодарности – и большой любви к команде, футболу и друг другу.

Так, как всегда хотел для этого клуба Вичай Сривадханапрабха. 

Фото: Gettyimages.ru/Ross Kinnaird, Alex Morton; REUTERS/Darren Staples, Craig Brough

развернуть

Вадим Лукомский – о выдающейся эволюции нападающего «Барсы».

Суарес в Голландии и первые сезоны в АПЛ – мощный единал

Именно индивидуальная яркость открыла Суаресу дорогу в Европу. Летом 2006-го технический директор «Гронингена» Хэнк Велдмате просматривал игроков в Уругвае. Изначально его интересовал Элиас Фигероа (сейчас без клуба, в Европе поиграл только в греческом «Аполлоне»), но Луис его затмил. В матче, который смотрел Велдмате, он обработал дальний пас, накрутил двух защитников и забил в дальнюю девятку.

«Примерно с 20-й минуты той игры он шел в обводку, навешивал, брал на себя игру и показывал мастерство. Иногда ему везло – вернее выглядело, будто ему повезло. Но мы быстро осознали, что это не везение. Это его мастерство», – делился впечатлениями Велдмате.

В «Гронингене» Суарес был ярче остальных, хотя немного подбешивал местную легенду Эрика Невланда: «Луис был очень индивидуальным футболистом. Иногда меня это раздражало – было много ситуаций, когда он мог отдавать пас, но решал сделать все сам. Постепенно он учился нашему стилю, а я осознал, что за его приемами стоит выдающийся талант, и он действительно может делать все сам. По сути, я поддерживал его, располагался рядом с ним и адаптировался под его манеру».

Сам Суарес понимал, что может быть еще круче. Некоторые аспекты его игры изменились: «Мне не нравится, как я бью по воротам. Я должен бить лучше. Я слишком часто пытаюсь забить внешней стороны стопы, а удар получается слабым. Я молод и могу многому научиться, особенно у Невланда», – объяснял Луис в интервью Voetbal International в 2007-м.

После перехода в «Аякс» изменилась позиция Суареса, но не манера. Теперь он играл на левом фланге, откуда смещался в центр, чтобы обострять и показывать привычные приемчики. На фланге ему было проще обрабатывать мяч, а стиль «Аякса» предполагал больше доминирования в матчах, поэтому индивидуальной игры Луиса стало лишь больше.

Суарес был слишком хорош, чтобы его переучивать. Клуб не сковывал уругвайца, а, наоборот, создавал ему условия. «Суарес выходил на фланге, но уже тогда мы понимали, что он больше нападающий, чем вингер. Поэтому в некоторых матчах мы позволяли ему не отрабатывать в обороне. Луис оставался выше, а команда после отбора мяча в первую очередь искала его», – рассказывал Джон ван ‘т Схип, который работал с Луисом в штабе Марко ван Бастена.

Суарес в «Аяксе» – это талантливый единал. Он предпринимал кучу попыток сделать нечто гениальное – и иногда делал. Стиль клуба в сочетании с огромной свободой, которую ему давали, приводил к таким перфомансам: 13-16 попыток обводок при низком проценте успешности в важных матчах – очень много. Обычно при такой эффективности футболисты на доходят до такого количества попыток. Но у Луиса была и свобода, и дерзость.

Манера Луиса проявлялась не только в бесконечных и не всегда эффективных обводках, но и в попытках пробить практически с любых, даже неоправданно острых, углов:

Зато он сильно добавил в прессинге. «Наш стиль предполагает оборону, которая начиналась с форвардов. Думаю, это сделало Суареса более универсальным игроком. Он многому научился в «Аяксе», – говорил ван ‘т Схип. В 2016-м это подтвердил и сам уругваец: «Мне повезло поиграть в таком клубе как «Аякс». В Голландии я учился больше, чем в любой другой стране. Это школа футбола. Думаю, там я стал лучше физически и технически. Я стал более амбициозным».

В плане тактики и эффективности Суарес сильно изменится в «Ливерпуле» и «Барселоне», но именно голландский этап дал ему базу для этого прогресса. «Если мои уругвайские корни научили меня никогда не сдаваться, то голландское образование научило меня никогда не переставать думать», – писал Луис в автобиографии. С тех пор Суарес постоянно думает, как сделать лучше конкретной команде – и, кажется, в этом ему нет равных в современном футболе.

В «Ливерпуле» он снова стал нападающим и был на голову выше любого партнера. Его яркость была настолько очевидной, что на изначальном этапе он не нуждался в повышении эффективности. Луис оставался безумно талантливым, достаточно полезным, но невероятно расточительным футболистом.

Его таланта хватало, чтобы выдавать уникальные штуки даже в такой манере – пожалуй, пиком Суареса-единала стал легендарный голевой пас на Дирка Кюйта в матче с «Манчестер Юнайтед». Но были и другие супердостижения – например, хет-трик дальними ударами в ворота «Норвича». Лишь в этом сезоне Дрис Мертенс повторил достижение – больше никому в статистическую эпоху подобное не удавалось.

И, конечно же, Суарес оставался уругвайцем. Его самоотверженность не знала границ. В начале матча против «Уигана» в марте 2013-го Суарес получил травму – его лодыжка воспалилась. По воспоминаниям Рахима Стерлинга, она «была размером с мяч». Все были уверены, что Луис не продолжит игру, но он просто надел запасные бутсы Стивена Джеррарда (большего размера), продолжил игру и закончил матч с хет-триком.

«Главным качеством Суареса была уверенность, которой он заряжал команду. Когда находишься с ним на поле, осознаешь, что при любом раскладе он может самостоятельно придумать что-то для команды», – вспоминал Джордан Хендерсон. Это описание единала – выдающегося единала, но все равно единала. Именно таким игроком был Луис.

Суарес понимал, что для выхода на новый уровень (личный и командный) ему нужно стать эффективнее.

Суарес в «Ливерпуле»-2013/14 – лучший игрок АПЛ (мира?)

К сезону-2013/14 Суарес вышел на космический уровень. В его прогрессе была и тактическая, и индивидуальная составляющая. Он сильно прибавил в оценке ситуации перед ударом, а Брендан Роджерс создал условия, в которых он максимально часто оказывался в действительно удобных позициях.


Эволюция началась в сезоне-2012/13. Роджерс четко понимал, чего хочет от Суареса и команды: «Моя логика проста. Если Луис играет в паре с большим нападающим, он чаще всего оказывается на подборах. И он хорош в этом – он очень здорово читает такие эпизоды. Но я посчитал, что в целом такая тактика ему вредит. Когда в команде есть большой нападающий, слишком велик соблазн сделать его ориентиром для команды и играть через него в любой трудной ситуации. Лишая команду этой опции, ты вынуждаешь их чаще строить игру через полузащиту – владеть мячом. Владение без обострения – тоже плохо, но Луис помогает нам избегать этого. Он постоянно открывается между линиями и за спину нападающим – в таком футболе он лучше всего раскрывается».

Именно поэтому летом 2012-го Роджерс избавился от Энди Кэрролла. К концу сезона Брендан еще конкретнее описал роль Суареса: «Мы используем Суареса в роли ложной девятки. Он точно не традиционный 9-й номер, который статичен и много времени проводит в штрафной. Я прошу его всегда двигаться и выманивать защитников с их позиций. Луис умен – его движение на мировом уровне. Ряд игроков хорошо дополняют его движение собственными рывками, что делает команду опасной».

В сезоне-2013/14 пазл сошелся: Суарес бил эффективнее и освоился в новой роли, а партнеры уже почти идеально его понимали. Вариативность, с которой он уничтожал соперников, зашкаливала. Он оттягивался в опорную, чтобы выманить защитников, либо начать комбинацию, открывался на флангах и за спину защитникам, иногда даже завершал в касание атаки в штрафной. Ложная девятка, скоростной техничный форвард под открывания за спину и нападающий штрафной – в Суаресе-2013/14 на самом деле было минимум три топ-нападающих. И да: Луис еще был главным созидателем команды.

Он прекрасно переключался в нужный режим. В матче с «Вест Бромвичем» (4:1) уругваец сделал хет-трик – два гола в касание головой из штрафной (с игры и со стандарта), еще один проход после получения мяча в опорной зоне. Против «Тоттенхэма» (5:0) он поучаствовал во всех голах – дважды освобождал зоны для рывка Хендерсона из глубины, один раз перегрузил фланг, один раз открылся под пас вразрез, один раз отдал пас вразрез. Эти действия требуют очень разных качеств. Обычно один нападающий владеет одним или двумя навыками на топ-уровне – Суарес умел все и мощно переключал режимы, даже в рамках одного матча. Суперперфомансы продолжались весь год.

Кажется, это достигалась за счет скорости мышления. Венсан Компани (Суарес считает его самым сильным защитником из всех, против кого играл) интересно описал стиль уругвайца. Он почти не говорит о технике и видит секрет в другом: «Суарес проверяет тебя во всех отношениях. Конечно, Луис одарен технически, но у него также есть невероятное чутье и мощь, о которой люди почему-то почти не говорят. Он всегда старается располагаться в слепой для защитника зоне. Он агрессивен и всегда готов отобрать у тебя мяч. Ты смотришь ему в глаза и в прямом смысле видишь, как он ждет потери концентрации хотя бы на секунду. На каждое движение в штрафной у него есть контрдвижение. И, конечно, он настоящий победитель».

За сезон-2013/14 Суарес забил 31 гол, отдал 12 голевых, заработал 12 пенальти, но больше всего поражает другая цифра – 22 созданных явных голевых момента. Ни один другой игрок в тот сезон не создал больше 13 таких шансов, хотя для многих созидание – основная работа. Пожалуй, это лучший сезон любого игрока в истории АПЛ. Для контекста так показатели Суареса выглядят в сравнении с нынешним обладателем приза лучшему игроку сезона:


Сравнение игнорирует разные роли и позиции футболистов, но в глобальном смысле оно уместно – оба игрока получали свободу и переводили ее в голы и моменты. Салах прошлого сезона – вполне достойный победитель, он выиграл за счет собственной яркости, а не из-за нехватки конкуренции (Кевин Де Брюйне и Давид Де Хеа тоже провели гениальный сезон). В сравнении с большинством других победителей Салах выглядит достойно, но Суарес – другой уровень.

Лишь Лионель Месси лучших сезонов играл на таком уровне с такой вариативностью. Но даже тут есть оговорки: 1) Суарес в «Ливерпуле» – настоящая прессинг-машина, а Лео почти всегда освобождался от обороны; 2) под Лео полностью подстраивался любой тренер «Барсы», Суарес в этот сезон блистал минимум в 5 разных схемах; 3) «Ливерпуль», «Барселона» – разница в уровне партнеров.

Из-за отсутствия «Ливерпуля» в Лиге чемпионов и укуса Джорджо Кьеллини на ЧМ-2014 считать эту версию Суареса лучшим игроком не только АПЛ, но и мира не стало модным, но, пожалуй, он им был. Из яркого единала Луис развился в одного из лучших свободных атакующих игроков поколения.

Роджерс метко называл этот год Суареса «сезоном выдающейся зрелости». Стивен Джеррард проводил Луиса, подарив ему футболку с подписью «лучшему из всех, с кем я когда-либо играл». Позже в интервью Стиви уточнил: «С огромным отрывом лучшему».  

Суарес в «Барсе» – лучший чистый нападающий эпохи

«Я нападающий. Все нападающие хотят забивать, хотят быть вовлеченным в игру. Мы хотим быть звездами шоу», – так Суарес описывал себя за пару месяцев до перехода в «Барсу».

Для успеха в «Барселоне» ему предстояло отказаться от вовлеченности и фирменных приемов добычи голов. Сомнения были даже у самого Луиса. В интервью Джейми Каррагеру он признавался: «Сначала я думал, что не впишусь в стиль «Барселоны». Он предполагает тики-таку, а соперники не оставляют пространства для открываний. Мне труднее играть в такой команде. Я действительно переживал об этом».

В чуть более позднем интервью Kicker Суарес объяснил, как именно проходила адаптация: «Против «Барселоны» почти все команды играют в глубокую оборону. Мне нужно было привыкнуть к этому, хотя у меня всегда были физические данные, чтобы играть классического нападающего. Пространства для моей привычной игры не хватало. Стиль «Барселоны» был новым миром для меня».

Суарес блестяще адаптировался. Была только одна проблема – кажется, он слишком жертвовал собой, поэтому на первых порах лишался голов, которые служат страховкой от глупой критики. «Я не совсем понимал, как действовать в отдельных эпизодах. Я не хотел, чтобы меня считали эгоистичным игроком, поэтому слишком часто думал: «Что ребята скажут мне после такого решения?» Результат: я слишком часто пасовал вместо того, чтобы бить. Постепенно вернул себе умение выбирать момент для удара. Но я все равно играю с уважением к стилю «Барсы», – объяснял уругваец.

Но в плане движения и понимания новой роли адаптация Суареса проходила идеально – особенно после того, как Луис Энрике сделал его нападающим (сначала были эксперименты с позицией на правом фланге). Чтобы играть форварда в «Барсе», Луис полностью изменился.


Лучшее олицетворение эволюции – дальние удары. Их количество мигом сократилось. И дело было не в том, что Суарес просто внезапно решил, что не умеет бить издали – напротив, в «Ливерпуле» он доказывал, что умеет. Это следствие его новой роли. В «Барселоне» опорная зона – территория Лео, вне зависимости от того, где он стартует. Луис банально не получал там мяч, поэтому меньше бил издали и не созидал на ливерпульском уровне.

Суарес лишился пространства («Барсе» не оставляли его так много, как «Ливерпулю») и смещений в опорную зону. Чтобы забивать на прежнем уровне без этих элементов, ему нужно было заново научиться играть нападающего. В «Ливерпуле» ему посвятили легендарный баннер: «Луис Суарес может прокинуть мяч между ног даже русалке». В «Барселоне» он так изменился, что исполнив финт с прокидыванием мяча между ног Давида Луиза, извинился и сказал, что такие приемы – «последняя мера».

Луис не просто сохранил результативность на прежнем уровне, а стал еще более крутым бомбардиром. Из-за того, что он был топом в ливерпульском образе и остался им в футболе «Барсы», люди воспринимают такую трансформацию как должное, иногда даже забывают о ней. Но это невероятно редкое достижение – возможно, самое впечатляющее в карьере Луиса.

Суаресу сильно помогла любовь к Батистуте. «Он был выдающейся девяткой – великолепно находил пространство, бил издали, был хорош в воздухе. Он всегда был эталоном для меня. Я смотрел много его видео. Еще он отлично бил штрафные. В «Барсе» я не бью штрафные, но в остальном копирую его и все еще пересматриваю его матчи», – говорил Луис.   


Вместе с изменением характера ударов, выросла и реализация Суареса. Теперь он топовый нападающий штрафной, которые блестяще подыгрывает и открывается. В один из сезонов он забил 40 голов в Ла Лиге – все из пределов штрафной. За карьеру в Испании у него всего 2 гола из-за штрафной – один из них со штрафного. Это действительно невероятно для футболиста, который в начале карьеры лупил из любых позиций.

Новый Суарес стал элементом, который заставлял MSN работать. В тактической колонке после трансфера Йохан Кройфф подчеркивал проблемы между Неймаром и Месси в первый сезон и верил в Суареса: «Вероятно, присутствие Суареса улучшит связь между Месси и Неймаром. С Месси не всегда можно много забивать, иногда нужно ассистировать, а Неймару нужно развивать это качество. В прошлом году их связка не работала – посмотрим, что изменится».

Суарес оказался идеальным решением. «Когда Суарес был в «Ливерпуле», Стерлинг и Старридж играли на выдающемся уровне. Он переходит в «Барсу» – и внезапно трио набирает такие обороты. Энрике молодец, но заслуга Суареса тоже велика. Кажется, у него есть навык склеивать игроков и делать партнеров эффективнее. Фантастическое качество в роли, которая по определению предполагает эгоизм», – объяснял Арсен Венгер перед финалом Лиги чемпионов-2015.

Описывая секрет успеха тройки, Энрике не выделял Суареса, но именно Луис лучше всех делал описанную тренером работу: «У трио есть свобода до той степени, которую мы считаем приемлемой. Если они все будут оказываться на одном фланге, то мне такая свобода не нужна. Но этого не происходит – они умны».

Вероятно, поэтому Энрике яро защищал его во время голевых спадов: «Даже когда Суарес не забивает, он очень многое дает команде. В мире немного игроков, которые двигаются в штрафной на его уровне – я ценю это». Бывший спортивный директор «Барсы» Андони Субисаррета тоже призывал оценивать всю игру Суареса, а не только голы: «Игра в подыгрыше, правильное расположение перед защитниками, создание пространства – он всегда полезен для команды».

Еще сильнее эти качества ценят партнеры. «Суарес создает пространство для партнеров рывками без мяча. Мы не играем в стиле «Ливерпуля». Он не получает так много острых передач. Возможно, люди вне команды скажут: «Луису нужно больше забивать». Но меня вообще не волнует, сколько он забивает, если он так великолепно работает на команду», – объяснял Серджи Бускетс.

Это не пустые комплименты. Помимо игры в штрафной, Суарес на выдающемся уровне делает две важные вещи. Во-первых, стягивает на себя внимание центральных защитников, не дает им выдвигаться в опорную зону и иногда даже манипулирует положением всей линии защиты соперника. Во-вторых, совершает рывки, которые уводят соперников и открывают конкретную зону – большинство нападающих даже не распознают момент для такого рывка.

«Суарес великолепный игрок, но он также полностью выкладывается, работая на команду. Его рывок в эпизоде с голом запомнят все, но он сделал еще 10-15 таких, но не получил тогда мяч», – объяснял в эпизоде Sky Sports после одного класико Гаэль Клиши. Француз знал, о чем говорит, потому что Суарес уничтожил такими рывками «Ман Сити».

Рывок Суареса на правый фланг создает ситуацию 2-в-1 в пользу «Барсы» на левом фланге. Месси нужно лишь сделать перевод. Суарес даже не коснулся мяча в эпизоде, но Тьерри Анри назвал его самым важным игроком этого эпизода: «Именно поэтому Суарес жизненно важен для команды – умным движением он создает шансы другим».

Эпизод-близнец из матча против «Атлетико». Именно движение Суареса давало «Барсе» идеальный баланс при контратаках. Часто в выигрыше от такого движения оказывается Жорди Альба. Он ценит Луиса: «Суарес сражается за каждый мяч с каждым защитником, он создает пространство нападающим и играет на команду. Эта работа важнее голов».

Фраза про важность работы и неважность голов часто встречается в комплиментах Суаресу. Показательно, но необычно для футболиста, который регулярно кладет 30+ мячей за сезон. Именно создание пространства – ключевой навык Суареса, но он делает еще кучу всяких малозаметных, но важных мелочей.

Например, одной из проблем «Барсы» в сезоне-2013/14 была оборона при стандартах – после розыгрышей команда пропустила 10 мячей. Энрике внес в систему опеки маленькое изменение – место Неймара в роли игрока, который действует по подаче на ближней штанге, занял Суарес. В отличие от бразильца Луис почти никогда не теряет концентрацию – в сезоне-2014/15 количество мячей со стандартов сократилось до 2 (лучший результат в лиге). На следующий год ситуация повторилась – снова лишь 2 мяча (лучший результат в лиге).

После распада MSN роль Суареса изменилась, но стала лишь более важной. Теперь он не только помогает Месси движением, но получает больше всех по-настоящему важных передач в «Барсе». В прошлом сезоне в топ-20 Ла Лиги по получению передач, которые продвигают мяч на 10 и более метров, вошли лишь Альба и Суарес. Чаще всех такие пасы отдает именно Месси. Альба и Суарес теперь его главные адресаты.

Луис адаптировался к смене схемы с приходом Эрнесто Вальверде – с 4-3-3 на 4-4-2: «Когда тебя окружают два вингера, нужно играть более статично – в узком пространстве между центральными защитниками. Сейчас левый фланг стал более свободным, часто именно мне нужно его заполнять».

Лео очень ценит тактический альтруизм Суареса. «Каждый форвард – эгоистичен. Любой, кто говорит иначе, лжет. Я люблю забивать, но, если я вижу партнера в более выгодной позиции, я отдам ему пас, потому что это правильно», – объяснял Луис. Суарес скромничает, он действительно лишен эгоизма и однажды даже услышал от Месси такое извинение: «Я не был готов к этому пасу, потому что был уверен, что будешь бить сам».

«Суарес подстроился под Месси лучше, чем кто-либо другой. И он никогда не жаловался, – объяснял биограф Месси Рамиро Мартин. – Про Ибрагимовича и в меньшей степени Это’О такого не скажешь. До прихода в «Барсу» Суарес был центральным игроком двух великолепных команд, «Аякса» и «Ливерпуля», а в Испании адаптировался, показав невероятное понимание игры и движения Месси, которое очень тяжело читать и предугадывать».

«У Суареса есть видение поля, техника и интуитивное понимание движения на футбольном поле. Все эти качества на невероятном уровне», – объяснял сам Месси. В другом комплименте Лео пошел дальше: «Суарес дает команде так многое. Играть с ним – счастье. Он лучший чистый нападающий современности».  

«Я не прихожу домой в гневе, если не забиваю. Я чувствую себя плохо, если не помог команде. Не испытываю психологического давления, если не забил в паре матчей. Если бы испытывал, то опускался бы за мячом к центральному кругу, пытался бы обыграть 3-5 соперников и бил из всех позиций», – говорил Суарес. Большинство нападающих страдают этой болезнью, но не Луис.

«Его приход так усилил «Барселону». Могу сказать о нем только хорошее. Он умеет все: получать мяч спиной к воротам, врываться из глубины, забивать с дистанции, играть головой, исполнять штрафные. Мне нравится не только его стиль, но интенсивность и ненасытность, с которой он играет. Он придал атаке «Барсы» драйва, которого у них не было давно», – рассказывал Диего Симеоне.

Ненасытность Суареса невероятным образом уживается рядом с чудовищно хладнокровным пониманием роли. Совсем уникальным его делает нестандартное мышление. «Он очень хорош в завершении атак и способен играть при минимуме пространства – он начинает комбинации, о которых иные игроки даже не подумают», – восхищался Рейна. «Он убийца штрафной площади, киллер, нападающий, способный завершать атаки, которые, кажется, невозможно завершить», – говорил Энрике.

Итогом выдающейся трансформации Суареса стал титул лучшего чистого форварда планеты.


Это данные по чистым нападающим (или тем, кто продолжительное время играл на этой позиции) за все полные сезоны с 2014/15 (учитывались матчи чемпионатов и ЛЧ). Лишь Роберт Левандовски превосходит Суареса по остроте полученных моментов, но Луис компенсирует это лучшей в мире игрой в подыгрыше: в этом плане между ним и остальным – пропасть. В совокупности он полезнее любого конкурента, даже если мы говорим только о последней стадии атаки.

Суарес без Месси – смесь яркости с эффективностью

За барселонский этап карьеры почти все забыли о Суаресе как свободном игроке. Зря! Он все еще способен блистать в более свободной роли. Недавняя травма Месси родила новую версию Суареса – игрок, который знает все об эффективности, уже не обладает физикой ливерпульской версии, но все еще дико полезен в опорной соперника и берет на себя игру. Получилось очень мощно:


Суарес остается барселонской версией Суареса, но при необходимости легко вернул себе яркость. Почему отсутствие Месси так повлияло на Луиса? Две причины:

1. Суарес и все команда излечилась от синдрома игры через Месси. В прошлом сезоне Луис осторожно, но прямо говорил об этом: «Наша частая ошибка – попытка найти Месси, даже когда есть свободный партнер, а соперник явно перекрывает пас на Лео. Я бы назвал это желание играть через Месси инерционным».

2. Опорная зона – обычно была собственностью Лео. Сейчас стала простором для комбинаций, которые зачинал именно Суарес.

Вот так опорную зону использовала ливерпульская версия Суареса:

Луис получает мяч по всему полю и сам использует опорную зону соперника

Вот так выглядела типичная картина в «Барсе» с Месси и Суаресом:

Суарес статичен и держит в напряжении именно центральных защитников соперника. Опорную зону использует Лео

А вот карты касаний Суареса из матчей с «Интером», которые Лео пропускал:

Давайте больше никогда не будем недооценивать Суареса!

В русском совсем не звучит словосочетание «революция игрока» (в противопоставлении «эволюции»). Обычно оно и не нужно, но изменения в игре Суареса были такими резкими, полярными и эффективными, что тут бы оно пригодилось. Луис так здорово преобразился, что мы даже забыли, какой он креативный и техничный. То, что он все еще может врубить режим старого Суареса, делает его совсем уникальным.

В минимальной степени виноват сам Суарес. «Некоторым трудно поверить, но в жизни я очень стеснительный. Я не люблю продвигать себя. Многие игроки имеют больший маркетинговый потенциал, более талантливо общаются с медиа. Меня это не волнует. Все индивидуальные награды я заработал на поле – с помощью партнеров», – признавался Луис.

В редких интервью, которые он все-таки дает, он буквально призывает нас себя недооценить. Однажды он бросил такую фразу: «Возможно, мы, уругвайцы не самая техничная нация, но у нас есть яйца – в этом мы никому не уступаем». Сид Лоу однажды написал о Луисе: «Суарес, возможно, входит в пятерку лучших в мире, но выкладывается будто считает, что находится в пятерке худших».

Трансформация Суареса – одна из самых уникальных тактических историй современности. Залог успеха – сочетание перфекционизма с высоким футбольным интеллектом. «Я никогда не сомневался, что Суарес фантастически покажет себя в «Барселоне», – говорил Велдмате (тот самый из начала текста, который привез Луиса в Голландию). – Я больше не удивляюсь его талантам. Этот парень – футболист мирового уровня, который адаптируется к любому стилю и любому уровню».

Маркетологи не слагают легенд про перфекционизм Луиса, поэтому до нас доносится не все. «В «Аяксе» Суарес вообще не ходил в спортзал, но, как только мы объяснили ему плюсы, его было не вытащить. Во время предсезонных сборов все умирали от усталости, но Луиса мы не могли прогнать с тренировочного поля. Он всегда хотел делать больше, чем нужно – он живет футболом», – рассказывал бывший тренер «Ливерпуля» по физпоготовке Даррен Бургесс.

Суарес блестяще совершенствует не только физику, но и понимание игры: «Аякс» показал мне, что такое европейский футбол. В Англии я адаптировался к футболу высоких скоростей. В «Барселоне» я научился чему-то принципиально иному. Тут футбол требует высокого интеллекта. Нужно начинать движение раньше соперника, быть острее в нужный момент, правильно читать эпизоды и оказываться в нужных местах. Для успеха нужно думать лучше соперника – это очень трудно», – объяснял Луис.

У него получилось. «Я всегда очень самокритичен. Каждый раз, когда мяч отказывается заходить в ворота, мне нужно понять, в чем ошибка – дальше я тренируюсь, пока не начну забивать такие моменты. Мне часто говорят, что я слишком суров к себе. Я ненавижу, когда врежу команде – например, теряю мяч в не самой трудной ситуации», – признался однажды Суарес Mundo Deportivo.

Такой подход сделал из него самого необычного топ-форварда современности. Ложная девятка и чистый форвард – разные тактические полюса. Луис побывал на обоих и легко переключается – и это даже не главный парадокс Суареса. Жертвующий собой на благо команды супербомбардир, который начинал карьеру ярким единалом – Луис Суарес невозможен, но почему-то случился. Именно поэтому его никогда нельзя недооценивать.

Фото: Gettyimages.ru/David Ramos; REUTERS/Koen van Weel; Gettyimages.ru/Anoek De Groot/EuroFootball, Alex Livesey; globallookpress.com/Marc Atkins/Offside; Gettyimages.ru/Laurence Griffiths; globallookpress.com/Urbanandsport/NurPhoto; Gettyimages.ru/Gonzalo Arroyo Moreno (8,10), Juan Manuel Serrano Arce; использовано фото: globallookpress.com/imago sportfotodienst, Salvio Calabrese, Mikel Trigueros, D.Nakashima/AFLO

развернуть

Еще недавно от плеча до самой кисти Баркли бежали разноцветные узоры, надписи и цифры. Важнейшая тату – дата дебютного матча за «Эвертон» – «XX.VIII.MMXI». Баркли сыграл первый матч за основу 20 августа 2011 года против «КПР».

На рукаве также были цветы, звезды, иероглифы – стандартный набор. Еще футболисты любят мудрые мысли, Баркли – не исключение. Как-то он набил цитату Аристотеля: No notice is taken of little evil. But when it increases it strikes the eye (Маленькое зло незаметно, но когда оно увеличивается, оно колет глаза). Потому что красиво. 

Первую татуировку Баркли сделал еще в 14 лет, хотя в Британии их можно бить только с 18. Сам Росс говорит, что тогда он уже был большим парнем, и его даже не спросили о возрасте.

– Я набивал их в юности. А когда ты молод, то делаешь глупые вещи и не задумываешься об этом.

Два последних года Баркли потратил на удаление татуировок. Объяснение – просто надоели. 

– Я чувствовал, что хочу их убрать, вот и занимался этим.

Баркли повзрослел и на футбольном поле. После тяжело прошлого сезона (пропустил из-за травмы колена более полугода) он вернулся в дело другим. Баркли медленно внедряется в основу «Челси» – в этом сезоне шесть раз выходил в старте в разных турнирах, а на выходных забил спасительный гол в матче с «Ман Юнайтед». 

– Сейчас мне 24, и я понимаю игру. Я в большом клубе, у меня большие ожидания, а вокруг меня фантастические футболисты. Это сказывается на моей игре. 

Сейчас на левой руке игрока почти не осталось тату – только надпись на внутренней стороне. От прежних рисунков остались узоры, которые можно разглядеть с близкого расстояния. Возможно, на их месте появится что-то еще. 

– Не исключаю, что когда-нибудь сделаю еще одну татуировку. Может быть, когда у меня появятся дети, я набью что-то. Не знаю.

С каждым годом все больше британцев обращаются в клиники с такими же просьбами, как и Баркли. По данным Британской ассоциации дерматологов, более 30 процентов людей, которые сделали тату, пожалели об этом. 

Удаление тату лазером – сложная процедура, которую можно доверять только специалистам, рассказывал ВВС профессор Гарри Мозли из Британской медицинской лазерной ассоциации. 

«С каждым годом растет и число людей, которые делают тату, и число тех, которые хотят их удалить. Лазер может быть очень опасен. На коже могут появиться волдыри, человек ощущает жжение. А если лазер попадет в глаза, это приведет к слепоте». 

С 2010 года в Британии смягчились требования к косметическим операциям – это означает, что теперь в любом салоне могут использовать лазер. 

По исследованиям Национального института здоровья США, лазерное удаление татуировок – в целом безопасная процедура. Но могут быть осложнения: темные или светлые пятна на коже, от которых уже нельзя избавиться, и аллергические реакции. А еще это утомительно, особенно если тату делали профи. На выведение больших изображений с тела могут уйти годы. Между сеансами нужно делать перерывы – иногда месяц.  

В рекомендациях говорится, что после удаления татуировок нежелательно заниматься спортом. Интересно, как Баркли совмещал это с тренировками? 

Фото: REUTERS/Andrew Couldridge, Paul Childs; Gettyimages.ru/Mike Hewitt, Julian Finney

развернуть

Краткий курс для тех, кто хочет играть в НБА и не выглядеть невежей.

НБА – это чудо. Неудивительно, что она умудряется быть и целой вселенной со всеми доступными развлечениями, и камерным театром, где ориентируются на нигде не прописанные правила, составляющие «баскетбольный этикет».

Все эти правила вроде бы доступны любому, кто более-менее следит за лигой. Но почему-то только не самим участникам соревнований: они регулярно забываются и предпочитают мелкие выгоды идеалу джентльменского поведения. Причем некоторые с упорством ходят по граблям всеобщего порицания: Джамал Мюррэй, например, в лиге уже третий год, но постоянно творит в концовках какую-нибудь дичь и выслушивает наставления от соперников и ветеранов своей же команды.

Как и в реальной жизни, некоторые радикальные элементы демократического толка ратуют за отход от любых ограничений, которые не прописаны законодательно. Будущий вице-президент США Стив Керр не скрывает, что ведет войну против негласных правил и всего, что мешает свободе самовыражения. Вот только даже абсолютное большинство в палате представителей не дает ему достаточного основания, чтобы искоренить полувековые устои – для многих они прописаны на генетическом уровне.

Как и в реальной жизни, единственный фактор, действительно влияющий на неписаные этические нормы – это время.

Некоторые правила потеряли актуальность. Например, Фил Джексон когда-то рассказывал, что тренеры обязаны брать тайм-айт в ситуации, когда соперник набирает шесть безответных очков подряд. В лиге, где отставание в 20 очков регулярно отыгрывается за четверть, это больше не работает.

Некоторые правила были настолько важны, что их легитимизировали. Например, раньше «подкатывать» под бросающих считалось моветоном, но несознательные граждане в мечтах о большой победе забывали об этике: Заза Пачулия таким маневром нейтрализовал Кавая Ленарда в финале Запада, а Джален Роуз почти нейтрализовал Кобе Брайанта в финале-2000. Сейчас любимый прием Брюса Боуэна наказывается официально.

Некоторые правила были настолько вопиющими, что их наоборот отменили. Например, раньше находиться на линии штрафных можно было до бесконечности – вместо подготовки к броску деятели вроде Карла Мэлоуна успевали там еще и рассказать стихотворение. С прошлого сезона лига решила бороться со всеми признаваемой условностью и ограничило время десятью секундами. Попался, конечно, Дуайт Ховард.

Некоторые правила изменились благодаря моде. Например, в 40-50-х броски сверху воспринимались как настоящее оскорбление. И тех, кто позволял себе такую низость (ну то есть наоборот высокость), на паркете поджидала заботливо подставленная под голеностоп нога. Агрессивная природа данков никуда не делась, но теперь из-за них не вызывают на дуэли – какой-то относительный прогресс у человечества все же есть. 

Специально для Мюррэя стоит все же проговорить те основы, которые составляют джентльменский кодекс НБА. Как и в реальной жизни, этические нормы даже важнее, чем то, что предписывает закон.

• Судьи не дают пробежки, чтобы не портить красивые моменты

И даже не очень красивые.

Официальное объяснение говорит, что арбитры зачастую не могут уследить одновременно и за верхней частью баскетболиста, и за тем, как он там внизу перебирает ногами. Но в него мало кто верит: пробежки уже давно стали настолько органичной частью НБА, что даже Шак над ними больше не смеется.

Как сказал бы Достоевский, если правила портят красоту, нахрен такие правила.

• Разговаривать в паузах на площадке можно, но только завернувшись в полотенце или подняв майку, чтобы по губам не читали в трансляции

Любопытство сгубило кошку, но хипстеров это не останавливает: они хотят знать о звездах все. С тех пор как НБА превратилась в круглогодичный аттракцион 24/7 (это такой чеченский термин), а каждый пук – в весомый инфоповод, игроки решили себя хотя бы немного обезопасить.

Другая версия происхождения этого правила: они разговаривают так, чтобы не травмировать особенно пылких болельщиков. Возможно, тем не очень приятно видеть, что их кумир мило перешучивается с соперником вместо того, чтобы скрежетать зубами в попытках надрать ему задницу.

• Нельзя пукать на скамейке

Кстати, о пуках.

НБА – это всегда глоток свежего воздуха, но пукать на скамейках не рекомендуется.

• Минутный тайм-аут длится больше двух минут

Чем больше пауза, тем больше рекламы.

Номинальная продолжительность матчей не изменилась со времен основания лиги. Фактическая – несопоставима.

Затянутость игр постоянно обсуждается, но вроде бы простая проблема так и остается неразрешимой: суперточные секундомеры судей НБА в тайм-аутах замедляются. Деньги – это еще и магия.

• В финалах не бывает дисквалификаций

Никто не хочет, чтобы одна из команд получала искусственное преимущество. Это не нужно лиге, это не нужно болельщикам, это не нужно участникам, которые хотят показать, что они по-настоящему сильнее.

Кевин Макхэйл едва не убил Курта Рамбиса. Все в порядке.

Три Роллинз укусил Дэнни Эйнджа. Так и нужно.

Деннис Родман спровоцировал всех и твою бабулю. И заслужил лишь одобрение.

Морис Лукас и Дэрил Доукинс устроили полноценный боксерский поединок. И лишь добавили серии интереса.

Естественно, негласное правило можно обойти в исключительной ситуации: ну, знаете, когда задействован Леброн Джеймс, когда пахнет некоролевским выносом 1-4, когда нужно проучить тех, кто стал себе слишком много позволять.

• Нельзя бросать на последних секундах – нужно дать времени истечь

Кодекс лиги предполагает расслабленность в концовках встреч, где все решено: обычно игроки дают времени истечь и показательно не атакуют.

Так как правило негласное и носит довольно условный характер, то все интерпретируют его по-разному и это приводит к конфликтным ситуациям. Так, в прошлом году Шон Ливингстон не хотел, чтобы ему посчитали лишнюю потерю из-за истечения времени на атаку, и выбросил мяч – что не понравилось Тристану Томпсону. Сердитый центровой «Кливленда» устроил скандал и даже был удален, но сочувствия так и не заслужил: харизма левого радикала Стива Керра всех убедила, что такие нормы – пережиток уходящей эпохи.

Но бывают и более однозначные случаи.

Например, Дэмиан Лиллард, Эван Тернер и Тайрик Эванс пытались улучшить статистику, воспользовавшись тем, что никто больше не хочет оказывать им сопротивление.

А что хотел Кэрон Батлер, никто до сих пор не знает. Форвард «Клипперс» в концовке разгромного матча подкатился к Йонасу Валанчюнасу и, соблазнив его пятюней, утащил мяч и убежал к кольцу. Момент настолько эпический, что его даже осуждать не стали.

• Если кто-то поймал кураж, то пусть кидает, пока не промажет

Все играли в «NBA Jam» – все знают, как круто быть в огне.

• У звезды может быть только максималка

Главное правило НБА: звезда – это не тот, кто выводит команду в финал, обеспечивает больше половины очков по системе «гол+пас» или хотя бы выдает в среднем трипл-дабл. Звезда – тот, кто зарабатывает как звезда, то есть получает максимальный контракт.

Это настолько глубоко засело у всех в головах, что любые отклонения побуждают к бунту сознания.

«Большое трио» из «Хит» пожертвовало зарплатами, чтобы собрать вокруг достойную команду. Это лишь еще больше настроило против них.

Кевин Дюрэнт ужался в деньгах ради подписания Игудалы и Ливингстона. Благородный жест только усилил его репутацию «змеи».

Про Демаркуса Казинса и говорить не приходится. Согласился на 5 миллионов – воткнул метафорический нож в спину хейтеров «Голден Стэйт» и провернул его там.

• Судьи не свистят нарушения при «постере»

• Если кто-то хочет поставить через тебя, то лучше убежать

Этим приемом феноменально овладел Леброн Джеймс: на площадке именно он всегда выполняет функции страхующего (формально), а потому часто должен подбегать со слабой стороны и мешать сопернику в последний момент. Такая роль чревата тем, что можно попасть в хайлайты совсем не так, как хотелось бы, а потому Король изящно уходит из кадра и предпочитает не афишировать свое присутствие. Когда все идет к данку, это действительно самая разумная стратегия: от судей справедливости не дождешься, хейтеры будут смаковать момент долгие годы, а данк – это всего лишь два очка.

Раз так делает лучший игрок НБА, то и другим не должно быть стыдно.

Есть и неправильные баскетболисты вроде Руди Гобера, которых не пугает судьба Шона Брэдли, но они в явном меньшинстве.

• Первый номер драфта сразу должен играть в старте

• Игроки из второго раунда не играют в дебютном сезоне

• В концовке второго раунда нужно выбирать европейцев

• Игроки специально набивают статистику – это не стыдно

Статистика – основа баскетбола и важная опора при подписании нового соглашения.

Поэтому игроки не просто интересуются своими цифрами – они помешаны на них. Большинство из них знают, что происходит в протоколе. Есть, правда, и отморозки, которые не помнят, что когда-либо промахивались. А те, у кого проблемы с эйдетической памятью, не стесняются подходить к судейскому столику и проявлять недосужее любопытство.

Расселл Уэстбрук – это вовсе не какое-то исключение.

Советы по статистике получали все звезды, от Чемберлена до Джордана.

И интерес к цифрам не является чем-то стыдным: если кому-то не хватает передачи или подбора для красивых цифр, то тренеры подержат их в игре больше, чем следует, а партнеры постараются поддержать.

(Если они, конечно, не в танке, как Фелисио, который помешал Уэйду оформить трипл-дабл).

Проявляться забота о статистике может по-разному.

Так, опытные снайперы знают, что если мяч оказывается в твоих руках на последних секундах любой четверти, кроме последней, то нужно дождаться сирены, а уже потом совершить бросок. Никто же не хочет портить себе процент трехочковых, а так ты всего лишь – ой, не успел.

 Так, можно сносить партнера и отнимать у него подбор, если тебе нужнее. У тебя контрактный сезон, ты центровой, ты ветеран, в конце концов: пошел вон отсюда, мой отскок!

Так, если ты харизматичный лидер, которого обожают все, кто вступает с тобой в минимальный контракт, то задави авторитетом. Направь все свои чары на лохматого центрового и объясни, что если он будет оттеснять всех под щитом и отдавать подборы тебе, то трипл-дабловая шумиха пойдет на пользу и ему.

• Вот только не надо это делать слишком очевидно – это стыдно

Одновременно с этим оголтелая погоня за трипл-даблами в стиле Рикки Дэвиса остается чем-то постыдным.

• После штрафных нужно непременно отбить партнеру пятюню

Среди трех основных версий возникновения ритуала «хай-файв» – две баскетбольные.

Согласно первой (считающейся вымышленной), приветствие восходит к Лэймоту Слитсу, выступавшему за Мюррей Стэйт в начале 80-х. Как якобы рассказывал тот, он почерпнул такую версию от отца, служившего во Вьетнаме в роте, которую называли «Пять»: поэтому, когда сослуживцы наведывались к ним домой, они всегда встречали друг друга словами: «Хай, файв».

По второй – обряд родился в команде Луивилля в конце 70-х и был инициирован Дереком Смитом. Тех «кардиналов» называли «докторами данка», и «хай-файв» подчеркивал вертикальную природу их игры. Первый раз в баскетбольном матче «хай-файв» был зафиксирован в финале 80-го года, когда Уили Браун продавил Кики Вандевеге и немедленно получил «пять сосисок» от Смита. Дерек много лет потом играл в НБА и работал в лиге тренером, но именно «хай-файв» он считал главным вкладом в историю человечества.

С тех пор «пятюня» – неотъемлемая часть баскетбола. Странно, что до сих пор никто не считает, сколько в среднем раз за матч игроки обмениваются шлепками – возможно, это тоже каким-то образом влияет на результат.

В наиболее концентрированном виде элемент представлен при пробитии штрафных. Независимо от того, попал ли мяч в сетку или нет, партнеры обязаны поприветствовать того, кто стоит на линии.

Если это не произойдет, ему придется обслуживать себя самому.

Так как все это очень важно.

• То же самое при уходе на скамейку

В таких ситуациях нужно быть очень внимательным: здесь не мелочей, и любой просчет может привести к последующему обмену из клуба.

• Нужно помогать партнеру встать

Игроки НБА никогда не встают сами. И не потому, что слишком высокие и не могут этого сделать.

Помощь в таких моментах – это своего рода психологическое упражнение по развитию командного духа. В первом матче за «Лейкерс» Леброн Джеймс все время учил своих молодых партнеров: «Не нужно вставать самому. Ждите, когда ваши партнеры протянут вам руку».

Поэтому любые противоположные ситуации трактуются как неопровержимое доказательство того, что в команде что-то не в порядке.

• Не нужно помогать сопернику вставать и не принимать от него помощи

Суровый человек Брэндон Дженнингс настраивал командный дух и другим способом: он не разрешал партнерам протягивать руку помощи упавшим на паркет соперникам. Помимо предварительных лекций и осуждения в прессе защитник прибегал и к ручному управлению: так он взял Уилли Эрнангомеса и силком отстранил от Холлиса-Джефферсона.

Олдскульные тренеры оценили этот жест как создание правильной боевой атмосферы.

• Нужно заступаться за партнеров в драках

Еще один сложный вопрос, который никак не обговорен официально.

С одной стороны, в НБА нет драк. А потому любой конфликт уже давно не приводит ни к чему серьезному.

С другой стороны, в НБА есть драки (ну или поползновения к дракам). И нужно как минимум имитировать какую помощь попавшему в передрягу партнеру.

Эти два полюса задают единственно возможное поведение. Если переборщить с помощью – то можно оказаться в положении Брэндона Ингрэма, лупящего всех подряд и никого. Если проявить равнодушие к эпизоду – то одноклубник может обидеться, как обиделся Ник Янг на «Лейкерс», которые проигнорировали серьезность его положения в стычке со всей пятеркой «Финикса».

Идеал поведения давно сформировал Чарльз Баркли. Под предлогом того, что ты разнимаешь дерущихся, нужно схватить соперника, пока твой партнер его дубасит.

Хотя потом тоже придется оправдываться.

• Разыгрывающие не вводят мяч из-за лицевой

• За стартовый спорный прыгает центровой, даже если есть более прыгучие форварды

• Звездные ветераны не борются за подборы в нападении, не защищаются против снайперов соперника, не прессингуют и не проходят заслоны сверху

Такие штуки не особенно скрываются: все это на поверхности. Сезон очень длинный, и опытные игроки часто дают себе поблажку (или получают ее от понимающих тренеров).

Самое странное и забавное в этом то, что они зачастую предупреждают соперников: например, говорят, что не пойдут за подбором, а если обозначают прессинг, то специально проговаривают, что это делается по заданию тренера и они просто хотят, чтобы «это смотрелось нормально на видео».

• Надо праздновать трехочковые специальными жестами

Трехочковые уже давно потеряли ту исключительность разорвавшейся бомбы, которую имели тридцать лет назад. Лига вовсю движется к тому, что дальние броски будут составлять половину от всех попыток, произведенных командами.

 При этом меняется лишь статистика, но не отношение к броскам. Значимые трехочковые – не только решающие, но задающие тон игре или переломные, или невообразимые, или удачно зашедшие, или просто обычные трехочковые – по-прежнему сопровождаются особенными церемониями. На смену примитивным жестам (трем пальцам, приставленным к голове, или «трехочковым очкам» вокруг глаз) предлагают более сложные вариации. Некоторым игрокам «Голден Стэйт» приходится в этих вопросах проявлять фантазию.

• Во время остановки игры нужно не дать мячу, посланному соперником, опуститься в свое кольцо

Когда-то давно смахивание мяча после свистка казалось одной из типичных черт игры Кевина Гарнетта. Грозный форвард может поползать по паркету, поработать локтями в «краске», подразнить соперников трэштоком, довести партнера до слез или отжаться на площадке – так что одной не совсем отвечающей нормам привычкой больше, одной меньше…

Сейчас, когда уже почти 15 лет как в лигу приходят юные поклонники КейДжи, а уровень принципиальной неприязни вроде бы растет, голтендинг после свистка все чаще можно увидеть в исполнении самых разных парней. Простой, но доказавший свою эффективность способ несколько выбить оппонента из колеи и навязать ему свою волю, пускай и в ничего не значащем эпизоде, уже перестал считаться чем-то из ряда вон выходящим и превратился в норму.

Такая закономерность еще более забавна, так как уже давно известно, что некоторые умные соперники КейДжи (ну вроде Кобе) использовали эту его аддиктивность и специально бросали и бросали – чтобы он больше уставал к концовке матчей.

• Если сидишь на первом ряду, не щелкай клювом

• Если ты сделал кроссовер – немедленно бросай

Эпизод уже точно попадает в хайлайты дня, но как-то глупо делиться славой с партнерами. После кроссоверов никто никогда не отдает передачу.

• Судьи не свистят нарушения при кроссовере

Толчки рукой, пробежки или технический брак бессильны перед красотой.

• Бэнкшоты бросают только в исключительных ситуациях

• Если сделал сквозняк, потри руки о форму, возьми тальк, поменяй обувь. Всегда виновата экипировка

• В трэштоке нельзя упоминать семью и прибегать к гомофобским оскорблениям

Трэшток – едва ли не самая жестко регламентированная область баскетбола. Причем регламентированная негласно.

Первое правило трэштока – нельзя обсуждать трэшток после игры. Что бы там ни прозвучало, нельзя жаловаться.

Никто не знает, действительно ли Гарнетт поздравлял Данкана с днем матери и говорил Кармело, что у его жены вкус «Хани Нат Чириос».

Чарли Виллануэва – один из тех, кто нарушил это правило, когда рассказал, что Гарнетт обозвал его «раковым больным».

Хотя возмущение игрока «Пистонс» объяснимо, даже болельщики клуба его кляузничество не оценили.

Второе правило трэштока – в трэштоке нельзя упоминать семью.

Правило, которое недоступно Леброну Джеймсу.

Любой игрок НБА знает, что оскорбляться можно лишь тогда, когда затрагивают членов твоей семьи. Никого не удивило, что Данкан на всю жизнь пронес обиду на Гарнетта, а Энтони рыскал по туннелям в поисках соперника.

Но все остальное – допустимо.

Джеймс оправдывал свое поведение в эпизоде с Грином тем, что тот назвал его «сучарой». Что чрезвычайно рассмешило даже Клэя Томпсона.

Третье правило трэштока – в трэштоке нельзя прибегать к гомофобским оскорблениям.

Слово на «ф», которое баскетболисты НБА очень любят, вышло из употребления благодаря настойчивости лиги. Два самых известных случая его употребления – это штраф в 100 тысяч, который заплатил Кобе, и скандал с Рэджоном Рондо, после которого Билл Кеннеди признался в своей нетрадиционной ориентации.

Четвертое правило трэштока – за трэшток не дают технических.

Пятое правило трэштока – ты не имеешь права трэшить, если не выходишь на площадку.

Это не распространяется на королей трэштока: Гарнетт умудрился быть полезным даже со скамейки, когда подначивал Ноа без помощи локтей.

Но в остальных случаях выглядит нелепо: примерно как растопыренный Кендрик Перкинс под Стефом Карри.

Шестое правило трэштока – нельзя трэшить Майкла, Кобе и Реджи Миллера.

Любой, кто наблюдал за этой троицей, делал однозначный вывод: разговаривать с ними значит еще больше осложнять положение. Тренеры оттаскивали новичков и тех, кто этого не понимает, от Джордана, умные люди вроде Шэйна Баттье начинали публично говорить, что ничего против Брайанта сделать не могут, а Спайка Ли объявили главной причиной поражения от «Индианы» и запретили ему ехать в Индианаполис (он все равно поехал, но теперь уже молчал). 

Седьмое правило трэштока – не надо нарушать личное пространство: трогать чужую голову, совать облизанным пальцем в ухо, тыкать не облизанным пальцем в лицо

• Нельзя бросать мячом в голову

Обстоятельно подтвердить тезис о том, что дружеские отношения между игроками вредят лиге, довольно сложно.

И все же есть одна область, где это слишком заметно: при борьбе за уходящие мячи теперь стараются не попасть в голову или между ног: игра игрой, а такие приемы остались в прошлом и проявляются лишь в исключительных ситуациях.

А ведь когда-то Дэнни Эйндж так удачно попал.

• Нельзя перешагивать через упавшего соперника

Нюанс, известный с древних времен. Аллен Айверсон проиграл финал без вариантов, но одержал моральную победу, самоутвердившись над Тайроном Лю.

Леброн Джеймс совершенно неслучайно не стал менять траекторию и пронесся ровно над Дрэймондом Грином в финальной серии. Реакция была настолько предсказуема, что Чарльз Баркли считал ее абсолютно оправданной и не предусматривающей никакого наказания.

На площадке нет ничего более унизительного, чем оказаться между ног у соперника.

«Это самое худшее: никогда нельзя ни через кого перешагивать, – рассказывал Пэт Райли. – Это все равно что помочиться  на соперника. Это то, чего никто никогда не потерпит. Спровоцировал ли Леброн Грина намеренно? Сказал ли он себе: «Я сейчас перешагну через него, и возможно, он меня ударит между ног, и возможно, его дисквалифицируют»? Я бы не удивился: он прекрасно знал, что делает. Он очень умен. Мне это напомнило тот эпизод, когда Кевин Макхэйл снес Курта Рамбиса».

• Судьи не свистят на последних минутах неочевидные нарушения

В общем-то, они не свистят даже очевидные нарушения. Виктор Оладипо этого не знал и все лето ныл, что у него отняли победу в пятом матче серии с «Кливлендом».

Лига постановила, что блок Леброна был сделан с нарушением, но легче вряд ли кому-то стало.

• Если схватил мяч при своем попадании, то судьи тебе один раз простят затяжку времени, на второй уже свистнут предупреждение

Официально первое нарушение команды – предупреждение, второе и последующие – технарь.

На деле в первый раз, особенно в первой половине, любого игрока прощают, официальное предупреждение с сигналом столику дают только на второй раз.

• Не трогай арбитра во время жалоб, это граница между общением и технарем

Трогать арбитров по правилам нельзя – ровно так же, как жаловаться или ругаться. Но если ты просто ноешь, то в 99% никто не смотрит на тебя, как только при этом едва коснулся арбитра, даже случайно – все, технарь.

• Если важная концовка и у тебя не осталось таймаутов, арбитры проигнорируют твою просьбу о тайм-ауте

Дэвид Блатт так когда-то пытался разрушить карьеру Леброну, но ничего не получилось. Эпизод в итоге стал органичной частью комбинации «Чикаго».

• Звезду обменяют в ту команду, которую он захочет

Негласное правило, которое никогда работает.

Стереотип гласит, что НБА – это лига игроков, где всем рулят игроки: они сами решают, в какую команду им перейти, а в какую – не стоит, устраивают акции на тренировках, угрожают не явиться на медосмотр и бунтуют в соцсетях.

Звезды действительно составляют списки, угрожают, требуют, напоминают, играют и не играют. Как будто такое правило существует.

На деле: Ленард хотел играть в Калифорнии – был послан на Север, Ирвинг выбирал между Сан-Антонио и Нью-Йорком – оказался в Бостоне, Пол Джордж хотел в «Лейкерс» – уехал в «Оклахому».

• Если клуб договорился об обмене пиков в день драфта, то не может пойти на попятную

В день драфта обмены пиками заморожены: клубы выбирают игроков для чужих команд под своими пиками, а уже потом объявляется об обмене.

Между выбором для другой команды и официальным объявлением обмена часто продолжаются переговоры по компенсации, но еще никогда не появлялась информация о срыве таких переговоров (хотя по слухам у «Майами» был готов обмен Бизли в 2008-м, но кто-то подставил Райли).

Раз игрока выбрали, то клуб вынужден исполнять взятые обязательства.

• Нельзя брать главным тренером того, кто когда-то пошел на понижение с тренера до ассистента

За последние годы было три исключения.

Джей Триано успешно довел «Финикс» до первого пика драфта.

Морис Чикс приложил руку к вечной разрухе в «Детройте».

Сейчас вот Лэрри Дрю выторговал себе место главного в «Кливленде» только для того, чтобы сохранить пик своей команде.

Шаг назад – как признание дефективности.

• Если кто-то потерял кроссовку, ее надо выбросить подальше

Соперник остался без кроссовки.

Есть: отчаянное желание зашвырнуть ее подальше.

Есть: формальная причина, ведь из-за кроссовки кто-нибудь может получить травму.

Все складывается.

• Игроки стартовой пятерки не должны находиться на паркете при «+20»

Что общего между игроками НБА и пьяными? В НБА тоже все помешаны на уважении.

В театре шепчут: «Что говорить, когда не о чем говорить». В НБА в любой непонятной ситуации можно поговорить про уважение и неуважение, это инь и ян, которыми так приятно пожонглировать.

Так вот, когда лучшие игроки находятся на площадке при большой разнице в счете – это намек на неуважение, на то, что соперника хотят не просто победить, а унизить.

Если субъект такого действия кто-то с чувствительной психикой, то это может плохо закончиться. Будучи тренером «Никс», Айзейя Томас во всем видел неуважение и пытался спровоцировать драку сначала со «Сперс», потом с «Индианой» и, наконец, с «Денвером». Последнее у него получилось так удачно, что после этого и драки в НБА исчезли, и никто своих стартеров в таких ситуациях на паркете больше не держал.

• В НБА не говорят правду о своем росте

Самые популярные случаи – это полярности.

Маленькие игроки всегда завышают рост – иногда сами, иногда это делают за них. Рост Джей Джей Бареа, например, составляет 178 сантиметров, но прописан он как все шесть футов – 183 сантиметра. Такая же ситуация была в свое время с Алленом Айверсоном.

«Большие» часто занижают – чаще всего специально. Гарнетт и Дюрэнт всегда очень чувствительно относились к каждому дюйму и на протяжении всей карьеры отрицали, что являются семифутерами. Какой-то конкретной причины не было, но традиционно принято думать, что они боялись перевода на позицию четвертого-пятого номеров.

Почему лига все это позволяет делать, одна из главных загадок.

• Если ты новичок, значит, во всем виноват

Виноват дающий, но не в тех ситуациях, когда пас адресован новичку.

• Нужно уважать чужое пространство в раздевалке

У игроков не такие большие шкафчики, как кажется, и они очень блюдут свое личное пространство.

«Нельзя залезать в чужой ящик и что-то брать оттуда только потому, что у тебя этого нет, – рассказывал Остин Риверс. – Если у тебя нет своего лосьона или дезодоранта, не лезь за ними ко мне.

Новички очень плохо организованы. Они разбрасывают все по полу, свинячат везде.

У меня был новичок в Лос-Анджелесе. Он так все любил разбрасывать, что его труселя оказывались на чьем-нибудь стуле. Парни просто взбесились. Они ему сказали: «Братан, чтобы такого больше не было. Засунь свое дерьмо к себе в шкаф».

• Нужно следить за гигиеной

В НБА иногда появляются игроки, которые презирают душ и дезодоранты. Проблема довольно распространенная, но таких оригиналов быстро перевоспитывают.

«Такое дерьмо встречается постоянно, – рассказывал Маркифф Моррис. – У нас в «Финиксе» был новичок, который заявил: «Я не пользуюсь дезодорантами». Я такой: «Чего, чего, чего, что, ###, ты имеешь в виду?

Нужно уважать окружающих. Гигиена – важная часть нашей профессии. Не очень приятно защищаться против того, от кого воняет. Поэтому пришлось ему объяснить, что он доставляет нам неудобства».

«У нас в команде был такой случай, – рассказывал один ветеран НБА, – когда парни принимали «птичьи ванны». «Птичья ванна» – это когда ты немного побрызгаешь водой и убегаешь. У нас там мужики играли здоровые – нельзя принять «птичью ванну» и быть чистым.

Мне пришлось прикупить наборы с дезодорантами, шампунями и поставить их на столике у шкафчика парня, от которого особенно воняло. Я смог его заставить быть чище с помощью одного приема, я ему всегда говорил: «Девочкам это нравится». Сработало».

• Нужно следить за дресс-кодом

Важно не только то, в чем игроки появляются перед матчами. То, в чем они ходят в раздевалке, тоже имеет значение.

«У нас был парень, который носил такие желтые трусы как бикини, – рассказывал один ветеран. – В стиле «Бората». Все парни ему сказали: «Нет, чувак, такие вещи запрещены тут. Купи себе нормальные труселя». Когда я его увидел, что у него сзади, я поверить не мог, что это вообще происходит. Жесть».

• Нельзя надевать кроссовки тех, против кого тебе предстоит играть

Все знают легенды о Майкле Джордане и делают выводы. Как известно, как-то за ним бегал Кендалл Гилл и пытался дерзить, но великий срезал его одной фразой: «Ты не можешь со мной разговаривать, раз играешь в моих кроссовках».

В НБА многие играют в именных моделях Леброна Джеймса, Кевина Дюрэнта, Пола Джорджа, но всегда стараются надевать что-то другое при личных встречах с ними.

Таково правило.

• Надо следить за ногтями

• Нельзя рассказывать командные секреты журналистам

Правило вроде бы очевидное, но даже здесь бывают исключения.

Во время финальной серии 2011-го «Даллас» пошел на изменение стартовой пятерки: место в старте занял Джей Джей Бареа.

Рик Карлайл хотел, чтобы это стало неожиданностью для всех. Понятно, что для соперников. Но так же и для журналистов: он опасался, что те будут докапываться до Стивенсона, который потерял место в старте, будут нервировать Бареа и подпортят атмосферу.

Несмотря на предосторожности, новость перестала быть новостью задолго до игры. Потому что Трелони Джейсон Терри совершенно не умел держать язык за зубами.

• Все должны исполнять обязанности новичка

Если ты не уважаешь старших и не выполняешь свои прямые обязанности – бегать за пончиками и другой едой, носить сумки и не забывать свой розовый рюкзак, то товарищи обязательно сделают все, чтобы память новичка никогда в дальнейшем не подводила.

Запретят есть. Как случилось с Дариусом Моррисом.

Нальют спящему в рот острого соуса – Майклу Редду в свое время это не понравилось.

Свяжут, отправят под ледяной душ и оставят там до следующей тренировки – сейчас так уже не делают, но «плохих парней» в «Пистонс» воспитывали именно так.

Засыплют его машину попкорном. Как произошло с беднягой Джейсоном Томпсоном.

Беднягой Патриком О’Брайантом.

Беднягой МарШоном Бруксом.

Беднягой Эдом Дэвисом.

Или арахисом – такая судьба была уготовлена машине Хассана Уайтсайда.

Или скорректируют написание фамилии на майке.

Некий новичок «Джаз» (его имя так и осталось неизвестным) как-то пошутил над тем, сколько бросков выполняет Мэлоун перед играми. В итоге он не только должен был носить сумку Карла, но и выключать ему перед сном свет и заправлять постель.

Жоаким Ноа тоже неудачно пошутил – полил водой Бена Уоллеса, когда тому делали массаж. Потом новичок долго искал свою машину, которую центровой спрятал от зарвавшегося хулигана.

А если что, можно и просто по мордасам.

Укрощение духа. Как издеваются над новичками в НБА

• Не надо выпендриваться в концовках выигранных матчей

Почему-то проигравшие обычно это тяжело переносят.

• И вообще не надо выпендриваться

Это бесит даже судей, которые придумают, за что наказать.

• Если игрок пообещал подписаться с конкретной командой, то должен это сделать

В первую неделю июля игрокам можно вести переговоры с клубами, хотя официальные подписания становятся возможны лишь со второй недели.

Эта пауза никогда не вызывала никаких проблем: взрослый человек обычно способен выбрать команду, где хотел бы играть дальше, и не передумать как минимум до начала тренировочного лагеря.

За последние несколько лет, правда, мы видели уже три исключения, каждое по-своему забавное.

Деандре Джордан спровоцировал эмодзи-беспредел, когда неожиданно раздумал переходить в «Даллас». Его партнеры по «Клипперс» забаррикадировались дома у центрового и вынудили его остаться вопреки обещанию, предварительно данному Марку Кьюбану.

Неманя Бьелица должен был растягивать защиту в «Филадельфии», но почувствовал, что ему как-то мало пообещали денег. Фехтуя семейными проблемами, он отказался от обещания, потом задумался над переездом в Европу и, наконец, нашел и деньги, и крышу, и привлекательную роль у Владе Диваца.

Йоги Ферелл объявил о том, что остается в «Далласе». И в тот же день услышал много недоуменных восклицаний и на свой счет, и на счет своего агента: все аналитики мира сошлись на том, что он очень сильно продешевил. Через несколько дней защитник уже стал игроком «Сакраменто», где ему предложили больше. 

• Нельзя хватать за причиндалы, даже если судья не видит

• Всегда плати карточные долги и не гонись за чужими женщинами

Аксиома гласит, что 99 процентов всех конфликтов в НБА случаются из-за женщин и карт.

Самая известная история про женщину – это марш-бросок Мэтта Барнса, который преодолел 150 километров, чтобы побегать за Дереком Фишером. Фишер всего лишь наладил взаимопонимание с бывшей женой Барнса.

Самая известная история про карты – это долг Гилберта Аренаса. «Агент ноль» не стал раскошеливаться и слово за слово спровоцировал дуэль на настоящих пистолетах в раздевалке «Вашингтона».

• Использованные презервативы надо спускать в туалет

Помимо советов от официальных лиц, агентов и руководителей клубов игроки НБА получают еще и советы от порнозвезд.

Главный из них: все женщины мечтают залететь от игрока НБА, поэтому нужно не терять ни бдительность, ни использованные презервативы.

«Драфт НБА – это мой сексуальный чеклист». Почему Лиза Энн предпочитает баскетболистов

• Нельзя бросать штрафные «из-под юбки»

Штрафные «из-под юбки» в Америке называются «штрафными в бабушкином стиле».

Почему-то профессиональные игроки считают, что гораздо позорнее бросать как девчонка, чем показывать процент попадания со штрафных хуже, чем у девчонок. И Шакил, и Деандре Джордан, и Ховард – все проговаривали вслух, что быть проблемой для собственных команд куда приятнее, чем прилюдно срамиться.

Чинану Онуаку возвращает традицию бросать «из-под юбки» в НБА, но для большинства он выглядит как Мэрилин Мэнсон, заявившийся на бал дебютанток Татлер.

• Нельзя записывать откровения партнеров на телефон

Д’Анджело Расселл уже дает советы.

• Бить партнеров и соперников по заднице можно лишь при определенных условиях

Пару лет назад Казинс и Эмбиид слишком сильно были рады друг друга видеть и ни в чем не могли уступить: в том числе и в похлопывании чужой задницы.

Похлопывание оной – явление ноуменальное.

Однако в данном контексте был поднят вопрос о том, где же норма.

Консилиум экспертов определил, что:

 1. Хлопать друг друга по заднице – это нормально, это знак поощрения за хорошие действия.

2. При этом правило нужно регулировать жестче:

– хлопать по заднице могут лишь партнеры, а не соперники;

– такие вещи могут происходить лишь на площадке, но не в раздевалке;

– достаточно одного хлопка за раз, не больше.

3. Лучший случай похлопывания по заднице в истории НБА – это встреча Гранта Хилла и Реджи Эванса в 2010-м.

• Серьезные люди празднуют моменты чест-бампами и фист-бампами

Никто не знает, кто придумал «фист-бамп», а также кто впервые использовал его в НБА, но точно известно, что популяризатором и баскетбольным вдохновителем этого ритуала был Фред Картер, в 70-х побегавший за «Балтимор» и «Филадельфию» или, как он сам о себе говорил, побывший «лучшим игроком худшей команды в истории».

Фреда Картера в лиге знали как Мэд Дога (одного из ста пятидесяти одного Мэд Догов, которые засветились в НБА), так что, когда его в очередной раз захватывал резкий прилив тестостерона, то он принимался «фист-бампить» окружающих. Картер считал этот жест очень «мужским» и считал, что он гораздо лучше «хай-файва» подчеркивает индивидуальную связь между членами команды.

Потом традицию продолжил еще один знаменитый выходец с уличных площадок Эрл Монро, и очередной продукт афроамериканской культуры стал неотъемлемой частью НБА.

«Чест-бамп» же (или приветствие грудью) имеет довольно таинственное происхождение. Вроде бы элементы его встречались в танцах танзанийского племени Ватутси (никакой аллюзии на ЦСКА), но частью массовой культуры стали благодаря Muppet Show (куклам нужно было как-то друг друга отмечать) и Майклу Джексону.

Ну и потом вот этому.

Знал бы об этом Джон Старкс.

«Никс» середины 90-х – одна из самых ненавистных команд в истории лиги. Устав от «Шоутайма», Пэт Райли выступил родоначальником «рабоче-крестьянского баскетбола»: в отличие от «Бэд Бойз», у «Никс» совершенно не было привлекательных и изящных игроков задней линии, и вся их игра сводилась к бесконечной пахоте и устрашению соперника. Символом той команды и стал «чест-бамп», введенный в употребление воинственным защитником, испытывающим проблемы с переполняющей его энергией.

Пожалуй, «чест-бамп» и остался главным наследием той жутковатой команды. А о самих зачинателях традиции поскорее постарались забыть.

Мяч не врет!

Фото: Gettyimages.ru/Matthew Stockman

развернуть

Новая серия Football Leaks: журналисты обработали десятки электронных писем и восстановили скрытую часть карьеры Килиана Мбаппе, самого талантливого игрока современности. 

Первые документы с фамилией Мбаппе, которые появились у Football Leaks, датированы декабрем 2012-го. Тогда Килиану только исполнилось 14, он тренировался в Национальном институте футбола Клерфонтэн (престижная футбольная академия Франции) и мечтал когда-нибудь перейти в «Реал» или «Челси».

Родители футболиста значительно влияли на его карьеру, у обоих было спортивное прошлое. Отец играл и тренировал «Бонди», первый клуб Килиана, а мама профессионально играла в гандбол. 

В марте 2013-го Уилфрид полетел в тренировочный центр «Монако» на переговоры. Перед общением с ним люди из академии получили установку от генерального менеджера Вадима Васильева: «Держите меня в курсе, это приоритетный талант для нас».  

В июле Мбаппе стал игроком «Монако». Он получил подписной бонус в 400 тысяч евро (фантастическая опция для 14-летнего игрока) и стандартную зарплату игрока академии – 600-700 евро в месяц.  

Мбаппе чувствовал особое отношение со стороны топ-менеджмента и вел себя соответствующе. Тренеров раздражало, что игрок не возвращается в оборону, но тем не менее в 16 лет он играл за команду 19-летних. 

Тогда же у родителей футболиста и руководства клуба началась война за первый профессиональный контракт.

«Они не торопятся ничего подписывать, прекрасно понимают талант своего сына, они знают, что рано или поздно получат очень интересные финансовые предложения», – писали тогда в отчетах для Васильева. 

Перый контракт с «Монако», ультиматумы 

В декабре 2015-го Леонардо Жардим впервые выпустил 17-летнего форварда в старте, в феврале он стал самым молодым автором гола в истории клуба. Но отец игрока все равно был недоволен: сын должен играть чаще.

Разгар конфликта пришелся на начало 2016-го. Если «Монако» не подписывал новый контракт с футболистом, то летом терял бы его бесплатно. В очереди уже стояли топ-клубы Европы. Васильев нервничал и поэтому ставил ультиматум отцу игрока: если он не подпишет контракт, то на ближайшие полгода вернется в молодежную команду.

Это подействовало. Уилфрид продолжил переговоры, но ставил свои условия. Требовал, чтобы в контракт игрока вписали гарантированное игровое время. «Монако» запросил такую возможность у юриста лиги 1 и получил ответ: «Должен признаться, за 10 лет, что я работаю в лиге, впервые получаю такой вопрос». Клубу дали понять, что это противоречит правилам, такой пункт оказывает давление на тренера, а тренер должен быть свободен в выборе. 

3 марта – решающий день в переговорах. Васильев отправил за семьей Мбаппе частный самолет, на котором мать, отец и сводный брат игрока отправились из Парижа в Монако. Первоначально клуб предлагал подписной бонус в 300 тысяч евро, но семья выторговала 3 миллиона. Через три дня контракт был подписан. Зарплата – 1 млн евро (без учета налогов) в сезон, после выплаты налогов они превращались в 500 тысяч. «Монако» не пожалел – благодаря Мбаппе клуб провел один из лучших сезонов в истории: выиграл чемпионат и вышел в полуфинал ЛЧ. 

Переговоры с «Реалом»: продажа Бэйла, 14 млн евро в год

Летом 2017-го Васильев на совете директоров рассказал, что Мбаппе запросил 16-кратное увеличение зарплаты. Он хотел получать 8 млн евро чистыми – столько же, сколько Радамель Фалькао. Футболист требовал, чтобы клуб платил за него налоги.

Терпение «Монако» закончилось, начались переговоры с «Реалом». 20 июля клубы согласовали условия 180-миллионного трансфера. Все выдохнули, но очень скоро юристы выяснили, что из-за особенностей испанского законодательства «Монако» по итогам сделки должен будет заплатить 34 млн евро налогов. В Монте-Карло не хотели терять такие деньги. На следующий день «Реал» согласился компенсировать эту сумму и предложил 214 млн. Параллельно Уилфрид Мбаппе общался с Флорентино Пересом и вел себя нагло. Отец игрока беспокоился, что Мбаппе придется воевать за место в старте с тремя суперзвездами (Роналду, Бэйлом и Бензема), требовал 14 млн евро в год и говорил про «очень большое предложение от «ПСЖ».

«Реал» попытался продать Бэйла, чтобы хоть как-то компенсировать траты и одновременно успокоить отца Мбаппе, но безуспешно. В начале августа Мбаппе объявил Васильеву, что они выбрали Париж.

«ПСЖ» тогда только-только заплатил рекордные 222 млн за Неймара и казалось, не потянул бы второй топ-трансфера из-за финансового фэйр-плей. Оказалось, что все возможно. 

На первой встрече со спортивным директором «ПСЖ» Антеро Энрике Килиан и Уилфрид запросили 5-летний контракт стоимостью 50 млн евро чистыми и подписной бонус 5 млн евро. Париж согласился и взял на себя налоги Мбаппе – то, чего побоялся сделать «Монако». Условия контракта предусматривали рост зарплаты – она стартовала с 7 млн в год в сезоне-2017/18, достигала 9,3 в сезоне-18/19 и должна была расти на миллион каждый год до конца контракта. Это сделало Мбаппе вторым в рейтинге зарплат французского футбола – впереди только Неймар.   

Переговоры с «ПСЖ»: частный джет, 30 млн евро бонусов

Но на этом Килиан и Уилфрид не остановились. Они запрашивали дополнительные опции – люди из «ПСЖ» слушали в ступоре. 

• Мбаппе хотел автоматического увеличения зарплаты до 30 млн евро в случае получения «Золотого мяча». 

• Просил 400 тысяч евро чистыми в случае победы в лиге 1.

• Просил 50 часов полетов на частном самолете в год. Хотя игроку и так полагалось 30 тысяч евро дополнительно на расходы для управляющего по дому, водителя и охраны.  

• Отец Мбаппе хотел, чтобы «ПСЖ» брал на себя обязательство отпустить игрока в ближайшие три года, если бы другой клуб предложил Мбаппе бОльшую зарплату.

• Уилфрид просил разрешение присутствовать на тренировках «ПСЖ» и организовывать индивидуальные занятия для сына под присмотром людей из клуба.

• Семья просила, чтобы «ПСЖ» оплатил реконструкцию стадиона «Бонди», бывшего клуба Уилфрида и Килиана. 

«ПСЖ» ответил отказом на все дополнительные запросы, кроме присутствия отца на тренировках. 

Семья немного расстроилась, но все равно с волнением готовилась к новой жизни в Париже. Они были уверены, что все трансфер почти оформлен.

Клубы на переговорах отталкивались от суммы, которую предлагал «Реал» (180 млн евро без учета налогов). В итоге сошлись на том, что «Монако» отдает Мбаппе в бесплатную аренду на первый сезон, а потом получает 145 млн евро сразу и еще 35 млн евро бонусами в случае перепродажи. Тогда все были уверены, что это способ обойти финансовый фэйр-плей для «ПСЖ». Но сложную схему придумали, чтобы избавить «Монако» от уплаты налогов. Финансовый директор «Монако» Александр Сарразэн писал Васильеву: «Возможно, сейчас стоит перенести полноценный трансфер на следующий сезон. Это будет проще для них и лучше для нас».  

«ПСЖ» был доволен. Это ничего не меняло с точки зрения финансового фэйр-плей (правила УЕФА предусматривали борьбу с такими махинациями), но освобождало лишние деньги в парижском бюджете. Переход был почти согласован, до закрытия трансферного окна оставалось 12 дней. Началось самое интересное. 

Переход Мбаппе в «ПСЖ»: хроника

19 августа 

«ПСЖ» решает сбить стоимость и включить в трансфер какого-нибудь футболиста. Предлагает «Монако» 140 млн евро чистыми в течение четырех лет, из которых в первый сезон будет выплачено только 10, и футболиста стоимостью 40 млн евро. Васильеву этот вариант кажется интересным. Он выбирает Юлиана Дракслера. «ПСЖ» отказывает и предлагает бразильца Лукаса Моуру. Это не устраивает «Монако», потому что они уже израсходовали квоту на неевропейских игроков (4).  

21 августа

В 21:30 Васильев ставит ультиматум спортивному директору «ПСЖ» Антеро Энрике: «Сейчас кажется, что у нас остался один возможный выход из ситуации – 180 млн евро наличными. Мы даем вам время до 18:00 завтрашнего дня, после этого считаем, что переговоры закончены». «ПСЖ» выбивает отсрочку и уговаривает «Монако» все же взять Моуру. «Монако» снова отказывается. 

27 августа

«ПСЖ» отправляет еще одно предложение Васильеву: 30 млн евро сразу за годичную аренду, еще 115 млн тремя платежами до 2020 года, а также 35 млн долларов бонусами. Для «Монако» все выглядит неплохо, но на этот раз ультиматум ставит «ПСЖ» – нужно определиться до полуночи. 

К полуночи не удается договориться из-за мелочи. «ПСЖ» настаивает, что «Монако» ничего не получит, если Мбаппе травмируется или умрет в первый год аренды. «Монако» взамен предлагает «Парижу» застраховать платеж на 180 млн евро.  

29 августа 

До закрытия трансферного окна 48 часов, все почти готово, но юристы «ПСЖ» обнаруживают в договоре то, что их категорически не устраивает. Аренда Мбаппе оформлена как покупка услуги иностранной компании Monegasque, это облагается налогом 33.3%. В «ПСЖ» говорят, что из 30 млн евро 10 нужно отдать на налоги, поэтому «Монако» получит только 20. «Монако» это не нравится, они не хотят терять треть от арендной стоимости игрока.  

Мбаппе все это время находится на базе сборной Франции, его родители ждут в номере парижского отеля, который для них снял «ПСЖ». Они нервничают и считают, что будущий клуб игрока намеренно зачем-то тянет время. Трансфер близок к срыву.  

30 августа

До закрытия трансферного окна чуть больше суток, рабочий день уже закончен, но в 18:45 Энрике приходит письмо от Васильева. «Монако» идет на компромисс и предлагает новый вариант: бесплатная аренда в первый год, 90 млн евро в июле 2018-го, 55 млн евро через год и бонус в 35 млн. 

Налогами облагать нечего, «ПСЖ» все устраивает, именно поэтому второй по стоимости игрок мира переходит в бесплатную аренду. 

31 августа 

Все готово. Люди из «ПСЖ» мчатся на базу сборной в Клерфонтэн, чтобы подписать контракт с футболистом. Главный тренер Дидье Дешам соглашается отпустить Мбаппе на полчаса после обеда. Футболист подписывает финальную версию контракта. 

До закрытия трансферного окна остается 14 часов. 

Роль Мендеша 

Семья Мбаппе вела переговоры с «ПСЖ» без участия агентов, им помогала только парижский адвокат Дельфин Верхейден. Посредники включились в сделку утром 31 августа. Юридического директора «Монако» попросили вписать в контракт итальянского агента Роберто Календу и португальца Жорже Мендеша.  

По данным Football Leaks, Мендеш тесно связан с владельцем «Монако» Дмитрием Рыболовлевым с 2013 года. 31 августа всплыл контракт, который якобы был подписан 11 июля. Условия предусматривали, что Мендеш должен получить 5% от трансфера Мбаппе, если игрок будет продан за 180 млн евро. Поэтому в итоговом трансферном договоре было указано, что Мендеш получит свои 9 млн евро – 7,25 млн + 1,75 млн, когда «ПСЖ» выплатит 35-миллионный бонус.

Football Leaks утверждает, что договор от 11 июля был оформлен задним числом, что Васильев подписал его только 8 сентября, к тому моменту подписи Мендеша все еще не было. В агентстве Мендеша Gestifute на условиях анонимности говорили, что отсутствие подписи на договорах – обычная практика для них. 

В переписках и публикациях о переговорах «Монако», «ПСЖ» и Мбаппе Мендеш почти не всплывал, поэтому, вероятно, он вообще никак не участвовал в сделке, но по каким-то причинам (связям с Рыболовлевым) получил бонус. 

 

Его имя появилось только однажды. 22 марта Мендеш отправил Васильеву имейл, где были три ссылки на испанские публикации об интересе «Реала» к Мбаппе (одна из них вела на сайт AS) и ни одного комментария. 

«Это хорошо для нас или мне попросить Жорже остановить это?» – спросил тогда Васильев у директора по связям с общественностью Бруну Скропеты. 

«Если вы не хотите продавать его летом, то лучше ограничить это. Это все усложнит. Но если нужен аукцион, то это не так плохо».  

Роль Календы еще более загадочна. Он получил от «Монако» 2 млн евро по контракту, который был подписан только в конце сентября. 

Рыболовлев

Продажа Мбаппе – самая прибыльная сделка в истории футбола. «Монако» заплатил подписной бонус в 3 млн евро в 2016-м, а в 2017-м получил 180, в шестьдесят раз больше. По документам Football Leaks, юридически бенефициаром этой сделки является не «Монако», а владелец клуба Дмитрий Рыболовлев, почти вся прибыль от сделки ушла ему. В 2018-м клуб должен был перечислить президенту 77 млн евро, а в 2019-м – еще 47. В общей сложности 124 млн евро. 

«Монако» все опровергает и утверждает, что деньги остаются на счета клуба, хотя формально принадлежат акционеру. 

Фото: globallookpress.com/Panoramic/ZUMA Press (1,5); twitter.com/AS_Monaco (2,3); instagram.com/k.mbappe (4,6); globallookpress.com/Norbert Scanella/Panoramic, JB Autissier/Panoramic, Anthony BIBARD/FEP/Panoramic, Fernando Pereira/Global Imagens, Thierry Breton/Panoramic

развернуть

Галицкий все сделал правильно.

 

Если брать интервью у завершающего карьеру футболиста, то он обязательно скажет, что хочет тренировать. И диалог будет таким.

– Вы же понимаете, что профессии тренера надо сначала долго учиться, а потом еще столько же практиковаться – с кошками, детьми и в десятой лиге?

– Да прекратите. Я 20 лет в футболе, работал с лучшими тренерáми. Понятно, что надо получить лицензию, но это больше формальность. Думаю, проблем не возникнет.

Судя по тому, сколько бывших легенд начали этот сезон главными тренерами (5), в головах российских боссов по-прежнему живет миф: если ты забивал в финале Лиги чемпионов, прочувствовал на себе катеначчо или возил «Реал», то готов рулить командой. Ничего общего с реальностью у этой идеи нет. Попросите любого футболиста рассказать про тактику – 99%, что в лучшем случае вы услышите легендарную формулу Смородской «в атаке пошире, в защите поуже».

Почти все удачные комбинации строятся либо за счет индивидуальных действий и создания большинства, либо просто на автоматизме – потому что нужные маневры заложены в мышечную память с детства. Футболисты даже не успевают подумать – они все делают на инстинктах. Но этого мало, чтобы заставить набор рандомных игроков из «Амкара» и «Тосно» набрать больше 6 очков в 12 матчах. Надо потратить много времени и сил, чтобы начать мыслить как тренер и научиться влиять на происходящее на поле.

Бывшие игроки «Спартака» рассказывали, что десять лет назад Валерий Карпин вообще не заходил в круг в квадрате, а на двусторонках был настолько в порядке, что мог спокойно выйти вместо Владимира Быстрова. Только это не помогло Карпину выиграть чемпионство даже с тем суперсоставом. Нормальным тренером (а не легендой) он стал только спустя годы в «Ростове», когда наконец-то набрался опыта и знаний. Иначе даже на уровне российской премьер-лиги ничего не покажешь. Ну, если ты не Семак, который немножко гений с красным дипломом.

Не рассказывайте мне про победы Аленичева в ФНЛ – там выигрывает тот, у кого есть бюджет и кто готов в следующем сезоне играть в РПЛ. Не рассказывайте про Тихонова в системе «Краснодара» – далеко не каждый ассистент реально влияет на процессы, а не только двигает фишки. А про Хохлова можете рассказать: у него получается лучше как раз потому, что он давно самостоятельно тренирует, не раз приводил молодежный состав «Динамо» к чемпионству и постепенно созрел для такой работы.

Как-то я говорил с Черчесовым о том, сложно ли ему было учиться на тренера в Австрии. «Представляете, меня, осетина, заставляли на немецком сдавать биологию!» – рассказывал он и, кажется, был готов снова тянуть билет. Его провал «Спартаке» – еще одно доказательство, что никакого обучения (даже европейского) недостаточно. Чтобы дойти до уровня спасителя сборной России, Черчесову пришлось начать с «Жемчужины» и сгонять в Польшу. Я уверен, что и у Аленичева в итоге все получится: нужно просто перестать нести чушь про атакующий футбол, стереть из памяти всю тренерскую карьеру и начать ее заново не с триумфального шествия из КФК, а со скромной работы без давления в окружении толковых людей.

Сергей Галицкий все окончательно понял после Игоря Шалимова. И просто поставил человека, который вообще не играл в футбол, зато начал тренировать в 18 лет. Пока Мусаев с прессой не разговаривает, но в Краснодаре уверяют: в юности он закончил самую простую футбольную школу, потому что даже в играх на первенство края или города его никто никогда не видел.

По моей информации, Мусаев четко понимал, что футбольных талантов у него нет, поэтому сразу пошел учиться на тренера в Кубанский государственный университет физической культуры, спорта и туризма. Глядя на его успехи (создание мощной детской команды, победа с ней в молодежном первенстве, назначение в «Краснодар», достойный старт), можно предположить, что он какой-то вундеркинд, но нет. Заведующий кафедрой теории и методики футбола Рауф Гакаме хорошо помнит студента Мусаева – он был обычным.

– Не было никаких предпосылок, что Мурад станет тренером, – говорит Гакаме. – Обычный студент, учился на три и четыре, особого интереса не проявлял. Да и серьезного футбольного прошлого у него нет. Вообще мало приходит студентов, которые играли в командах мастеров. Большинство – обычные колхознички, которые звезд с неба не хватали. И Мурада я отношу к таким, кто звезд с неба не хватал. Живой интерес к тренерской работе он начал проявлять только к четвертому курсу, когда женился и появилась потребность зарабатывать. Он, кстати, был одним из немногих, кто захотел пойти на стажировку в «Краснодар-2000» (клуб из Краснодара, выступавший во втором дивизионе с 2000 по 2010 год – Sports.ru). Я его помог пристроить. Сначала там, а потом уже в «Краснодаре» его всему научили и дали раскрыться. Что-то, конечно, и мы дали, особенно в вопросах спортивной психологии. Но в основном он пробился за счет целеустремленности и характера.

22 года – академия «Краснодара-2000», 27 – академия «Краснодара», 32 – молодежный состав, 34 – основная команда. В молодежку Мусаев попал в 2016-м – туда почти всем составом перешла его команда 1999 года рождения. Свидетели утверждают, что два сезона в молодежном первенстве «Краснодар» играл в нетипично взрослый для этого турнира футбол: очень слаженно, со стремительным выходом из обороны и мощным прессингом.

На этот стиль Мусаева в свое время вдохновил Маурицио Сарри и его «Наполи». Хотя молодой коуч оказался в системе клуба тогда, когда итальянец тренировал команды вроде «Сорренто» и «Алессандрия», поэтому во взглядах Мусаева на футбол также замешаны сербы из академии. Еще тренер «Краснодара» перечитывает биографии спортсменов – так ему проще понимать психологию футболистов и правильно настраивать их на матчи. Кстати, молодежка Мусаева очень много забивала на последних минутах. То же самое происходит сейчас и со взрослым «Краснодаром»: в этом сезоне благодаря голам в конце матчей добыты четыре победы и одна ничья.

Мусаев вообще не изменился после трансфера в премьер-лигу: когда друзья и коллеги говорят ему, что он красавчик, и поздравляют с очередной победой, тренер просит хвалить игроков. Он очень похож на Виктора Гончаренко: тот тоже толком не поиграл в футбол, зато перед ЦСКА долго и упорно прокачивался, а теперь показывает экстра-класс.

В Европе давно пришли к тому, что легенд лучше использовать в телевизоре, а не на скамейке. Теперь хочется увидеть это и в России.

Другие тексты в телеграм-канале Глеба Чернявского

Фото: vk.com/fckrasnodar; РИА Новости/Григорий Сысоев, Сергей Расулов

развернуть

И оштрафовали «Ухту» на 75 тысяч рублей.

Бывший футболист, а теперь комментатор, ведущий и видеоблогер Евгений Савин сгонял в Ухту и снял видео о Коми-дерби между «Новой Генерацией» и «Ухтой», которое опубликовал на своем ютуб-канале «КраСава». Это видео очень не понравилось чиновникам федерации.

Все дело в том, что Савин покритиковал АМФР (Ассоциация мини-футбола России – Sports.ru):

«Наш мини-футбол в реальной коме, только задумайтесь, каждый год банкротится несколько команд. У болельщиков много претензий к федерации по поводу взносов».

«Федерация собирает с клубов деньги, но все обслуживание, судьи, гостиницы – за все платят клубы».

«Мы (Россия) одна из лучших стран в мире по мини-футболу, но про это никто не рассказывает».

***

В четверг на заседании КДК РФС МФК «Ухта» был оштрафован на 75 тысяч рублей за нарушение сразу нескольких пунктов регламента чемпионата России:

• видеосъемка без письменного разрешения АМФР;

• видеосъемка в специальных зонах доступа без аккредитации соответствующего вида;

• отсутствие аккредитации АМФР вообще (у Савина).

***

В группе VK FutsalNews штраф расшифровали так: «Известный в прошлом футболист Евгений Савин недавно выпустил ролик в своем блоге на YouTube о том, как он съездил в Ухту на дерби с «Генерацией».

По ходу видео не раз была произнесена информация о проблемах мини-футбола в России. АМФР обиделась. Вчера КДК РФС оштрафовал «Ухту» из-за этого на 75 тысяч рублей.

Вменялось им необеспечение безопасности – Савин, читай посторонний, находился в раздевалке. Ходил по технической зоне. Плюс работал без аккредитации».

***

Евгений пообещал взял расходы за это наказание на себя. 

«Уважаемый клуб МФК «Ухта», я компенсирую вам все до копейки, – написал Савин в инстаграме. – Что касается «вредителей» футбола, лучше бы вы не обижались, а задумались почему: 

1) В прошлом чемпионате обанкротилось аж 4 команды; 

2) Некоторые команды начинают чемпионат, «уродуются» в 3 или 5 человек на паркете, играя спаренные игры; 

3) Вы не отчитываетесь перед командами за «пожертвования» в размере 6 млн от каждой команды (судьи, арены, обслуживание – остается на клубе). Вы что, жертвы, чтобы вам пожертвования давали?

Жертвы – это болельщики мини-футбола, а не вы! Ролик на своем канале (о вашей деятельности) я выпущу чуть позже. А пока спите спокойно с лишними 75 тысячами под подушкой».

Смотрите также на ютуб-канале «КраСава»:

Премьер-Лига в селе / Коррупция в футболе / Академия за 1 млрд

Игроки помогают бывшей команде / Файзулин – жив / Вызов Уткину

Потерянные чемпионы Европы. Кто в этом виноват?

развернуть

Дорский поговорил с самым молодым тренером в истории премьер-лиги, который вслед за Кононовым перешел из Тулы в «Спартак».

Тульский «Арсенал» – одна из самых интересных провинциальных команд России последних двух лет. Она не играет в пять защитников, арендует и развивает молодых игроков топ-клубов и почти всегда собирает полный стадион.

Этим летом тренером «Арсенала» стал Олег Кононов – один из немногих в РПЛ с четко атакующим стилем. Одним из его помощников неожиданно стал 22-летний Михаил Кожевников, который до сезона-2018/19 вообще не работал тренером в профессиональном футболе.

В ноябре Кононова позвал московский «Спартак» – и он взял уже 23-летнего Кожевникова с собой.

Учеба в ВШЭ, знакомство с Кононовым

– 22 года, отсутствие опыта работы – как с таким резюме попасть в тульский «Арсенал»?

– С Олегом Кононовым мы познакомились в прошлом году – вместе учились на программе «Спортивный менеджмент», которую организует Высшая школа экономики совместно с ФИФА и Международным центром спортивных исследований (CIES).

На эту программу я попал практически случайно. В последний день приема документов друг скинул на нее ссылку – ранее не интересовался спортивным менеджментом, но тут сильно увлекло. Решил попробовать: подал документы, прошел собеседование, написал вступительное эссе.

– Для поступления на эту программу обязателен опыт работы в спорте?

– Поступить может любой, кто заинтересовался спортивным менеджментом. Конечно, если у тебя есть управленческий опыт – это круто, если он был в футболе – вообще супер. Я два года работал руководителем тренерского штаба в «Футболике» (детская футбольная школа в Петербурге – Sports.ru).

Уже после поступления я увидел, что мои сокурсники – профессионалы, работающие в клубах и спортивных федерациях.

– Кто был среди них?

– Кононов – точно самый известный. Еще с нами училась Виктория Лопырева – она, кстати, посещала все модули. Правда, итоговый конкурс ее звездная команда не выиграла. Все по-честному. Ранее эту программу окончили Роман Широков и Валерий Катынсус (играл за «Томь» и «Шинник» – Sports.ru).

– Что во время учебы запомнилось больше всего?

– Блок «Маркетинг» – переворотная история, которой очень не хватает в нашем футболе. Перед нами выступали генеральный директор «Спартака» Наиль Измайлов, представители «Локомотива», член совета директоров «Галатасарая» Эбру Кексал. Конечно, выделялся руководитель новых медиа «Зенита» Егор Крецан. Его простота вместе с творческим подходом очень понравились, тем более за его работой я следил еще до личного знакомства.

  

У всех этих людей есть общая черта – масштаб мысли и детализация процесса.

Для тренера внимание к деталям тоже очень важно – его уровень зависит от готовности к любой ситуации и контроля каждой мелочи, которая на первый взгляд кажется незначительной.

– С Кононовым вы начали общаться с самого начала обучения?

– Первые два модуля обучения я проходил в Петербурге, а с Олегом Георгиевичем мы познакомились уже в Москве.

В Петербурге нас разделили на несколько команд – по итогам двух модулей мы должны были защищать проект. Он касался развития кадров в российском футболе, создания современного центра обучения. Проект отклонили – посчитали тему неактуальной, поэтому нужно было либо придумывать новую тему, либо объединяться с другой командой.

Это было тяжелое время – мы конфликтовали и не могли согласовать новую тему. В конце концов объединились, я стал капитаном команды и поехал защищать наш новый проект в Москву. Было сложно, потому что защита проходила на английском, а у меня он был на уровне «спик фром май харт».

Эмоций было много не только из-за языка – в качестве слушателей приехали люди из ФИФА, тогда же я впервые увидел Кононова. Все прошло круто – проект приняли.

После защиты я подошел к Кононову и спросил, могу ли задать пару вопросов. Вышло забавно – мы оба смущались. В результате эту пару вопросов я задавал на протяжении четырех учебных дней. Олег Георгиевич даже смеялся: «А ты точно не журналист?». Мы говорили о тактике «Краснодара», любви к «Барселоне» и Гвардиоле, деталях тренировочного процесса. Я чувствовал, что расту с ним каждую минуту общения – это ощущение меня не покидает до сих пор.

Думаю, моя одержимость тренерской работой и развитием его привлекла.

«Сызрань-2003», учеба и жизнь в Петербурге

– На сайте «Арсенала» нет информации о твоей игровой карьере. Ты играл в футбол на профессиональном уровне?

– Я родился в Сызрани, играл в «Сызрани-2003». В 17 лет оказался во второй команде, и казалось, что мечта выступать за родной клуб на взрослом уровне скоро осуществится. Было два варианта: поступать в университет им. Лесгафта в Санкт-Петербурге или продолжать футбольную карьеру.

В 2013 году за неделю до старта чемпионата России я получил травму боковых связок колена. Классическая история.

– Трагедия?

– Да, было больно. Но я быстро переключился с неприятных воспоминаний на новую цель. Жизнь помогла сделать выбор в сторону поступления в Питер. Начался новый этап жизни, который стал одним из самых счастливых.

– Почему именно Петербург?

– Это было предложение мамы: энергетика города и спортивный университет.

В Питере у меня не было знакомых, родители остались в Сызрани. Единственное – со мной из Сызрани приехали две девочки-гимнастки, которые тоже поступали в университет.

Я поступил на бюджет и уже на первом курсе создал команду, с которой мы заявились в Студенческую лигу. Очень крутой опыт: товарищи, спонсор, девушки на трибунах.

– Как в России можно затащить спонсора в студенческий спорт?

– В один день я просто пришел к генеральному директору службы доставки еды «Пироги домой» (сейчас – «Достаевский» – Sports.ru) Владимиру Овеляну. Мы поговорили, я презентовал команду. Там была серьезная аналитика (как мне тогда казалось) и конкретные цифры: аудитория, результаты, польза для компании.

Презентацию сделал по пути на встречу, пока ехал в метро. Он согласился и даже позвал меня на работу.

– Кем?

– Что-то типа менеджера по бартерам и организации мероприятий. Позже спрашивал у Овеляна, почему он решил спонсировать мою команду – я-то думал, что это была гениальная сделка. Ответ меня удивил: «Ты был единственным, кто обратился с таким предложением». После общения с ним я стал смотреть на вещи масштабно: в рамках целого города и даже страны.

Правда, с работой не получилось – через пару месяцев я ушел. Каждый день было угнетающее ощущение, что ты идешь не своим путем. Никогда себя не чувствовал так плохо. Но в этом был и большой плюс – я понял, что мне нужно рискнуть и полностью сосредоточиться на тренерской работе.

В последний рабочий день я никого не предупредил и уехал в Сызрань. Встретился с родителями и сходу сказал, что собираюсь стать тренером сборной России и выиграть с ней что-то. Папа посмеялся: «У тебя крыша в Питере поехала, сын». Мама сначала была в шоке, а потом сказала: «Ну, а кто еще, если не ты. Я в тебя верю». Это был ключевой момент – после этого я погрузился в тренерскую работу с головой.

– Что было дальше?

– Много учебы. Я получил тренерскую лицензию, прошел стажировку в «Зените».

Летом 2015-го я поехал отдыхать в Сызрань и попросился поработать помощником тренера в юношеской команде «Сызрани» до 17 лет. Меня взяли, но, к сожалению, главный тренер серьезно заболел, поэтому подготовка команды полностью легла на меня.

До этого на тренировки приходили 8-10 человек, через пару недель – 20-30. Все загорелись футболом. Я был удивлен. Это был еще один момент, когда я почувствовал, что во мне есть тренерский талант. Маленький сигнал, который дал толчок к большой работе.

– Затем ты вернулся в Питер.

– Да. Я стал детским тренером в «Футболике», потом стал ее руководителем и партнером – мы открыли филиал «Футболики» в Сызрани. Параллельно устроился на работу в местную ДЮСШ «Пороховчанин» – клуб, который участвует в чемпионате Санкт-Петербурга среди детско-юношеских команд.

– Условия, в которых проходит детско-юношеский чемпионат Петербурга – кошмар?

– В «Пороховчанине» я был тренером команды U-16. Когда я туда пришел, мне сказали: «Миша, многие из команды ушли, ты можешь не собрать новых людей».

Часть тренировок проходила на школьном поле, зимой иногда получалось арендовать малую арену «Петровского». Весной возвращались на стадион «Коммуны» – там не было света, воды, душа, отопления и мебели в раздевалках. Приходилось переодеваться с фонариками от телефонов.

– Тебе кто-нибудь помогал?

– За полгода я собрал руководящий штаб – тренер вратарей, помощник тренера, тренер по физической подготовке, оператор, фотограф и сммщик.

От ДЮСШ я получал 13 тысяч рублей – все уходило на тренерский штаб. Приходилось вкладывать часть зарплаты, которую я получал в «Футболике». Выручал тренер вратарей – он у нас был главный мажор, в некоторые месяцы получал больше 8 тысяч рублей плюс помогал вести группу во «ВКонтакте» и лепить видео. Мне хотелось создавать качественный продукт вне зависимости от условий.

– Как сейчас оцениваешь тот период?

– Это одновременно и самый счастливый, и самый тяжелый этап. Сезон я начинал на костылях после травмы, готовился к защите диплома в Лесгафта, писал методику для школы и руководил тренерским штабом «Футболики». Вся эта работа остается за кадром – в соцсетях все видят только красивые фотографии.

Сейчас я вижу условия, в которых мы работаем в «Арсенале», – это великолепный уровень. У нас есть возможность фокусироваться только на одном деле.

Разница между детско-юношеским и профессиональным футболом в России колоссальна, но еще в работе с маленькими детьми я определил для себя одну вещь. Неважно, на каком уровне ты находишься, какие у тебя условия: или ты сейчас работаешь как тренер сборной России, как чемпион Европы – или ты уходишь.

Весной у меня получилось организовать семинар Кононова в «Футболике».Пришло 150 человек – руководители школ, местные тренеры, студенты кафедры футбола университета имени Лесгафта.

Видел, что семинары большого масштаба проводит «Локомотив», встречи по медицинским вопросам проводит «Спартак». Это очень круто – за этим будущее нашего футбола.

Работа в «Арсенале»

– Как поступило предложение из Тулы?

– Мы не поднимали эту тему с Олегом Георгиевичем. У меня был перерыв, в первые месяцы 2018-го я не работал тренером. Учился на программе «Спортивный менеджмент», в магистратуре Лесгафта и Эриксонском университете коучинга (канадская сертификационная программа обучения профессиональному коучингу, официальное представительство в России находится в Москве – Sports.ru). Оттачивал свою психологию, внедрял новые инструменты и успел покоучинговать более 50 людей – от футболистов до руководителей и предпринимателей.

Были мысли заняться чем-то другим – даже поставил себе дедлайн (15 июня) для принятия окончательного решения.

– Его принимать не пришлось.

– Да. В начале июня мне позвонил Кононов и сказал: «Миша, готовься, ты переезжаешь в Тулу». Этого было достаточно.

16 июня я приехал в Москву – так мы начали подготовку к сезону.

– Ты был с кем-то знаком из штаба Кононова?

– Ни с кем. Более того, раньше Олег Георгиевич работал только с тренером вратарей Даниэлем Тудором. Еще Кононов был знаком с Сергеем Кузнецовым – Олег Георгиевич тренировал Сергея в «Севастополе» и «Карпатах».

Кроме них и меня в наш штаб входят тренеры по физподготовке Хесус Суарес и Стергиос Фотопулос.

– На каком языке вы общаетесь?

– В основном на английском. С Кононовым и Кузнецовым, конечно, на русском. Наш тренерский штаб дает отличный лингвистический опыт – никакого репетитора не нужно, заговоришь и на румынском, и на испанском.

– Тебе всего 22. Не было недоверия со стороны других тренеров?

– Сначала было недопонимание. Они даже не представляли, что я раньше играл в футбол, не представляли, могу ли я вообще почеканить мяч. После пары матчей между тренерами и персоналом на сборах все встало на свои места.

– Но наверняка все равно тебя травят больше всех.

– Конечно. Это естественный процесс.

Первое время я обижался, а сейчас уже адаптировался. Стергиос на каждой утренней встречает меня со словами: «I Kill You». Но я люблю его. Заботливый старичок.

– А игроки?

– Взаимное уважение. С кем-то общаемся ближе, с кем-то держим только профессиональный контакт. Еще не успел со всеми близко познакомиться.

Мне кажется, футболист всегда подсознательно чувствует, что за человек перед ним: есть ли стержень или он здесь по блату,  хочет ли искренне он сделать тебя лучше или отбывает номер, одержим ли ты работой или только выполняешь необходимое, твою открытость и доброту или корыстные цели.

– Чем ты занимаешься в тренерском штабе?

– Я один из ассистентов Олега Георгиевича и тренер-аналитик. У нас есть разбор соперника (там более 20 пунктов, по которым проводится анализ), индивидуальный разбор игроков, есть даже разбор судей, анализ тренировок, психология.

После каждого матча мы собираем обратную связь от игроков: что получилось реализовать, что нет. Тренер всегда прав, но от реальности отрываться нельзя. Игроки могут подсказать, что можно улучшить в нашей работе. Олег Георгиевич требует смелости не только на поле, но и в выражении своего мнения, когда оно необходимо. 

– Что входит в 20 пунктов по сопернику?

– Базовые: как обороняются, как выходят из обороны в атаку, как атакуют, как переходят из атаки в оборону, стандарты.

Мы не увлекаемся большим количеством цифр – только та информация, с помощью которой мы можем повлиять на результат в играх и тренировках. Это уводит от самого главного.

– Как вообще научиться понимать футбол человеку со стороны?

– Мое мнение – никак. Самое важное – опыт изнутри. Можно думать, что ты великий талант, новый Жозе или Гвардиола, который все понимает в тактике. Но за пять минут общения с настоящим профессионалом твое понимание футбола и все твои представления о тактике и аналитике будут разбиты.

– Сейчас появилось много пабликов и блогов, посвященных тактике и статистике. Ты следишь за ними?

– Стараюсь читать. Для себя выделяю «Блокнот» (его ведет Никита Васюхин – Sports.ru), «Пыльный чердак» и «Контрпресс» (глава паблика и сайта – аналитик «Динамо» Сергей Титов – Sports.ru). Твои ультимативные разборы тура я скидывал Олегу Георгиевичу. Это хорошая информация, которая помогает в работе.

Вообще, есть очень много смешного. Люди пишут вещи, о которых в команде никто не говорил, о тактических зарисовках, которых вообще никогда не было.

Весело было читать отчеты о нашей победе над «Ахматом». Много людей писали о различных тактических перестроениях после удаления Берхамова, но на самом деле эта победа была одержана чисто на характере и сохранении атакующей схемы с тремя нападающими. В перерыве Кононов зашел в раздевалку и сказал: «Мы продолжаем играть на победу. Неважно, проиграем 0:3 или 0:5, мы будем играть на победу».

– А что можешь посоветовать из книг?

– Книги Дэниэля Койла – «Код таланта», «Культурный код» и «Код гения». Когда мы летели с Олегом Георгиевичем на защиту проекта в Москву, он отнял у меня «Код гения» и одолел ее за пару часов. Книга кратко и доступным языком описывает 52 правила тренировок. Кононову – 52, но он очень открыт ко всему новому и всегда хочет учиться.

– Был ли матч, который перевернул твою футбольную жизнь?

– «Барселона» – «Реал» – 5:0. Гвардиола вообще очень сильно на меня повлиял – при нем я не пропустил ни одного матча «Барсы».

Сейчас тяжело смотреть много игр, но Гвардиола со своим творчеством всегда оставляет загадку. Когда смотришь матчи его команд, то пытаешься ее разгадать, хочешь понять, почему и как человек сделал какое-то действие. Важнейший момент – как к Пепу пришли идеи и как он смог реализовать их через тренировочный процесс.

Есть куча тренеров с идеями. Но одно дело – иметь идею, другое – реализовать это на практике. Гораздо легче пойти по пути наименьшего сопротивления: игра в обороне, без контроля мяча, на контратаках – они приносят быстрый результат.

– Сейчас часто смотришь матчи «Сити»?

– В сезоне смотрел только их матчи. Сейчас часто Олег Георгиевич дает задания разбирать игру «Сити» и «Ливерпуля».

– В сезоне-2017/18 «Арсенал» занял седьмое место. Какая задача у Тулы в этом году?

– Официально – попасть в десятку, но в голове у каждого игрока и тренера есть свои цели. Думаю, решающим станет второй круг.

Все показывает ежедневная работа. Одна команда, в которую сейчас никто не верит, в конце сезона будет лидером, а тот, кого все на старте называют будущим чемпионом, провалится. В прошлом году это случилось с «Зенитом», который был очень хорош в начале сезона. То же самое было и с «Арсеналом» – сложное начало и шаг до еврокубков в мае. Сегодня в Тулу тоже многие не верят – для нас это дополнительная мотивация.  

– Ты прошел путь из самых низов до РПЛ за несколько лет и видел все своими глазами. ЧМ в России даст толчок для развития детско-юношеского футбола?

– Я вижу много людей, любящих футбол и готовых делать очень многое для его развития. Сейчас нужно объединить профессионалов, которые могут развивать спортивные структуры, управлять ими грамотно, честно и открыто. Я работал детским тренером и видел, что даже подаренная книга или маленький мяч могут сильно повлиять на ребенка.

То, о чем я раньше мечтал и рассказывал в шутку, становится реальностью. Но постоянно напоминаю себе, откуда я и где начинал, стараться поддерживать людей, которые встречались на моем пути и продолжают идти со мной. Поэтому это и их успех тоже.

Если об этом каждый будет помнить, у нас все будет хорошо.  

***

Вот что сказал Кононов о Кожевникове сразу после прихода в «Спартак»: «Михаил — талантливый молодой человек. Мы проходили обучение в одной группе в Высшей школе экономики, и я отметил его незаурядные аналитические способности. Он выполняет очень большую работу по всем аспектам тренировочного процесса.

Сейчас в Европе много тренеров с новым мышлением и новыми идеями. Кузнецов и Кожевников как раз такого плана — симбиоз молодости, саморазвития, стремления сделать все вокруг лучше, чем оно есть».

Впервые интервью опубликовано 24 августа 2018 года.

Фото: vk.com/pfc_arsenal; РИА Новости/Саид Царнаев; globallookpress.com/Richard Sellers/imago sportfotodienst; из личного архива Михаила Кожевникова

развернуть